 |
Александр РОЗЕНБАУМ
Затяжной прыжок.
Музыка или стихи
Как часто ночью в отзвуках шагов
Строфа дрожит, шатается и рвется...
Мне стих без музыки так редко удается -
Я должен слышать музыку стихов.
Я должен чувствовать мотив моей души,
Слова без музыки мертвы в моем искусстве,
Как без солдата мертв окопный бруствер -
Один он никого не устрашит.
Как надо понимать звучание фраз:
Где крикнуть, где шепнуть на верной ноте?
Стихи и музыка, вы песня - плоть от плоти!
Стихи и музыка - не разделяю вас!
Я в каждом такте должен прочитать
Стихотворение, написанное в звуках,
И различать раздумье, радость, муку,
И в нотах эти чувства записать.
Какой глупец сказал, что песня - это стих!
Какой невежда музыку возвысил!
Кто так унизил песенную мысль
В своих речах напыщенно-пустых!
И я, забывшись в песенном бреду,
Как заклинанье повторяю снова,
Что музыкант лишь тот, кто слышит слово,
Поэт лишь тот, кто с музыкой в ладу.
* * *
Мама, послушай, случилось несчастье:
Вчера на груди моей птица вспорхнула,
Та, что жила во мне долго, беспечно...
И улетела, и не вернулась...
А я думал, вечно
У сердца ей быть под рубахой,
Чтоб взмахом единым - крыла и руки -
Могли бы черить мы узоры строки,
Чтоб вместе смеялись с зарею рассветной,
На росных равнинах зеленого лета
И плакали вместе...
Нет, видно, напрасно
Я птицу свою не держал взаперти.
Лишь петь начинал, как, вплетаясь в мотив,
Она улетала, чтоб снова вернуться,
Заснуть и опять с первым звуком проснуться...
Так что же случилось? Я был с нею дружен,
Любили мы, каждый друг другу был нужен,
Сманил, может, кто-то?
Не верю! Она
Дыханьем моим в одну ночь создана,
Как создан Адам был,
И мне лишь служила.
Ее не отдал бы, как тяжко ни было...
Но птица умчалась
Стрелой белокрылой...
Послушай меня, моя мама, послушай,
Быть может, я слишком открыл свою душу
Им всем, пустобрехам и неблагодарным?
Я песни дарил, как на свадьбу подарки,
И предал ее, мою белую птицу?
Она улетела...
Она возвратится!
* * *
Ждет машина, урча. Поднимаю я ворот.
Вновь зовут на свиданья дороги ночные.
Гаснут окна, и в них растворяется город,
Остаются в тиши лишь мои позывные.
Где-то там, за Невой, монотонный диспетчер,
Будто эльф, превращается в радиоволны.
Очень хочется спать, но спешим мы навстречу
Тем, кому так нужны, тем, кто болью наполнен.
Привалившись к стеклу, видит девочка праздник,
Разноцветных шаров круговерть в небе синем.
И летят фонари над дорлжную грязью
Косяком журавлиным.
Видит девочка сон, будто в белой метели
В темном, гулком дворе нас встречать кто-то будет.
Одинаковы дни, и дома, и постели.
Одинаково все. Только разные люди.
* * *
Нарисуйте мне дом
Нарисуйте мне дом, да такой, чтобы в масть!
В масть козырную, лучше бы в бубну...
В доме том укажите мне место, где бы упасть,
Чтоб уснуть и не слышать зов глашатаев трубный.
Нарисуйте мне дом, да такой, чтобы жил,
Да такой, чтобы жить не мешали.
Где, устав от боев, снова силы б копил,
И в котором никто никогда бы меня не ужалил.
Я бы сам, я бы сам,
Да боюсь, не сумею,
Не найти мне никак
эти полутона.
По дремучим лесам
Все скачу, все скачу на коне я,
И в холодном поту
через день пробуждаюсь от сна.
Нарисуйте очаг, хоть на грубом холсте,
На кирпичной стене, только чтобы тянуло,
Нарисуйте же так, чтоб кулак захрустел,
И с холодных ресниц теплым домом однажды подуло.
Я бы сам, я бы сам -
Нету красок заветных.
Знаю только лишь две,
их сжимаю рукой.
То бела полоса,
То - черна беспросветно,
Рассинить бы...
да нет у меня акварели такой.
Нарисуйте меня, да такого, чтоб в крик,
Чтобы мама моя не боялась за сына.
Нарисуйте меня журавлем хоть на миг,
Я хочу посмотреть на людей с высоты журавлиного клина.
Я бы сам, я бы сам,
Да ломаются кисти,
Только грифу дано
пальцев вытерпеть бунт.
И летят, и летят, и летят, и летят
в небеса,
В облака поднимаются листья
Этих нот, горьких нот,
облетевших с разорванных струн.
* * *
Гастрольная
Я мотаюсь, как клубок, по городам
Дорогого мне Советского Союза.
То Ташкент, то Магадан,
но везде - и тут и там -
Я живу чуть лучше Робинзона Крузо.
Окна снегом завалило, занесло.
Холод - вечная на Севере проблема.
А здесь в гостинице тепло,
И просторно, и светло,
Как в подводгной лодке капитана Немо.
Я не спрашиваю: "Где?" и "Как пройти?",
Я в Союзе, как своей большой квартире,
Знаю каждый уголок,
Стены, пол и потолок,
И кружится голова от этой шири.
Украина - моя кухня. Здесь я ем.
Отдыхая я в Прибалтике - в гостиной.
Перед сном я каждый раз
Езжу мыться на Кавказ,
Ну а спать ложусь в сибирские перины.
С плюса в минус, с темной ночи в ясный день.
От тюленей, мимо зубров, прямо в грязи
Меня ности круглый год
Мой родной "Аэрофлот",
На котором не бывает безобразий.
И когда я с неба, как дары волхвов,
Упаду к жене, просоленной слезами,
Оторвав меня от снов,
Кучу песен, тьму стихов
Нарожает мне беременная память.
* * *
Баллада о землепашце
Когда наступает время убрать, что давно посеял,
Когда наступает время, которого ждал всю жизнь,
То, прежде чем выйти в поле, босым в золотое поле,
В рассветное свое поле, ты вспомни и оглянись.
Как пни корчевал лопатой, пилою вгрызаясь в корни,
Как воду, живую воду на землю сухую лил.
Как часто дразнились дети, как взрослые усмехались,
И как леденящий ветер на пашню тебя валил.
Ты вспомни, как рук стесняясь, протягивал их к Мадонне,
Ведь был у тебя младенец, ну как у нее на вид.
Но рос он не очень крепким, и, часто недосыпая,
Ты проклял свои колени, распухшие от молитв.
Подумай: уже не надо одалживать под проценты,
|
BIGLIB
