 |
..........................
..........................
..........................
Кто этот дивный пешеход ?
Он так стремительно ступает
С зеленой шляпою в руке,
..........................
..........................
С кем можно глубже и полнее
Всю чашу нежности испить ?
Кто может, ярче пламенея,
Усилье воли освятить ?
Кто по-крестьянски, сын фламандца,
Мир пригласил на ритурнель
И до тех пор не кончил танца,
Пока не вышел буйный хмель ?
О, Дионис, как муж, наивный
И благодарный, как дитя !
Ты перенес свой жребий дивный
То негодуя, то шутя !
С каким глухим негодованьем
Ты собирал с князей оброк
Или с рассеянным вниманьем
На фортепьянный шел урок !
Тебе монашеские кельи -
Всемирной радости приют,
Тебе в пророческом весельи
Огнепоклонники поют;
Огонь пылает в человеке,
Его унять никто не мог.
Тебя назвать не смели греки,
Но чтили, неизвестный бог !
О, величавой жертвы пламя !
Полнеба охватил костер -
И в царской скинии над нами
Разодран шелковый шатер.
И в промежутке воспаленном,
Где мы не видим ничего, -
Ты указал в чертоге тронном
На белой славы торжество !
1914
* * *
Уничтожает пламень
Сухую жизнь мою, -
И ныне я не камень,
А дерево пою.
Оно легко и грубо:
Из одного куска
И сердцевина дуба,
И весла рыбака.
Вбивайте крепче сваи,
Стучите, молотки,
О деревянном рае,
Где вещи так легки !
1915
* * *
И поныне на Афоне
Древо чудное растет,
На крутом зеленом склоне
Имя Божие поет.
В каждой радуются келье
Имябожцы-мужики:
Слово - чистое веселье,
Исцеленье от тоски !
Всенародно, громогласно
Чернецы осуждены;
Но от ереси прекрасной
Мы спасаться не должны.
Каждый раз, когда мы любим,
Мы в нее впадаем вновь.
Безымянную мы губим
Вместе с именем любовь.
1915
Аббат
О, спутник вечного романа
Аббат Флобера и Золя -
От зноя рыжая сутана
И шляпы круглые поля.
Он все еще проходит мимо,
В тумане полдня, вдоль межи,
Влача остаток власти Рима
Среди колосьев спелой ржи.
Храня молчанье и приличье,
Он с нами должен пить и есть
И прятать в светское обличье
Сияющей тонзуры честь.
Он Цицерона, на перине
Читает, отходя ко сну:
Так птицы на своей латыни
Молились Богу в старину.
Я поклонился, он ответил
Кивком учтивым головы
И, говоря со мной, заметил:
- Католиком умрете вы ! -
Потом вздохнул: - Как нынче жарко ! -
И, разговором утомлен,
Направился к каштанам парка,
В тотёзамок, где обедал он.
1915
* * *
От вторника и до субботы
Одна пустыня пролегла.
О, длительные перелеты !
Семь тысяч верст - одна стрела.
И ласточки когда летели
В Египет водяным путем,
Четыре дня они висели,
Не зачерпнув воды крылом.
1915
Дворцовая площадь
Императорский виссон
И моторов колесницы, -
В черном омуте столицы
Столпник-ангел вознесен.
В темной арке, как пловцы,
Исчезают пешеходы,
И на площади, как воды,
Глухо плещутся торцы.
Только там, где твердь светла,
Черно-желтый лоскут злится,
Словно в воздухе струится
Желчь двуглавого орла.
1915
* * *
О свободе небывалой
Сладко думать у свечи.
- Ты побудь со мной сначала,-
Верность плакала в ночи,-
Только я мою корону
Возлагаю на тебя,
Чтоб свободе, как закону,
Подчинялся ты, любя...
- Я свободе, как закону,
Обручен, и потому
Эту легкую корону
Никогда я не сниму.
Нам ли, брошенным в пространстве,
Обреченным умереть,
О прекрасном постоянстве
И о верности жалеть !
1915
* * *
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, -
На головах царей божественная пена, -
Куда плывете вы ? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи ?
И море, и Гомер - все движется любовью.
Кого же слушать мне ? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
1915
* * *
Обиженно уходят на холмы,
Как Римом недовольные плебеи,
Старухи овцы - черные халдеи,
Исчадье ночи в капюшонах тьмы.
Их тысячи - передвигают все,
Как жердочки, мохнатые колени,
Трясутся и бегут в курчавой пене,
Как жеребья в огромном колесе.
|
BIGLIB
