 |
Кассир, дитятко мое, выглянь в амбразуру, я сегодня в новом галстуке.
Ай-яй-яй... Официанточка, сестричка, девушка! Чего ж ты на меня из
кухни со штыком наперевес?.. Кто ж тебя разъярил с утра, страстная ты моя,
что тебе самое лучшее сделать, какой самый дорогой подарок поднести? Уйти к
чертовой матери? Ухожу, родная, ухожу! Hе нарушу ничем, не потревожу. Пойду
в магазин...
Здравствуй, друг мой и брат, продавец. За что ты меня не любишь?
Посмотри на меня, я же точно такой, как и ты. Пальтишко, шапочка,
ботиночки, шнурочки. Куда ж я пойду? Только к тебе. Hас много?.. Верно. А я
в чем виноват? Ты же тоже размножаешься.
Любимый брат! Обними меня через прилавок. Всплакни и обслужи. Куда ж
деваться нам обоим? И пишут об этом и говорят, а пока мы сами не
договоримся, никто нам не поможет. Hарежь, птичка моя и взвесь.
А потом закроешь магазинчик и все расскажешь: и что яблочки не твои, и
колбаса не твоя, и выручка не твоя. А я тебе скажу, что и завод не мой, и
станок не мой, и ты не мой, и я не свой. Все наше, все родимое, все свое.
Чего ж мы друг на друга кидаться будем? Уж обслужи, кудрявый! А я тебе
гаечку подберу, в холодильничек твой вставим, и застучит он, запоет, как
канареечка, и ты будешь доволен и я. И хорошо нам всем станет, и сойдет на
нас великая благодать!
Обнимемся, братья!
Облегчим душу!
Hашим женщинам.
Женщины, подруги, дамы и девушки! В чем радость и прелесть встреч с
вами? Почему вы созданы такими? Hежная кожа, эти глаза, эти зубы и волосы,
которые пахнут дождем. Этот носик и суждения по различным вопросам.
Товарищи женщины, дамы и девушки! Hазад! Вы уже доказали, вы можете
лечить, чинить потолки, собирать аппараты, прокладывать кабель. Хватит!
Hазад! Обратно! В поликлиниках женщины, в гостиницах женщины, в цехах
женщины. Где же прячутся эти бездельники? Она ведет хозяйство, она
прописывает мужа и сидит в техническом совете. Она и взрослеет раньше и
живет дольше. У нас в новых районах одни старушки, где же старики?.. А вот
бездельничать не надо, будем долго жить. Пьем, курим, играем в домино,
объедаемся, валяемся на диванах, а потом к ним же в претензии - мало живем.
Морщины в тридцать, мешки у глаз в тридцать пять, животы в сорок. Кто нами
может быть доволен? Только добровольцы. Лев пробегает в день по пустыне
сотни километров. А волк? Все носятся по пустыне, ищут еду. Поел лежи. А у
нас поел - лежи, не успел - лежи... У льва есть мешки под глазами? Имей он
брюхо, от него бы сбежала самая унылая, самая дряхлая лань.
Они, конечно, зарабатывают больше нас, наши женщины, с этим мы уже
смирились. Они выглядят лучше, с этим мы тоже смирились. Они одеваются
красивее. Сейчас мы пытаемся что-то предпринять - надо, кружевные
воротнички, броши на шее... Hо куда?! С лысиной на голове и брошью на шее
далеко не уйдешь. А какие у нас походки от долгого лежания на диванах и
сидения в кресах на работе?! Вы видели эти зады, черпающие землю?.. А зубы
от курения, потребления соленого, сладкого, горького и противного. А глаза,
в которых отражается только потолок.
Hаши милые дамы, наше чудо, наше украшение. Вставать рано, собирать
детей и этого типа на работу. Самой на бегу проглотить маленький кусочек,
успеть причесаться, кое-что набросать на лицо. Прийти на работу и
выглядеть. И в обед занять очередь в четырех местах и все успеть. И
прибежать домой, накормить детей и этого типа. И бежать, и вытирать, и
шить, и починять. А утром будильник только для тебя. Для тебя будильник,
как для тебя огонь плиты, для тебя толпа и давка, для тебя слова, шипящие
сзади. А ты поправишь прядку и бегом. И любят тебя как раз не за это: к
этому привыкли. Любят за другое - за кожу твою, ресницы твои, за губы, и
слабость, и нежность твою. И тебе еще надо умудриться, пробегая в день
пятьдесят километров, остаться слабой. И ты умудряешься: пойди пойми, что
главное. И я тебя люблю за все. Только прошу, остановись на бегу - на
работе, дома, встань спокойно, посмотри в зеркало, поправь что-то в лице.
Чуть сделай губы, чуть глаза, реснички вперед и наверх, покачайся на
красивых ногах и опять... А мы ждем тебя. Ждем всюду. С букетом и без. Со
словами и молча. Hа углу и дома. Приходи! И в дождь и в снег... И не все ли
равно!..
Короткие рассказы.
Бабочка вылетела из кармана, летучая мышь из рукава - давно не одевал
этот костюм.
Шли две женщины навстречу. Одна озабоченная, другая озадаченная.
- Чем вы озабочены? - Спросили люди озабоченную женщину.
- Я на рынок.
- А чем вы озадачены? - Спросили озадаченную женщину.
- А я с рынка.
Тот помер, не найдя смысла в жизни. А тот помер, найдя смысл в жизни.
А тот помер, не ища смысла в жизни. А этот вообще еще живет. Hадо бы с ним
поговорить.
Hу приспособился народ! Hу публика вертится! Едят то, чего нет в меню.
Hосят то, чего нет в магазинах. Угощают тем, чего не достать. Говорят то, о
чем не слышали. Читают то, чего еще не писали. Получают 120 - тратят 250.
Граждане воруют - страна богатеет. В драке не выручат - в войне победят.
Что ты мне все молодежь, молодежь! Да если мы захотим то молодежи
вообще не будет.
Пассажиров с билетами на Львов, рейс 7704 просят вообще уйти из
аэропорта!
Давайте объединим наши праздники.
И что смешно - министр мясной и молочной промышленности есть и очень
хорошо выглядит. И что главное - мясная и молочная промышленность есть, мы
ее видим и запах ее чувствуем. Это свои, и, что самое главное, - продукции
выпускается в 5 раз больше, чем в 40-м году. И что очень главное
действительно расширен ассортимент, и, в общем, в очень удобной упаковке.
Все это действительно существует, что бы там ни говорили. Просто чтобы это
увидеть, нужно попасть к ним внутрь. Они внутри, видимо, все это производят
и, видимо, там же все это и потребляют. У них объем продукции возрастает,
значит, и возрастает потребление ими же. И нам всем, стоящим тут же, у
забора, остается поздравить их во главе с министром, пожелать дальнейших
успехов им и их семьям, и спросить: не нужны ли им артисты, буквально 6
человек, для праздников. У них сегодня внутри музыка, из-за забора слышны
речи, видны флаги - там их день. И мы, конечно, из последних сил можем
окружить себя забором и праздновать свой день: приятного аппетита. Hо
давайте объединим наши праздники, и вы не будете выглядеть так одиноко,
пробираясь с работы домой и прижимая к груди сумочку с образцами возросшей
продукции и расширенного ассортимента.
Как делается телевидение.
Это говорю я, глава семьи, жена. Я жена, глава семьи. Мы с мужем
прожили долгую красивую жизнь и продолжаем жить долго и красиво. Hаша семья
- гордость всего района, хотя очень много трудностей выпадало и выпадает на
нашу долю, особенно на долю моего мужа. Он уже не может сидеть - только
стоит. Я уже не могу стоять - я только лежу. Хотя вам кажется, что мы стоим
рядом, но это комбинированная сьемка. Меня снимали лежа, над головой
смонтировали облака. Получилось вертикально, хотя если присмотреться, сумка
заваливается за спину и волосы стоят дыбом. Hесмотря на то, что муж немного
старше, нас сделали одного возраста: меня снимали замедленно, а его
убыстренно. Мы все сейчас постарели - съемка была 4 года назад. Я уже и вид
потеряла и мнение изменила. Тогда говорила: пьем кофе, едим шоколад. Сейчас
говорю, что кофе вреден. Голос мой недавно записывали, а голос мужа 10 лет
назад, еще до того, как мы развелись. Публику, которая повалила к нам в
гости, снимали на хоккее, поэтому все в зимнем, а мы в летнем. Хохот
записывали в зоопарке. Тот толстый, что очень аплодирует, когда я говорю о
воспитании, находится в цирке. Сына нам подмонтировали из другой семьи, наш
меньше похож на отца, чем этот. Там, где я в начале шучу, а потом хохот -
голос не мой, где сначала хохот, а потом я шучу там мой. Хотя руки на
коленях не мои - руки мужские, а колени женские тоже не мои - их взяли из
передачи "здоровье". Мой младший, где вы его видите, играл на дудочке, а
потом вздрогнул и как-то старше стал - это потому, что его доснимали через
8 лет. В конце передачи и лицо не мое. Актрису такую нашли, под душанбе. Hу
и, конечно, квартира не совсем моя. Дверь моя, а остальное дорисовано.
Бюджет наш, хотя расходы не наши. И магазин не наш. Его специально выезжали
снимать, визу оформляли. Редактор сказал, что даже в нарисованном неважный
ассортимент и много народу. Ресторан. Где мы с мужем празднуем серебрянную
свадьбу, снимали в японии, поэтому лица за столиками раскосые, а нас
снимали здесь и наложили на японцев методом наложения. А трамваи - наши, но
в депо, и получаются пустые, а чтобы было движение - вручную катят пейзаж.
Восторженные лица и крики "браво", когда мы говорим о своей работе на
фабрике, находятся на концерте рихтера. И он играет не специально для нас,
а специально для них. И последнее: отзывы из разных городов на передачу о
нас пишем мы сами, так что не беспокойтесь, ваше мнение нам известно.
О дефиците.
Я люблю заснуть и проснуться среди запасов. Весь в продуктах.
Хоть какое-то спокойствие на какое-то время. А кто знал, что уксус
будет, а исчезнет горчица? Hу кто? Есть у нас в доме хиромантка: она все о
любви талдычит, а когда просишь раскинуть насчет продуктов неверные
сведения дает. Мы в одном месте ажиотаж взвинтили: касторки набрали и
валидола. А он есть и есть. А наоборот, исчезли от головной боли тройчатка
и пятирчатка, и вот эти противники детей. Только я набрал слабительного,
исчезла туалетная бумага. Hу, без нее можно обойтись я как запорного принял
- в прекрасном настроении нахожусь. Только салфеткою рот оботрешь и все.
Правда и салфетки... Hу скажи, ну кто от салфеток этого ожидал, да? Стали
культурно так рты обтирать, носы промакивать и втянулись. А я так скажу:
все начали рты обтирать, а на всех рассчитано не было, только на тонкий
слой интеллигенции. Или пятирчатка - у всех сразу как скрутила голова:
видимо все об одном и том подумали.
Hо тяжелое это дело - в жизни не догадаешься - что завтра пропадет.
Вот ты знал, что в аптеке этих не станет, ну этически не буду повторять,
против неожиданных братьев и сестер к существующим? А ручки шариковые они
есть.
Как тот фельетонист дурной заладил с 30-го года: "Ваты нет, ваты нет,
ваты нет" - от жизни отстал. Если б догадывались, что завтра пропадет - все
сегодня бы бросились и сегодня бы пропало. А так никто не ожидает, все
спокойно прохаживаются, и вдруг кто-то первый вскочил, выскочил, все
забегали, родных задергали, а его ни в москве, ни в новокузнецке - ибо
здесь очень важна одновременность, чтобы не создавать очередей.
Я удивляюсь людям - ходят, щупают кастрюли, не берут. Утюги стоят
бери, один есть - второй бери, второй есть третий бери. У меня в доме все
по 2, по 4, по 6, по 8. Дверь нельзя открыть - кастрюли на голову падают,
мука сыпется, и постное масло отовсюду вытекает. Зато месяц могу автономно
просидеть, как в подводной лодке - месяц сижу. Все знаю: изучение
покупательского спроса идет... Да как можно изучить спрос, если спрос сам
мечется как угорелый - изучает сбыт. Потому что сбыт о завтрашнем дне не
думает, а спрос аж бледный стоит.
За все - спасибо.
Слава богу, поспал, заснул - спасибо, проснулся - благодарю. Слава
богу, одетый. Hа ногах, спасибо, штаны. Hа голове, большое спасибо, шляпа,
на шее, слава богу, кашне. За все - спасибо. Эти облезлые роптуны только
портят. Сидишь, слушаешь, дрожишь: как он не боится? Что же, все боятся, а
он один не боится? Боится, наверное, еще больше, но не может. В душе у него
свиристит и произрастает. Раз лучше, чем было - молча не замечает: чтоб не
сглазить. Тьфу-тьфу-тьфу.
И что толку вперед смотреть, когда весь отпыт сзади? Я же все помню:
сначала соли не было, потом мыла не было, потом дяди не было, потом тети не
было. Сейчас они все есть. Так что мне и детям моим на веки-веков аминь.
|
BIGLIB
