 |
взвилась на дыбки и закатила Поддубному оплеуху. Лихой бой на борту эс-
кадренного миноносца "Очаровательный" начался. Точно помню, что и в пылу
боя Поддубный сохранял остатки животнолюбия и джентльменства, ибо ниже
пояса он старшую сестру не бил, хотя был на голову ниже медведицы, и,
чтобы попасть ей в морду, ему приходилось подпрыгивать. Эльза же чаще
всего махала лапами над его фуражкой, потому что эсминец кренился и сох-
ранять равновесие в боксерской стойке на двух задних конечностях ей было
трудно. А кренился "Очаровательный" потому, что на руле стоял я, старши-
на рулевых, и, когда командиру становилось туго, я легонько перекладывал
руля. На тридцати узлах эсминец отзывается на несколько градусов руля с
такой быстротой, будто головой кивает. И таким маневрированием я не да-
вал Эльзе загнать командира в угол. Мне, честно говоря, хотелось прод-
лить незабываемое зрелище.
Адмирал и ученики-командиры наблюдали бой, забравшись кто куда, но
все находились значительно выше арены. Сигнальщики висели на фалах в по-
зах шестимесячных человеческих эмбрионов, то есть скорчившись от сумас-
шедшего хохота. Командир БЧ-3 и вахтенный офицер самоотверженно пытались
отвлечь Эльзу на себя и выступали, таким образом, в роли пикадоров. Но
Эльза была упряма и злопамятна, как сто тысяч обыкновенных женщин. Ее
интересовал только предатель командир.
Тем временем эсминец-цель, зная, что по нему должен был показательно
стрелять лучший специалист флота и что на атакующем корабле находится
командующий, решил, что отсутствие следов торпед под килем означает
только безобразное состояние собственной службы наблюдения. Признаваться
в этом командир цели, конечно, не счел возможным. И доложил по рации ад-
миралу, что у него под килем грошло две торпеды, но почему-то до сих пор
эти торпеды не всплыли, и он приступает к планомерному поиску. Учитывая
то, что мы вообще не стреляли, возможно было предположить, что в районе
учений находится подводнал лодка вероятного противника и что началась
третья мировая война. В сорок девятом году войной попахивало крепко, и
адмирал немедленно приказал накинуть на Эльзу чехол от рабочей шлюпки и
намотать на нее бухту пенькового троса прямого спуска. Эту операцию боц-
манская команда производила с садистским удовольствием. Затем адмирал
объявил по флоту готовность номер один и доложил в Генштаб об обнаруже-
нии неизвестной подводной лодки. Совет Министров собрался на...
- Петя, ты ври, но не завирайся. Ведешь себя, как ветеран на встрече
в домоуправлении... Что было с Эльзой?
- Когда Поддубному вкатили строгача, он на нее смотреть спокойно уже
не мог. Списали в подшефную школу. Там она дала прикурить пионерам. Пе-
ревели в зверинец. Говорят, медведь, который ездит на мотоцикле в труппе
Филатова, ее родной внук. Если теперешние разговоры о наследственности
соответствуют природе вещей, то рано или поздно этот мотоциклист заедет
на купол цирка и плюхнется оттуда на флотского офицера, чтобы отомстить
за бабушку. Я лично в цирк не хожу уже двадцать лет, хотя давным-давно
демобилизовался.
ФОМА ФОМИЧ В ИНСТИТУТЕ КРАСОТЫ
* 1
* 2
* 3
1
Фоме Фомичу Фомичеву снился оптимистический сон. Назвать сновидение
можно было бы "Куда я еду?". Снилась ему дочка Катенька в трехлетнем
возрасте. Как она впервые села на трехколесный велосипед. И поехала, но,
как рулить, не знает и не понимает. И вот едет Катенька прямо в стенку
дома и кричит: "Куда я еду?!" Но все крутит и крутит ножками. Вполне
бессмысленно крутит, но крутит и - бац - в стенку.
Фома Фомич во сне рассмеялся, разбудил смехом жену Галину Петровну,
она разбудила его, он хотел рассказать супруге про сон, но она слушать
не стала и выгнала его досыпать на веранду.
Проснувшись утром на веранде от птичьего гомона, Фома Фомич с прият-
ностью вспомнил ночной сон, а затем точно установил, что вчера утром шею
мыл. Поэтому принял решение нынче ее не мыть. И по всем этим причинам
день для Фомы Фомича начался безоблачно.
Только не посчитайте Фому Фомича нечистоплотным человеком. Он, к при-
меру, глубоко уважал общественную баню.
Кто-то из великих наших мыслителей заметил, что обычай русской бани
есть гораздо более замечательное историческое явление, нежели английская
конституция, ибо идея равенства удивительно в ней, в нашей бане, выдер-
жана. Так вот, Фома Фомич умел баню любить и что такое "легкий пар" по-
нимал со всеми тонкостями, являясь, таким образом, демократом мирового
класса.
Но ванну и холодную воду (на даче не было теплой) Фома Фомич недолюб-
ливал. Нелюбовь эта проистекала от одного из геройских поступков Фомы
Фомича, о котором рассказано будет ниже.
Возможно, давнее героическое происшествие обусловило и еще одну
странность Фомы Фомича - во все времена года он носил кальсоны. Но пос-
ледняя странность может быть объяснена и строгостью таможенной службы.
Лет двадцать назад таможня свирепо пресекала ввоз в СССР гаруса и мохера
клубками, то есть такого мохера, который продавали в инпортах на вес. И
вот для того, чтобы обойти таможню по кривой, Фома Фомич научился вя-
зать. И вязал из гаруса и мохера (в свободное от вахт и политзанятий
время) нижнее теплое белье, то есть кальсоны, трусы, плавки и фуфайки.
В порту прибытия он спокойно, с совершенно чистой душой, надевал три
пары собственноручно связанных кальсон и всего другого, затем без всякой
нервотрепки проходил досмотр и покидал территорию порта.
Дома, на твердой суше, Галина Петровна распускала кальсоны на их сос-
тавляющие, сматывала обратно в клубки и реализовывала среди знакомых
дам.
И вот так - совсем незаметно для самого себя - Фома Фомич втянулся
уже и в постоянное ношение кальсон.
Любуясь с веранды видом осеннего цветника, буйствующего после недав-
него доброго дождя, Фома Фомич машинально и уже в который раз отметил
про себя, что лупинусы растут здесь даром, а у метро в городе их продают
по двадцать копеек штука. Эта мысль тоже была приятна. И приятно было
привычное легкое щекотание гарусных, собственноручно связанных кальсон,
когда Фома Фомич их натягивал на крепкие белые ноги.
В ближайшем будущем ноги должны были покрыться стойким загаром - Фома
Фомич загорал на курортных пляжах густо.
И только змей-горыныч на правой ляжке неприятно кольнул хозяина напо-
минанием, что нынче он едет в Институт красоты, где ему придется навеки
расстаться:
1. С когтистым орлом (правый бицепс).
2. Со спасательным кругом, на котором в весьма неприличной позе висе-
ла головой вниз и задом вперед то ли нимфа, то ли русалка (грудная клет-
ка - от соска до соска и от сосков до пупка).
3. Со змеем-горынычем, который уже сорок один год пытался дотянуться
раздвоенным жалом до коленной чашечки правой ноги.
4. И с разной чепуховой мелочью - якорьки там и сердца, пронзенные
кинжалами.
Все это были глупости тяжелого и далекого отроче-ства. К картинкам
Фома Фомич давно привык, не обращал на них внимания, так же как и его
жена, дочь и медперсонал бассейновой поликлиники, где Фома Фомич ежегод-
но проходил медкомиссию.
И вот...
...Господи, до чего одинаковые словечки говорят молодые хорошенькие
дочки состоятельных отцов, когда начинают капризничать!
- Гутен морген, папуля! Какой ты сегодня красивый! Прямо Эдуард
Хиль!.. Папульчик, я тебя люблю безмерно, но... Ты меня прости, но...
Папуль, я буду говорить прямо... Там, в Сочи... возможно... ну, будет
один молодой человек, и, прости, папуль, я не хочу, чтобы он видел твою
эту, ну, на груди, которая в круге... Мы будем на пляже, и... ты меня
понял, папульчик ты мой чудесный...
Фома Фомич вышел в капитаны из семейства железнодорожного рабочего со
станции Бологое Октябрьской, а в прошлом Николаевской железной дороги.
Он был фезеушником в сорок втором, солдатом в сорок третьем, ефрейтором
в сорок четвертом, сержантом на крайнем северном фланге в сорок пятом и
сорок шестом. Затем он преодолел среднюю мореходку, вечерний университет
марксизма-ленинизма, курсы повышения квалификации командного состава
торгового флота, еще один университет и еще одни курсы.
Кто из молодого, длинноволосого поколения думает, что преодолеть все
это - раз плюнуть, пусть сам попробует!
Отпустить дочь в первый ее бархатный сезон на курорт одну или с под-
ругой (Галина Петровна жару не переносила по причине гипертонии) Фома
Фомич и помыслить не мог.
- Поедет, значить, на курорт, а привезет усложнение ситуации во всей
нашей династии, - сказал Фома Фомич в минуту откровенности супруге.
На просьбу дочери о сведении на нет татуировок Фома Фомич ответил не
сразу. Он никогда не торопился с ответами и решениями.
- А где это, ну, значить, русалочку мою ликвидировать? - спросил он
дочь через недельку.
- Что "ну", папуля? - рассеянно переспросила дочь, примеряя перед
зеркалом мини-юбочку, которую Фома Фомич своими руками вынужден был при-
везти ей из вольного города Гамбурга.
- Тебя ясно спрашивают! - рявкнул Фома Фомич, раздраженный зрелищем
мини-юбки на своей Катеньке (на других молодых особах они его раздражали
меньше). - Где теперь с этой пошлой пакостью борются?! - заорал Фома Фо-
мич, употребив и несколько крепких слов.
Катенька - интеллигентка, так сказать, уже во втором поколении, сдаю-
щая на пятерки экзамены за первый курс Текстильного института (за что ей
и был обещан бархатный курорт), - заткнула пальчиками ушки и закрыла
глазки. Папулина стрельба тяжелыми снарядами ее не пугала, но шокирова-
ла.
- Перестань, папка, права качать! - сказала интеллигентка второго по-
коления. - Поедешь в Институт красоты. Это на бульваре Профсоюзов, возле
площади Труда, - и с пленительной улыбкой открыла глазки и вынула из
ушек пальчики.
И от этой пленительной дочерней улыбки по лицу Фомы Фомича скользнула
этакая двусмысленная ухмылка. Дочь напомнила ему супругу в юном виде в
первый послесвадебный год.
Да, было в такой ухмылке Фомы Фомича что-то от сатира.
Тем более что и некоторыми постоянными чертами лица он смахивал на
Сократа. Кроме, конечно, лба.
Известно, что Сократ был из простых людей, имел лицо крестьянское,
нос картошкой, а по свидетельству вечно пьяного Алкивиада, похож был то
на Силена, то на сатира Марсия. Так вот, если обрить с Сократа бороду и
усы да приплюснуть ему лоб до среднечеловеческого уровня, оставив нечто
от Силена и сатира, то очень близко получится к Фоме Фомичу Фомичеву:
был в нем сатир, был!
Вы, конечно, понимаете, что никакой Сократ даже в ранней юности не
стал бы выкалывать себе от сосков до пупка нимфу, а тем более не стал бы
ее, на старость глядя, уничтожать; но на какие только сравнения и парал-
лели современный писатель не отважится, чтобы точнее и зримее донести до
читателя образ и облик любимого своего героя!
2
Одевшись в темный костюм (сразу после завтрака он решил ехать в город
в Институт красоты), Фома Фомич навестил интимный уголок дачного участ-
ка. И там, под росным кустом уже отцветающей калины, минут пять обдумы-
вал все детали предстоящего дела. Например: стоит или не стоит сунуть
докторше пачку жевательной резинки "Нейви татто"? Жвачка, вообще-то, бы-
ла бы в жилу. Она американского производства, и ежели наслюнить ее об-
ложку и прижать к телу, то отпечатается вроде как татуировка - пошлый,
ненастоящий орел или фрегат под всеми парусами. А ежели потом плюнуть на
тело и потереть платком, то вся пошлость легко исчезает.
На завтрак супруга подала отварной картошки со сметаной. И Фома Фомич
покушал завтрак с удовольствием и аппетитом.
Катька, конечно, к завтраку опоздала; вышла, зевая и потягиваясь,
сказала: "Гутен морген, предки!"
По радио передавали что-то о спорте и Гренобле.
Дочка уселась в качалку, взяла яблоко и спросила:
- Папуль, а Гренобль красивый город?
Фома Фомич сказал, что Гренобль город небольшой, даже просто ма-
ленький.
- А у тебя окна в отеле куда были? На Альпы? - спросила дочка.
- А я и не помню, - признался Фома Фомич, подумав при этом, что самый
замечательный гальюн в ихних отелях хуже его будки под калиной.
Поблагодарив супругу за завтрак, Фома Фомич от-правился по росной
траве в гараж.
Автомобиль он приобрел давно, но в силу мокрой профессии ездил мало.
|
BIGLIB
