 |
ние крыс! Крыса - это вам не комар! Она загрызет ребенка! В Чикаго за
труп крысы власти выплачивают доллар! Один негр там заработал на крысах
семьсот двадцать долларов за сутки! И Чикаго вынуждено было обратиться с
просьбой о федеральной помощи к президенту! А нам стыдно распускать ню-
ни, товарищи!
- Кстати говоря! - с новой энергией, но жалостливым голосом понес
лектор. - Вы когда-нибудь думали о том, что у комара, как и у каждого
массового вида в природе, очень много врагов? Беззащитных личиночек и
куколочек комариков хватают прожорливые водяные жуки и клопы! А едва ко-
марик вылетит? И в воздухе его подстерегают смертельные опасности: днем
- птицы, ночью - летучие мыши...
- Эх, комарики-комарики мои! - истошно зарыдал Митяй и бухнулся на
колени, стуча в жилистую грудь кочегарскими кулаками.
Допившая уже давным-давно пиво безликая масса тоже закручинилась по
комарам, из нее донеслось:
- Много комаров - быть хорошему овсу!
- Попы поют над мертвяками, комары - над живыми!
- Все ясно!
- Давай закругляйся!
Лектор удовлетворенно начал собирать бумажки, защелкнул дипломат,
поклонился и задушевно произнес:
- А что до самих комаров, то тут секрет простой: надо научиться не
обращать на них внимание, и тогда их словно не будет. Еще вопросы? Нет?
Благодарю за внимание...
- Каких наук вы доктор? - кокетливо спросила Мубельман-Южина.
- А кто вам сказал, что я доктор наук? - спросил лектор.
- Я! - торопливо покидая беседку, крикнула техник-смотритель. - А вы
академик, что ли?
- Товарищи, это недоразумение, - объяснил лектор. - Я просто доктор,
врач. Обыкновенный психиатр. Без степени. Моя профессия - снимать у на-
селения стрессы...
- Подожди еще минутку, благодетель! - странно прорычал Михаил Герма-
нович. - Я тебя поблагодарить хочу!
И тушу генерала как-то боком понесло к беседке. Поднявшись по сту-
пенькам, он стал прямо против лектора и, бездарно теряя фактор внезап-
ности, сказал:
- Сними очки! Я тебя бить буду!
Толпа загоготала.
Толпа всегда готова принять намерение шутить за саму шутку. Даже
больше. Толпа часто не оценивает шутку, если эта шутка не предварена яв-
ным намерением оратора вскоре пошутить. И вот этого именно намерения-на-
мека массе вполне достаточно для гогота. Тут даже так получается, что
саму шутку толпа чаще всего и не замечает, и над ней не смеется, ибо,
чтобы оценить шутку, надо хоть чуточку, но подумать, а времени на это
нет.
Психиатр послушно снял очки, спрятал их в дипломат, потом зачем-то
снял лакированные туфли и покорно подставил физиономию генералу.
Михаил Германович сокрушительно замахнулся.
Лектор подпрыгнул, перевернулся в воздухе и врезал генералу пяткой
левой ноги в лоб. (Таких номеров нашему Октавиану и не снилось!) Это бы-
ла великолепная демонстрация смеси самбо с джиу-джитсу. Оказалось, пси-
хиатр был из тех международных мастеров этой штуки, которым категоричес-
ки запрещено использовать в деле кулаки, голову и правую ногу. А левой
ногой - в целях допустимой самообороны - можно пользоваться, но без бо-
тинка, то есть голой, мягкой пяткой.
В результате Михаил Германович добрался на седьмой этаж (лифт не ра-
ботал) самостоятельно, с самой незначительной моей помощью. После каждо-
го марша, правда, он садился на ступеньку и щупал лоб.
Конечно, я не мог оставитъ все это безобразие без соответствующей ре-
акции. Всю ночь писал статью в газету "Советская экология". Назвал "Ко-
маринская". Статья получилась страстной, гневной, честной - в лучших
традициях отечественной публицистики. По жанру где-то между "Не могу
молчать!" Толстого и "Что делать?" Чернышевского.
И вот здесь, в Певеке, получил свою гневную статью обратно с сопрово-
диловкой: "Наш журнал комарами не занимается. Рекомендуем адресовать Ва-
ше произведение в "Вопросы философии"".
СЦЕНАРИСТЫ И РЕЖИССЕРЫ В МОРЕ
Началом киноэпопеи можно считать момент, когда режиссер Георгий Дане-
лия, знаменитый ныне фильмами "Я шагаю по Москве", "Не горюй! ", "Трид-
цать три", "Совсем пропащий", и режиссер Игорь Таланкин, знаменитый ныне
фильмами "Чайковский" и "Дневные звезды", отправились вместе со мной в
путь к причалу арктической бухты Тикси.
Вернее, в далекий путь отправились тогда только Таланкин и я. Неваж-
но, по каким обстоятельствам, но Гия обострил отношения с бортпроводни-
цей и за минуту до старта покинул самолет полярной авиации в аэропорту
Внуково. Конечно, мы могли бы договориться со стюардессой, но гордыня
забушевала в режиссерской душе с силой двенадцатибалльного шторма, и он
выпал из самолета с высоко поднятой головой, оставив в моем кармане
деньги и документы, в багажном отделении вещи и в хвостовом гардеробе
теплую полярную одежду из реквизита "Мосфильма".
Было 03.09. 1960 года.
В Москве было жарко.
Мы взлетели. И я увидел внизу на огромной пустыне столичного аэродро-
ма маленькую фигурку в ковбойке. Фигурка не махала нам вслед рукой.
Мы с Таланкиным мрачно молчали, ибо чувствовали себя предателями. Ве-
роятно, нам следовало покинуть борт самолета вместе с Гией.
Мы с Таланкиным как раз работали над сценарием фильма о мужской друж-
бе. О том, как товарищ спешит к товарищу по первому зову на противопо-
ложную сторону планеты. А в нашем собственном поведении явно сквозило
некоторое двуличие.
С Внуковом удалось связаться только через сутки с Диксона. Радисты
сообщили, что на трассе Великого Северного пути обнаружен странный гру-
зин. Он собирал хлебные огрызки на столах летной столовой то ли в Амдер-
ме, то ли в Воркуте. Но не это потрясло полярников. Их потрясло, что
грузин пробирался через Арктику в рубашке.
Обратите внимание: Георгий Николаевич не вернулся домой, чтобы прих-
ватить деньжат и пальтишко. Он продолжал демонстрировать вселенной неук-
ротимую гордыню. Возможно, правда, что короткое возвращение домой и не-
избежная встреча с мамой по разным причинам не устраивали молодого, но
уже знаменитого режиссера. Отступать он не любит. Он одиноким голодным
волком догонял нас.
Уже тогда я понял, что работать над сценарием с Данелией будет труд-
но, что он будет держаться за свои точки зрения с цепкостью лемура, ко-
торый вцепился в кочку.
Мы воссоединились в Тикси.
Аэродром там был далеко от поселка, машину из капитана морского порта
было не выбить, к самому прилету Гии мы опоздали, в аэропортовском бара-
ке его не было, и мы уже собрались уезжать, когда выяснилось, что вокруг
давно пустого самолета кто-то бегает. Бегал Гия - согревался: снежные
заряды налетали с Ледовитого океана.
Он сразу, но сдержанно высказал в наш адрес несколько соображений.
Затем замкнулся в себя и в привезенную нами меховую одежду.
07.09. 1960 года на ледокольном пароходе "Леваневский" мы отправились
в Восточный сектор Арктики, с целью снабжения самых далеких на этой пла-
нете островных полярных станций.
Редкий для меня случай - в рассказе "Путь к причалу" у главного героя
боцмана Росомахи существовал прототип. Это был мичман Росомахин. Мы пла-
вали с ним на спасателе в 1952 - 1953 годах. Мы с ним не только плавали,
но и тонули 13 января 1953 года, у камней со скупердяйским названием
Сундуки в Баренцевом море, на восточном побережье острова Кильдин, се-
вернее рейда с веселым названием Могильный.
Мы спасали средний рыболовный траулер 1 188. Но тень "Варяга" витала
над этим траулером. Он спасаться не пожелал. Он нормальным утюгом пошел
на грунт, как только был сдернут с камней, на которые вылетел.
Аварийная партия разделилась на две неравные части. Одна часть полез-
ла на кормовую надстройку, другая на задирающийся к черным небесам нос -
траулер уходил в воду кормой. Я оказался на кормовой надстройке и наблю-
дал оттуда за волнами, которые заплескивали в дымовую трубу. Рядом висел
на отличительном огне мичман Росомахин.
Температура воды - 1deg., воздуха - 6deg., ветер 5 баллов, метель,
полярная ночь, огромное желание спасти свою шкуру любой ценой.
И когда подошел на вельботе капитат-лейтенант Загоруйко, я заорал и
замахал ему. Я решил, что первыми надо снимать людей с кормовой
надстройки, ибо нос будет дольше торчать над волнами. Я очень глубоко
замотивировал решение. В корме - машина, наиболее тяжелая деталь - раз;
чем глубже уходит в волны корма, тем труднее снять с нее людей, так как
вокруг надстройки куча разных шлюпбалок, выгородок и другого острого же-
леза - два; в носовом трюме нет пробоин, и там образовалась воздушная
подушка - три, и т. д. и т. п.
И тогда прототип моего литературного героя спас мне душу. Он заорал
сквозь брызги, снег, и ветер, и грохот волн, что я щенок, что командиры
аварийных партий и капитаны уходят с гибнущих кораблей последними. Если
бы не его вопль, я попытался бы отбыть с траулера одним из первых, как
нормальная крыса, и навсегда потерял бы уважение к самому себе, не гово-
ря уже об уважении ко мне следователя и прокурора.
Таким образом, каждое предложение Данелии по изменению чего-то в боц-
мане Росомахе ранило мою спасенную когда-то Росомахиным душу. Кто это
собирается что-то изменять в моем рассказе? Режиссер, человек, который
видел море только с сочинского пляжа? Человек, который даже не знает,
где остров Кильдин и где Гусиная земля? Какое право он тогда имеет сни-
мать фильм о погибшем в море спасателе?
Я, конечно, не показывал своих чувств Гии, но он о них догадывался.
И, кроме того, как настоящий режиссер, понимал необходимость войти в ма-
териал самому.
И тогда было принято решение отправиться на судне в Арктику и писать
сценарий в условиях, наиболее близких к боевым.
На "Леваневском" мы оказались в одной каюте. Гия на верхней койке, я
на нижней. И полтора кубических метра свободного пространства возле ко-
ек. Идеальные условия для проверки психологической совместимости или не-
совместимости. Плюс идеальный раздражитель, абсолютно еще не исследован-
ный психологами, - соавторство в сочинении сценария.
Если в титрах стоит одно имя сценариста, то - по техническим причи-
нам. Мы на равных сценаристы этого фильма.
Уже через неделю я люто ненавидел соавтора и режиссера. Кроме огром-
ного количества отвратительных черт его чудовищного характера он приоб-
рел на судне еще одну. Он, салага, никогда раньше не игравший в морского
"козла", с первой партии начал обыгрывать всех нас - старых, соленых
морских волков!
Психологи придумали адскую штуку для того, чтобы выяснить психологи-
ческую совместимость. Вас загоняют в душ, а рядом, в других душевых -
ваши друзья или враги. И вы должны мыться, а на вас льется то кипяток,
то ледяная вода - в зависимости от поведения соседа, ибо водяные магист-
рали связаны.
Так вот, посади нас психологи в такой душ, я бы немедленно сварил Ге-
оргия Николаевича Данелию, а он с наслаждением заморозил бы меня.
И это при том, что и он, и я считаем себя добрыми людьми! Почему мы
так считаем? Потому, что ни он, ни я не способны подвигнуть себя на ка-
торгу писательства или режиссерства, если не любим своих героев. У Гии,
мне кажется, нет ни одного Яго или Сальери. Его ненависть к серости, ду-
рости, несправедливости, мещанству так сильна, что он физически не смо-
жет снимать типов, воплощающих эти качества.
Гия начинал в кино с судьбы маленького человеческого детеныша, кото-
рого звали Сережей. И в этом большой смысл. Полезно начать с детской
чистоты и со светлой улыбки, которая возникает на взрослых физиономиях,
когда мы видим детские проделки. Знаете, самый закоренелый ненавистник
детского шума, нелогичности, неосознанной жестокости - вдруг улыбается,
увидев в сквере беззащитных в слабости, но лукавых человеческих детены-
шей.
При всей сатирической злости в Данелии есть отчетливое понимание то-
го, что сделать маленькое добро куда труднее, нежели большое зло, ибо
миллионы поводов и причин подбрасывает нам мир для оправдания дурных
поступков.
Когда я писал о боцмане Росомахе, то любил его и давно отпустил ему
любые прошлые грехи.
Когда Гия решил делать фильм по рассказу, перед ним встала необходи-
мость полюбить боцмана с не меньшей силой. Но поводы и причины любви у
меня и у Гии были разные, так как люди мы разного жизненного опыта. Надо
было сбалансировать рассказ и будущий фильм так, чтобы мне не потерять
своего отношения к меняющемуся в процессе работы над сценарием герою, а
|
BIGLIB
