 |
У ледоколов нет бортовых килей, и днище им инженеры делают яйцеобраз-
ным, дабы при ледовой подвижке они, как нансеновский "Фрам", вылезали на
лед. Судно без бортовых килей с яйцом вместо брюха качается на волне,
безобразным и удивительным образом.
На "Капитане Белоусове" восемьдесят процентов экипажа не было способ-
но трудиться. На ледоколах привыкают плавать во льдах, а во льдах не мо-
жет быть волны, и ледокольщики отвыкают от голубого волнового простора и
укачиваются быстро и всерьез.
"Белоусов" заложил вираж вокруг "Леваневского".
Капитаны обсудили по радиотелефону положение и пришли к выводу о
бессмысленности каких бы то ни было, мероприятий со стороны "Белоусова".
Нам следовало самим ремонтировать рулевое, то есть самоспасаться. И тут
к рации позвали Капецкого.
- Кинокорешки-то тебя в беде не бросили. Тоже пришли. Спасители, -
сказал капитан. - Данелия на связь просит. Короче только!
Я услышал:
- Привет, Вика! Ты, говорят, затравил "Леваневский" от киля до клоти-
ка? - орал режиссер сквозь вой и стон шторма.
О юморе в философской литературе написано много. Этой проблемой заии-
мались и Гегель, и Спиноза. Теперь занялся Данелия. Из различных состав-
ляющих юмора сатирической, иронической, грустной, черной и смешной - я
выделил бы у него добродушную составляющую. Но это только в его произве-
дениях, а не в жизни.
- Тебя чего-то не видно на мостике! - надрывался мой соавтор. - Ты
лежишь там, что ли? Я по тебе соскучился!
И за что этого инквизитора любят коллективы съемочных групп? Только
из подхалимажа они его любят.
- Сволочи! - заорал я. - Почему вы здесь? Почему не в Акапульке? Ду-
маешь, ваши призы не возьмут в комиссионный магазин на Арбате? Не плюй в
колодец...
- Самолеты не вылетают с Диксона - погода! - объяснил он. - Мы с
Игорьком ящик портвейна споили летчикам, а они все равно не полетели. А
тут вы руль потеряли...
- Не руль, а просто вышло из строя рулевое. Как себя чувствуешь? -
проорал я с тайной надеждой.
- Мы с капитаном портвейн допиваем!
- Тогда впитывай впечатления. Шапку сними! Здесь, под нами, мичман
Росомахин! Здесь и наш боцман рубил буксир! Как понял?!
- Ясно! Понял! Натуру будем снимать прямо здесь! В Арктике! Я точно
решил!
- С ума сошел!
- Главное - правдивость! - изрек в эфир Данелия.
Дорого потом обошлась любовь к правдивости и подлинности. Ведь мы,
действительно, опять полетели в Арктику и на Диксон! И ухлопали уйму де-
нег и, главное, времени, ибо все пришлось переснимать в довольно далеком
от Полярного круга Новороссийске и во дворе "Мосфильма". Не зря наш ди-
ректор Залпштейн, человек рассудительный и осторожный, полностью облы-
сел, а те волоски, которые у него остались за ушами, поседели.
- Главное - правдивость! И потом шторм будет на экране очень красив!
Кровь из носа, мы снимем красиво! Понимаешь? Красота поможет проходимос-
ти! Она приглушит трагедийность! Как понял?
Я ему двадцать раз излагал, что художники делятся на две категории:
умеющих создавать красоту на полотне, бумаге или пленке и при этом еще
производить социальный анализ, исследовать сущность характера. И на уме-
ющих уловить мгновение красоты в правдивом обличье, но без анализов и
синтезов. Ведь сама правда, данная в эстетическом восприятии, способна
возмещать умственный многослойный анализ. Последних я называю художест-
венными антифилософами и к ним отношу Гию.
- Ты никогда не будешь мыслителем! - заорал я. Тебе всегда будет до-
роже летний дождик и босая девушка на мокром асфальте, нежели ее соци-
альные корни!
- Пошел ты сам босыми ногами к...
- Пошел ты!!!
Радиотелефон работает на УКВ. Ультракороткие волны распространяются
прямолинейно. Они не огибают круглого бока Земли, на пределе видимого
горизонта уходят в космос. Таким образом, наш разговор и сейчас мчится
сквозь Вселенную к далеким галактикам. Он мчится уже четырнадцать лет.
Скоро какие-нибудь инопланетные существа примут наш разговор и засядут
за расшифровку. И у них значительно обогатится интеллект, словарный за-
пас и углубится непонимание специфики взаимоотношений сценариста и ре-
жиссера...
- Тебе надо читать умные книги, а не резаться в "козла" день и ночь!
- орал я под занавес. - Ты "корову" пишешь через "а"! А лезешь в писате-
ли! Ваши дурацкие сценарии никогда не будут произведением искусства! Да-
же бог и сатана, запустив в производство мир, выкинули сценарий в преис-
поднюю!
- Ты никогда не будешь драматургом! - орал он. - Ты знать не знаешь,
о чем пишешь в своих дурацких книгах! А в драматургии надо знать! Твоего
кока Васю введем в сценарий: молодость сработает на оптимизм...
И мы ввели кока Васю в сценарий...
АРТИСТ
Некогда я жил в одном доме с известным артистом театра и кино Оле-
гом... Фамилию любимого прототипа сохраняешь в рукописи до самого набор-
ного предела с какой-то маниакальностью - все с ней не расстаться...
Какую же ему дать фамилию? Буду старомодным: Эн.
Артист Олег Эн.
По прямой между нашими квартирами было метров двадцать: через этаж и
лестничную площадку.
Эн только что счастливо женился. Тещу называл Старшая кенгуру, жену -
Младшая кенгуру. Ни та ни другая не обижались, даже радовались, когда он
их так называл. Ничего особенного. Мне, например, встретилась на жизнен-
ном пути женщина, которая любила, чтобы я называл ее Собакой. Она вечно
повторяла слова великого Павлова: "Человек стал Человеком благодаря Со-
баке". И это была моя мама.
Происходил Олег из пригородно-футбольно-хулиганистого сословия после-
военных мальчишек. И в подпитии он старался избегать близких контактов с
кенгуру, находя приют у меня.
Находил этот приют Олег в полном смысле слова явочным путем. Время
года, день недели, время суток для него существенного значения не имели.
Обычно я от души радовался неожиданной явке артиста, ибо выпивка - штука
заразительная, и составлял ему компанию. Иногда, как в тот раз, соста-
вить не мог по причине срочной работы: писал о своем отношении к пробле-
ме машинизации совести до двух ночи, потом принял димедрол с радедормом
и еще каким-то дерьмом.
В половине третьего раздался жутковатый по бесшабашной наглости и бе-
совской веселости звонок. Я добрался до двери. На пороге возник элегант-
ный, пластичный, артистичный Эн:
- Т-сс! Главное - тихо! Сумчатые не дремлют! Дай чего-нибудь выпить и
увидишь замечательное кино... Не бойся: короткометражку! Только что
где-то слышал сценарий, - сказал он, вешая пальто на электросчетчик в
передней.
Я повел его в кухню. Было ясно, что выдать, то есть продать, артиста
кенгуру или уложить спать - дело безнадежное и даже опасное.
Но все-таки я строго спросил:
- Олег, ты когда-нибудь принимал снотворное?
- Как всякий порядочный художник, я им даже травился, - сказал он и
уставился на холодильник. - Титров не будет. Сразу представляй: Нечерно-
земье, преддождье, железнодорожный переезд, шлагбаум закрывается... Пер-
выми подъезжают на мотоцикле без коляски парень-мелиоратор и девка...
- Перестань таращиться на холодильник. Бутылка сухого в вазе с хри-
зантемами. Что, у меня тут своей милиции не бывает?.. Хризантемы выкинь
- уже завяли, воду вылей, бутылку вытряхни через горлышко вазы. Только
осторожно, черт возьми!
- Зачем выкидывать цветы? Никогда! Мы их потом поставим обратно... На
чем у меня стоп-кадр?
- Нечерноземье. Преддождье. Шлагбаум. Подъехали на мотоцикле мелиора-
тор и девушка.
- Она доярка-передовик и все время лижет парня в ухо. Сидит сзади,
титьки уперла ему в кожаную куртку и еще в ухо лижет, в правое... Где
штопор?
- Нет штопора. Сапожник без штиблет и так далее. Возьми вот консерв-
ный нож и пропихни пробку к чертовой матери. И сядь, бога ради, у меня в
глазах двоится. Ну, она его лижет в ухо. Дальше?
- Мелиоратор дрожит. И девка дрожит. И мотоцикл дрожит. Все они дро-
жат - от нетерпенья. А лесок уже виден! Близехонько! За переездом, за
шлагбаумом, рядом с дорогой, симпатичный, уютный лесок. И молодые люди
туда стремятся всеми фибрами, чтобы увидеть огромное небо одно на двоих.
Это мелиоратор доярке твердит: "Подожди, мол, Фекла, сейчас увидим с то-
бой огромное небо одно на двух!"
- Не может она его лизать в ухо, Олег. Прости, но это невозможно. Они
в касках, уши закрыты.
- Глухое место, не можешь сообразить? Я же сказал: Не-чер-но-земье!
Они без касок. Нет там ГАИ, нет!.. Бр! Какая гадость! Другого ничего
нет? "Тетка! - кричит парень дежурной по шлагбауму. - Открой на секунду!
Стрелой пронесемся!" Дежурная - та еще дура, но все понимает и: "Я те
открою! Я те дам стрелу!.." А поезда нет. Нет - и все! Нарушает график.
Парень зажигание выключил. Девка его лизать перестала. Тишина-а... Тра-
вами перед дождем пахнет, от рельсов - железным теплом, ромашки в кюве-
тах, березы у будки, мир в природе... Лошадь едет с просеки. Ну, не сама
едет, а старик на лошади хлысты везет - длин-н-ные бревна. Телега такая,
когда задние колеса на десять метров от передних. Скрипят колеса, лошадь
вздыхает, старик спит, кнут на шею повесил. Лошадь тоже старая, умная,
на шоссе выехала, телегу вытащила и за мотоциклом стала в очередь на пе-
реезд. И тоже заснула. Тишина-а-а... Только колокольчик чуть звякает -
это мужик под насыпью козу пасет. Здоровенная коза, страшная, баба-яга с
бородой...
- Не лакай с такой скоростью! Дорассказать не успеешь.
- ...Первая капля дождя - пык! - и в пыль закаталась, шариком, но ту-
ча вроде краем проходит... Самосвал громыхает. Огромный БелАЗ или КрАЗ.
В кузове-ковше жидкий асфальт, горячий. Шоферюга, ясное дело, пьян вдре-
безги, но держится нормально. В тельняшке, недавно срочную на флоте отс-
лужил. Высоко сидит, ему во все стороны далеко видно: приволье, земляни-
ка, холмистая русская равнина, дренажные канавы, овраги... Ну, он мотор
глушить не стал, знает: если вырубишь, больше не заведешь - аккумулятор
у него еще утром сел. Башку на баранку, и закемарил... Значит, смотри!
Слева по ходу железнодорожная будка, возле, у шлагбаумной кнопки, дежур-
ная тетка с флажком. Справа мужик козу пасет, коза с бубенчиком - ботало
называется; блеет время от времени: "Бе-бе-бе!.."
- Да перестань ты, Олег! Бэ - это овца, а коза - ме-э!
- Ну, я всегда знал, что ты коз лучше меня знаешь... Значит, перед
шлагбаумом, который опустился, самым первым в очереди мотоцикл; парень
мелиоратор подножку не опустил, но мотор выключил и на левую ногу опира-
ется. Девка как сидела, коленки растопырив, так и сидит - до того разом-
лела (от предчувствий), что если парня из-под ее титек убрать, то она на
бетонку шлепнется и не заметит, что шлепнулась. Потом кобыла стоит -
вторая в очереди. Кобыла старая, умная, сивка-бурка, спит, но хвостом
махает - оводы перед дождем самые вредные. За ее телегой корабельные
сосны еще на три метра торчат...
Телефон зазвонил.
Я сонно спрашиваю:
- Олег, брать трубку или не брать?
- А это ко мне звонят или к тебе?
- А я откуда знаю?
Беру трубку. Звонит Старшая кенгуру. Голос не австралийский, а петер-
бургский, чрезвычайно интеллигентный:
- Виктор Викторович, простите, решилась побеспокоить так поздно, по-
тому что у вас свет горит, еще не спите?
- Нет-нет, пожалуйста, я работаю, не сплю.
- У вас Алика случайно нет?
Артист отрицательно машет руками и ногами, головой и бутылкой.
- Нет его, и не договаривались с ним встречаться нынче... Если при-
дет?.. Конечно - в три шеи!.. Не за что! Спокойной ночи... - вешаю труб-
ку. - Олег, ты можешь тише? Чего орешь, как сидорова коза?
- Когда это я орал?
- Да вот только что показывал, как ботало звякает на козе. И блеял, а
на лестнице каждый звук слышно! Что, твои кенгуру дураки? Кто в три часа
ночи на шестом этаже на Петроградской стороне может блеять? Кто, кроме
тебя?
- Может, ты и прав, ты меня одергивай... Хотя... У тебя еще есть вы-
|
BIGLIB
