 |
Когда картонку поставили внутрь ринга на стальную палубу и когда кот
сделал первый шаг из коробки и увидел Барракуду, то не стал выжидать и
сразу заорал.
У одного известного ленинградского романиста я как-то читал про козу,
которая "кричала нечеловеческим голосом". Так вот, наш Жмурик тоже зао-
рал нечеловеческим голосом, когда первый раз в жизни увидел одесситку с
бельмом на глазу.
От этого неожиданного и нечеловеческого вопля все мы, старые моряки,
вздрогнули, а один здоровенный одессит уронил фотоаппарат, и тот полых-
нул жуткой магниевой вспышкой.
Долго орать Жмурик не стал и, не закончив вопля, подпрыгнул над палу-
бой метра на два строго вверх. У меня даже возникло ощущение, что кот
вдруг решил стать естественным спутником Земли, но с первого раза у него
это не получилось. И, рухнув вниз, на стальную палубу, он сразу запустил
себя вторично, уже на орбиту метра в четыре. Таким образом, неудача пер-
вого запуска его как бы совсем и не обескуражила.
Надо было видеть морду Барракуды, ее восхищенную морду, когда она
следила за этими самозапусками нашего лысого, флегматичного Жмурика!
Я знаю, что мы не используем и десяти процентов физических,
нравственных и умственных способностей, когда существуем в обыкновенных
условиях. И что совсем не обязательно быть Брумелем, чтобы прыгать выше
кенгуру. Достаточно попасть в такие обстоятельства, чтобы вам ничего не
оставалось делать, как прыгнуть выше самого себя, - и вы прыгнете, пото-
му что в вашем организме заложены резервы. И Жмурик это демонстрировал с
полной наглядностью. Просто чудо, что он не переломал себе всех костей,
когда после третьего прыжка рухнул на палубу минимум с десяти метров.
Я никогда раньше не верил, что кошки спокойно падают из окон, потому
что умеют особым образом переворачиваться и группироваться в полете. Те-
перь я швырну любого кота с Исаакиевского собора. И он останется жив,
если при этом на него будет смотреть потаскуха-одесситка Барракуда.
Труднее всего передать то, что творилось вокруг ринга. Моряки валя-
лись штабелями, дрыгая ногами в воздухе, колотя друг друга и самих себя
кулаками, и, подобно Жмурику, орали нечеловеческими голосами. Такого па-
тологического хохота, таких визгов, таких восхищенных ругательств я еще
нигде и никогда не слышал.
Когда Жмурик без всякого отдыха ринулся за облака в четвертый раз,
стало ясно, что пора все это свидание прекращать, что траулер перевер-
нется, а матросня лопнет по всем швам. Капитан-одессит говорить тоже не
мог, но знаками показывал мне, чтобы мы брали кота и отваливали, что он
прикажет сейчас дать воду в пожарные рожки на палубу, чтобы привести
толпу в сознание, что необходимо помнить о технике безопасности.
Ладно. Каким-то чудом мне удалось поймать падающего уже из открытого
космоса Жмурика в картонную коробку из-под "Шипки". Потом мы все навали-
лись на крышку коробки и попросили у одесситов кусок троса, потому что
Жмурик и в коробке пытался запускать себя на орбиты в разные стороны,
продолжал мяукать, и выть, и крыть нас таким кошачьим матом, что сам ко-
шачий бес вздрагивал.
Боцман-одессит дал нам кусок веревки, взял за эту веревку расписку -
так уж устроены эти одесситы, - и мы поехали домой, какие-то оглушенные
и даже как бы раздавленные недавним зрелищем.
Жмурик притих в коробке: очевидно, он пытался восстановить в своей
кошачье памяти мимолетное видение Барракуды, которая растаяла как дым,
как утренний туман, без всякой реальной для Жмурика пользы.
Через неделю Жмурик оброс волосами, как павиан. И старая рыжая, и но-
вая черная шерсть били из его фонтаном. И весь его характер тоже рази-
тельно изменился. Услышав грохот траловой лебедки, он мчался на корму,
садился у слипа и хлестал себя хвостом по бокам - точь-в-точь мусульма-
нин-шиит. И когда трал показывался на палубе, Жмурик бросался в самую
гущу трепыхающейся рыбы, и ему было все равно, кто там трепыхается -
здоровенный скат или акула.
И если вам когда-нибудь попадался в рыбных консервах черно-рыжий ко-
шачий хвост, то это был хвост нашего Жмурика, отхваченный ему под самый
корешок рыбой-иглой возле тропика Козерога.
Вскорости после потери хвоста он лишился левого уха, и пришлось зак-
рывать его в специальной будке, чтобы он не портил рыбу и не погиб сам в
акульей пасти.
И тут мы получили странную радиограмму от одесситов: "Сообщите состо-
яние Жмурика зпт степень облысения тчк. Судовой врач Голубенко".
Мы ответили: "Облысение прекратилось зпт кот оброс зпт как судовое
днище водорослями тропическом рейсе тчк Привет Барракуде". И сразу приш-
ла следующая радиограмма: "Факт обрастания Жмурика умоляю занести судо-
вой журнал тчк Работаю кандидатской двтч лечение облысения электрошоком
тчк Подавал на Жмурика тридцать три герца сорок вольт при четырех ампе-
рах".
Итак, мы узнали, почему Жмурик чуть было не превратился в естествен-
ного спутника Земли. Но сам-то кот не мог об этом узнать. Он, очевидно,
считал, что тридцать три герца исходили не от листа железа на палубе, а
от Барракуды. И он свирепо возненавидел всех кошек. Однако это уже дру-
гая история. Она не имеет прямого отношения к мировой научно-технической
революции.
А ты, Витус, должен зарубить себе на носу, что в основе этой револю-
ции лежит радио, но с ним связаны и неожиданности. Гриша по кличке Айс-
берг, например, исчез с флота в результате одной-единственной радиограм-
мы своей собственной жены: "Купи Лондоне бюстгальтеры размер спроси ра-
диста твоя Муму".
Тайна переписки, конечно, охраняется конституцией - все это знают. Но
если некоторая утечка информации происходит и сквозь конверты, то в эфи-
ре дело обстоит еще воздушнее. Такая радиоутечка подвела Гришу Айсберга.
Гриша приходит в кают-компанию чай пить. Там стармех сидит и тупо, но
внимательно смотрит на бюст одного великого человека, в честь которого
было названо судно.
Только Гриша хлеб маслом намазал, стармех начинает сетовать, что бюст
великого человека уже изрядно обтрепался, потрескался, износился и надо
обязательно заказать другой, новый бюст, и для этого снять со старого
бюста размеры, но можно, вообще-то, и не снимать, потому-что радист, на-
верное, их и так знает.
Гриша спокойно объяснил стармеху, что его жена в магазине "Альбатрос"
познакомилась с женой их радиста, жены подружились, часто встречаются и
что у них одинаковый размер бюстов, но он, Гриша Айсберг, страдает тем,
что не помнит никаких чужих размеров, даже свои размеры он не помнит, а
у радиста все размеры записаны и потому его, Гриши, жена и радировала,
чтобы он взял нужный размер у радиста. Все понятно и ничего особенного.
- А кто тебе сказал, что я чего-нибудь не понимаю? - изумленно спро-
сил стармех.
Гриша чай попил и пошел на вахту. Поднялся в рубку. Там третий штур-
ман жалуется старпому, что в картохранилище полки не выдвигаются и надо
заставить плотника сделать новые полки, а размеры плотник пусть спросит
у радиста, потому что радист знает их на память.
Гриша спокойно объяснил старпому и третьему, что его жена познакоми-
лась в "Альбатросе" с женой радиста, жены подружились, часто встречают-
ся, потому что живут рядом, что у них бюсты адекватные, а он, Гриша, не
знает размеры, всегда забывает их, и когда рубашку покупает, то каждый
раз шею ему измеряют холодной рулеткой; а у радиста в записной книжке
есть все номера его, то есть радиста, жены, а так как эти номера одина-
ковы с номерами его, Гриши, жены, то жена и прислала такую радиограмму,
и здесь он, Гриша, не видит ничего особенного.
- А кто тебе сказал, что мы видим? - спросили у него старпом и тре-
тий.
В обеденный перерыв электромеханик вместо заболевшего помполита сооб-
щает по трансляции, что судно в настоящий момент проходит берега коро-
левства Бельгия, что это небольшая страна, которая полностью помещается
в Бенилюксе, но точные ее размеры он сейчас сообщить, к сожалению, не
может, так как они записаны у радиста, а радист в данный момент на вахте
и записная книжка находится при нем.
Вечером на профсоюзном собрании Гриша попросил слова. И сказал, что
говорить он будет не по теме собрания, что по судну распространяется за-
раза, которая мешает ему работать, что ничего особенного нет в том, что
его жена познакомилась в "Альбатросе" с женой радиста, что они потом
подружились, так как живут близко, что у их жен одинаковые размеры, я
он, Гриша, не знает никаких размеров, не может их запомнить, путает час-
то и привозит жене неподходящие вещи; поэтому она и послала ему радиог-
рамму, в которой просит узнать размер бюстгальтера у радиста, потому что
радист знает точные размеры, и что он, второй помощник капитана, пользу-
ется тем, что тут сейчас собрался весь экипаж, и хочет всех разом обо
всем этом информировать и на этом поставить точку.
Предсудкома берет слово и горячо заверяет Гришу, что никто никакой
заразы не распространял, ничего не начинал, ничего особенного нет в том,
что другой мужчина знает размер бюста твоей жены, такое у всех может
случиться, к тому же все понимают, как тяжело переживают жены, когда ты
везешь ей хорошую заграничную вепрь, а вещь не лезет или, наоборот, бол-
тается, как на вешалке. И если у радиста записаны размеры, а бюсты их
жен адекватны, то это очень хорошо и удачно получилось у них с радистом,
такое совпадение экипаж может только от всей души приветствовать, и
пусть Гриша работает спокойно.
Всю следующую неделю к Грише, который выполнял общественную нагрузку,
консультируя заочников средней школы по математике, приходили матросы и
мотористы с просьбой объяснить вывод формулы "пи-эр-квадрат". Есть Гриша
перестал и вздрагивал даже при упоминании мер длины, а, как известно,
грузовому помощнику без этих мер обойтись совершенно невозможно.
Последний штрих, который увел Гришу с флота, заключался в том, что на
подходе к Ленинграду он увидел на фока-рея серый бюстгальтер, поднятый
туда на сигнальном фаге, причем фал был продернут до конца и обратно.
Так они и швартовались под этим непонятным серым вымпелом. И только
через несколько часов один отчаянный таможенник-верхолаз смог на фо-
ка-рей добраться, потому что таможенники не имеют права оставлять без
досмотра и бюстгальтер - вдруг в него валюта зашита? Но оказалось, что
ничего в бюстгальтере зашито не было и весь он вообще представлял собой
сплошную дыру, ибо принадлежал раньше дневальной тете Клаве, которая
давным-давно использовала его как керосиновую тряпку... Тетя Клава, как
вы понимаете, не имеет никакого отношения к научно-технической револю-
ции. А Гриша нынче работает на Богословском кладбище, где сооружает за
соответствующую мзду ограды для покойников. И ты, Витус, тоже, как это
ни прискорбно, не имеешь к ней отношения. Не ощущается в тебе находчи-
вости, ты уже стар и туповат, хотя, может быть, неплохо образован для
среднего судоводителя. Не бывать нам уже технократами, - мрачно закончил
Ниточкин. - А ты откуда сейчас прибыл?
- Петя, ты сегодня не в своей тарелке. Я уже гово-рил. Прилетел из
Новороссийска. Сорвался с фумигации. Первый раз в жизни чемодан уклады-
вал с противогазом на морде. И все равно чуть дуба не врезал. И куртку
забыл нейлоновую, и справочник капитанский, и кактус.
- С кактусом в самолет не пускают. Я пробовал, - сказал Ниточкин. - А
как идут дела в Новороссийске?
- Сдуло им почву в море. Иллюминаторы после боры отмыть невозможно.
- И я в этом Новороссийске как-то попал в плохой сезон. И вот случаем
продали нам сердобольные женщины трех кур. Вернее, двух кур и петуха.
Жили мы в гостинице для моряков - тоже на фумигации, - кухонного инвен-
таря нет, жевать хочется ужасно. Двух кур мы лишили жизни, одну разодра-
ли на куски и засунули в электрический чайник. Другую подготовили к это-
му мероприятию, а петуха посадили в шкаф живым, чтобы он не прокис
раньше времени.
Пока первая курица кипела в чайнике, мы успели надраться в предвкуше-
нии курятины. Потом мы ее съели, засунули в чайник следующую и все зас-
нули. Пока мы спали, вода из чайника выкипела и по коридорам понесло за-
пахом жареной курицы, у всей остальной морской братии слюнки потекли...
Но дело не в этом, а в том, что по гостинице уже давно был объявлен ро-
зыск двух девиц - чьих-то "невест". Ребята из морской дружбы перепряты-
вали этих девиц по номерам, подвалам и чердакам уже неделю, и админист-
рация с ног сбилась. Даже немецких овчарок приводили. Но ребята не пос-
купились на трубочный табак и засыпали им все щели. Овчарки чуть было
своих собственных руководителей не перекусали. И вот наша судовая адми-
нистрация и гостиничная администрация делают очередной неожиданный на-
лет.
Входят они в наш номер. Видят, из чайника дым идет, в шкафу что-то
трепыхается, мы все спим, а над нами пух летает и перья. Ну, ясно, что в
шкафу девицы спрятались. Собрали свидетелей, понятых - все как положе-
но... Знаешь состояние человека, который совсем уже собрался чихнуть?
Уже и глаза закрыл, и нос сморщил, и весь уже находился в предвкушении
блаженного, желанного чиха, - ан нет, не чихнулось! Вот такое, вероятно,
пережили члены поисковой комиссии, когда из шкафа петух вместо девиц
выскочил и закукарекал.
|
BIGLIB
