 |
риличием. Один из них был основан Игорем Фидельманом по кличке
"Фидель" на базе какого-то женского общежития. И по четвергам
прекрасные дамы собирались на звуки магнитофона, на котором
Фидель крутил им очередную жертву, перемежая записи собствен-
ными комментариями.
И вот однажды в четверг появляется Дихтер. Фидель отменя-
ет консервированного Розенбаума и выпускает живого Диму. А
афишку про Розенбаума снять забывает. Короче, Дихтер поет, а
красный уголок битком забит девушками, на головах которых бе-
леют тюрбаны-полотенца после бани, и еще две головы в дверях -
и диалог:
- Это кто, Розенбаум?
- Да нет, Дихтер какой-то.
- А похож!
Одинокий гитарист.
Рассказывает Берг, как в том же Новосибирске, судя по
афише, он фигурировал в качестве "знаменитого гитариста из Ки-
ева".
Никакая гитара не вывезет...
Вот какую историю рассказал, кто уж - не помню.
Году в 1988-м приехала в Калинин на фестиваль "Это моя
песня" группа КСПшников из Иваново. Среди них - скромненькая
такая девушка неброской внешности, совершенно не сценического
вида. Ей бы сидеть и слушать, как бывалые бойцы выступают, а
она возьми да заявись на участие в конкурсе, да не с чем попа-
ло, а с песней, которую в те годы только немой не пел. Начина-
лась она словами "Репетиций не надо, их кончился срок, песня
ждет на листке из блокнота..." Хит, короче.
Ну, отборочное жюри прослушало полкуплета - все ясно: иг-
рает девочка примитивней некуда, дикция оставляет желать луч-
шего, гитара не настроена...
- Знаете, - сказали ей,- Вы не отчаивайтесь. Поработаете
над собой годика два - попробуйте снова. Может и сами переду-
маете. А нет - лучше что-нибудь другое, а то эта песня - гимн
нашего клуба, и ее поет наш гвардейский, сиречь лауреатский,
дуэт Бавыкиных.
- Спасибо, извините, - сказала девушка и пошла восвояси.
Вся эта процедура заняла столь ничтожное время, что ее
практически с начала пронаблюдал издали возвращающийся за стол
жюри его председатель Евгений Клячкин, отошедший ненадолго по
какой-то надобности.
- А что это она так быстро? - спросил он.
Ему обстоятельно объяснили, мол, совершенно несуразная
девочка посягнула на *такую* песню.
- И вы ее завернули!? - оторопело произнес он. - _Она_же_
_автор_!!!
Это была Марина Ливанова.
Кого несем, ребята?
Рассказывает Берг.
- Московский слет 1979 года. Поляна, где проходит главный
концерт. Я опоздал на него минут на пятнадцать, и сесть уже
было совершенно некуда - все забито публикой. А из первого ря-
да мне машет рукой фонотетчик киевского КСП "Костер" Боря
Шлеймович, мол, пробирайся сюда, я тебе местечко забил. И
действительно, рядом с ним - пустой пенопластовый коврик. Идти
"как положено" - значит, по ногам, головам и т.п. Но можно -
"как не положено", то есть, через "мертвую зону" между первым
рядом и сценой. Зона эта, исполосованная кабелями микрофонов,
колонок, питания, тщательно охраняется "хунвейбинами", сидящи-
ми перед первым рядом метра через три один от другого. Прор-
ваться можно.
И вот я, выждав, когда отвыступает очередной участник,
рванул из кусточков около сцены через зону и плюхнулся на Бо-
рин коврик. Сижу, балдею. Кончилась песня, подходят ко мне два
"хунвейбина", один берет за руки, другой за ноги и тем же пу-
тем относят в кусты и аккуратно складывают. Ну, думаю, так мне
и надо!
А тем временем к ним устремляется президент горклуба
Игорь Каримов и что-то кричит, эмоционально жестикулируя при
этом. Слышу вроде бы свою фамилию.
Тут закончилась очередная песня, подходят ко мне эти же
двое ребят, один берет все так же за руки, другой за ноги,
проносят знакомым путем и нежно укладывают на Борин коврик. Я
ничего не понимаю.
Боря, видимо, тоже чего-то не понимает, но совсем не то,
что я, ибо спрашивает:
- А почему, когда они несли тебя в первый раз, ты не ска-
зал, что ты Ланцберг?
- Но они же делали то, что положено!
- Странно: когда N-ского несли, он кричал: "Я N-ский, я
N-ский!"
(Боря назвал фамилию какого-то очень известного автора,
но, видимо, не Городницкого, как мне почему-то запомнилось, -
не было Городницкого на этом слете,- а, возможно, Владимира
Туриянского, который был, или кого-то еще.)
А мне интересно: они что, и вправду не знают, кого носят?
Так и быть!
Рассказывает Вадим Мищук:
- Казань, фестиваль "Барды 80-х". Концерт ведет Вероника
Долина. Готовясь объявить очередного участника, натыкается на
незнакомую фамилию и, не отходя от микрофона, говорит сама се-
бе вслух:
- Кто это такой? Я же всех хороших бардов знаю! Кто
это?..
И уже громко:
- Ну ладно, выходи!
(Борис Жуков и Виктор Байрак, правда, утверждают, что все
было несколько мягче - готовясь объявить Андрея Ширяева Веро-
ника произнесла:
- Я ведущая, но этого человека вижу впервые в жизни.)
Недосягаемый идеал.
В 1995 году во время очередного приезда Ланцберга в Моск-
ву его познакомили с известным поэтом и журналистом Дмитрием
Быковым. И первое, что услышал от своего нового знакомого
Берг, было:
- А Вы знаете, что Вы - самый ненавистный мне бард?
Оказывается, во время Диминой службы в армии его началь-
ник-сержант, отправив его в очередной раз чистить гальюн, сам
садился на соседнее очко и, что называется, стоя над душой в
столь странной позе, пел под гитару песни Ланцберга, перемежая
их репликами типа: "Никогда тебе, сука, такого не написать!"
Кое-что о народности в искусстве
Однажды, еще в те полузабытые времена, когда всякое появ-
ление авторской песни в эфире было событием, году так в 1983-м
популярный в ту пору артист эстрады и кино Игорь Скляр в оче-
редной телепередаче объявил, что споет "русскую народную пес-
ню". И запел "Губы окаянные..." Смотревший передачу композитор
Владимир Дашкевич подскочил от возмущения, ибо прекрасно знал,
что это - одна из ранних песен его друга и постоянного соавто-
ра Юлия Кима. В поисках выхода для переполнявших его чувств он
немедленно набрал номер Кима... И услышал невозмутимое: -
Русский народ слушает. Тут к телефону подскочила дочь Кима и
радостно прокричала:
- Я - дочь русского народа!
Впоследствии Ким с удовольствием рассказывал эту историю
на своих концертах, а Дмитрий Дихтер со своей студией сделал
даже ретро-программу по классике авторской песни под названием
"Русский народ слушает".
Если и не вошла в эту программу песня Александра Красно-
польского "Как над Волгой-рекой...", то вполне могла бы войти,
так как, наподобие кимовских стилизаций, неоднократно объявля-
ема бывала плодом анонимно-всенародного воображения.
Нечто похожее рассказывал на одном из концертов и Юрий
Визбор:
- Году в 1960-м я написал песню "Если я заболею", высту-
пив в нейсвойственном для меня амплуа композитора. Песня по-
степенно вышла в массы, и года через два я услышал выступле-
ние Я.Смелякова по радио, в котором он сказал: "И самое боль-
шое, товарищи, счастье для поэта - это когда его стихи без его
ведома становятся народной песней. Так вышло с моим стихотво-
рением 'Если я заболею'...". Это было довольно приятно.
Стой, кто идет?
Рассказывает Сергей Данилов, питерский автор.
Середина 90-х. Константин Тарасов пытается проникнуть в
московский ДК "Меридиан" на свой же концерт со служебного вхо-
да. С ним - два молодых человека суперменской внешности и две
юных дамы, по виду - топ-модели. Задача Константина - провести
их без билетов. Вахтер - хранитель турникета - останавливает
шествие вопросом:
- Вы кто такие?
- Я? Константин Тарасов, - отвечает Костя.
Вахтер смотрит длинный список, кого пропускать, находит
его фамилию...
- Ну да, ну да. А эти? - на его спутников.
- Это мой телохранитель, шофер, массажистка и повар.
- А вы кто? - снова спрашивает Тарасова слегка обалдевший
страж.
- Я - Тарасов, - терпеливо повторяет Костя.
Вахтер снова ныряет в список, ищет, находит:
- Ну ладно, проходите!
Уточнение Константина Тарасова.
Концерт был их совместный с Олегом Митяевым.
Вахтер фамилию Кости в списке не нашел и сказал, что се-
годня выступает Митяев. На что Константин ответил:
- Ничего, я тоже выступлю!
Тогда вахтер осведомился на предмет, кто эти четверо мо-
лодых людей и получил ответ, совпадающий с предыдущей версией.
Профессионально оценив взглядом всю пятерку, он понимающе мот-
нул Тарасову головой - мол, все ясно, проходите!
С того света.
Рассказывают Николай Адаменко (Харьков) и Сергей Данилов
(Петербург).
Конец 80-х. Таллин. Концерт Гейнца и Данилова.
После концерта к ним подходят молодые ребята из КСП "Кап-
ля" с вопросом:
- А "Перевал" - чья песня?
- Наша.
- Правда? А мы думали, ее автор давно умер...
Неоднократно "умирал" Александр Городницкий. Помимо слу-
чая, когда одна девочка после концерта в Ленинграде зачислила
|
BIGLIB
