 |
записи лесного концерта!
Перевес был бы обеспечен!
Рассказывают, как в жюри одного из Грушинских фестивалей
мнения некоторых его членов несколько разошлись. Одну позицию
Занял Юрий Визбор и совершенно другую - Сергей Никитин и Вадим
Егоров. К Никитину вдобавок присоединилась его жена Татьяна,
которая также была членом жюри. Мало того, на подмогу Егорову
пришла его жена, которая в списке судей вроде бы не состояла.
Последнее обстоятельство окончательно вывело из себя Виз-
бора, который заявил со всей решительностью:
- Слушайте, мужики, или вы уберете своих жен, или я в
следующий раз позову всех своих!
Что-то слышится родное...
Рассказывает Борис Жуков (Москва).
- 1992 год. Москва вместе с прочими регионами готовится к
1-му Международному фестивалю авторской песни в Алма-Ате (так,
впрочем, и не состоявшемуся по сей день). Судейская бригада на
предварительном прослушивании выслушала очередного соискателя.
Александр Васин тихо насвистывает мелодию только что прозву-
чавшей песни, варьируя ее то так, то сяк. Заметивший это Дулов
обращается к нему:
- Что, на что-нибудь похоже?
- На все похоже...
Отечественные записки.
Наблюдения Берга.
- Вот, говорят, на наши концерты народу меньше стало хо-
дить. А просто раньше, кроме КСП, ничего не было, и ходили как
"наши", так и кто попало. Чем и пытались заниматься от скуки.
Например, "прикалывались" при помощи записок.
В Москве было модно испрашивать исполнение "Вашей песни"
"Интеллигент, вставай на лыжи!" (варианты: "Сжимая топор в во-
лосатой руке..." и "На смерть кенгуру", других, кажется, не
было). Некоторые авторы просто написали кое-что из этого, что-
бы шокировать прикольщика "обратно".
В Днепропетровске начала 80-х в конце первого отделения
выступающий получал записку: "А теперь спойте что-нибудь хоро-
шее", - а в середине второго - еще более лаконичную: "А теперь
спойте что-нибудь". Оратор понаивнее впадал в прострацию: "А
что же я все это время делаю?" Более веселый и находчивый ис-
пользовал обоюдную остроту ситуации: "Я-то пою уже полтора ча-
са, а Вы чем тут занимаетесь?"- за что удостаивался знаков
одобрения аудитории.
А в декабре 1995 года в Зеленограде я получил такое пос-
лание:
- Спойте, пожалуйста, песню, которую я знаю.
Удалось спеть!
В самом пишущем городе самой читающей в мире страны -
Москве - записок могло быть больше сотни за концерт. Авторы
некоторых просто мелким почерком перечисляли десятка три-четы-
ре позиций - что спеть. Скромненько и со вкусом. Однажды мне
пришлось самому себе написать записку, прочесть ее и исполнить
просьбу - только таким способом удалось легитимизировать свое
желание.
Примечание искусствоведа: удалось установить первоавтора,
по крайней мере, одной записки - по поводу песни "Сжимая топор
в волосатой руке". Им оказался студент-математик из МГУ, член
московского куста "Новослободский" Андрей Пхайко. Было это го-
ду в 1977-м на концерте Владимира Туриянского, который впос-
ледствии и написал саму песню.
Подольстил.
В 1984 году Вадим Егоров сотворил песню "Баллада о певчей
стае", увенчанную строками, вобравшими в себя все содержание:
"...летит наш певчий клин, которому названья нету,
и впереди вожак, которого зовут Булатом."
Это тот самый вожак, перу которого принадлежат слова:
"Дураки обожают собираться в стаю,
Впереди главный - во всей красе."
Фильм с этой песенкой появился годом раньше.
Суд скорый, да неправый.
Рассказывает Берг.
- В августе 1985 года занесло меня в Барзовку. Всего на
пару дней, но, как вы увидите, и этого хватило. Было там мно-
жество прелюбопытнейшего народу; кое-кого теперь в наших краях
и не встретишь. Например, Маркиз из московского куста "МИД".
Был также и Дима Кимельфельд.
И вот попросил нас с Димой "отец-учредитель" Барзовки Юра
Черноморченко послушать кое-кого из молодых ребят и сказать
что-нибудь по поводу услышанного.
Ребят оказалось чуть ли не двое. Запомнились, во всяком
случае, "мальчик" из Керчи и "девочка" из Свердловска. "Маль-
чик" показался, быть может, чересчур традиционным, но свежим и
искренним, и я его похвалил. А "девочка" - весьма техничной,
но какой-то манерной, что ли, надуманной, даже, я бы сказал,
выморочной, и я как мог мягко отметил это обстоятельство.
Вскоре выяснилось, что я сделал все с точностью до наобо-
рот: "мальчика" следовало поругать, поскольку он тут, в Керчи,
всех уже "достал" своими песнями, а "девочку" - похвалить, а
то она обиделась и долго плакала, хотя Дима ее как раз похва-
лил.
"Девочка" эта потом, что называется, уехала и пробовала
"там" петь, но все-таки вернулась.
Кукушка хвалит петуха...
Вадим Егоров на концерте отвечает на записку: - "Как Вы
относитесь к творчеству Александра Суханова?" - О, это целая
история. В начале 70-х я выступал в одном институте. После
концерта ребята, которые его организовали, пригласили меня в
общежитие. Ну, мы там хорошо посидели, и они поставили мне
пленку Саши Суханова, который тогда только-только начинал при-
обретать известность. Я послушал несколько песен...ну, так,
да, что-то... но, в общем, определенного мнения у меня не сло-
жилось. И тут из магнитофона прозвучало: "А сейчас я спою нес-
колько песен моего любимого автора Вадима Егорова..."
С этой минуты я очень хорошо отношусь к творчеству Алек-
сандра Суханова.
Вторая категория.
Рассказывает Берг.
- В бытность мою конструктором довольно много приходилось
заниматься составлением документации на проектируемое оборудо-
вание - начиная с инструкций по эксплуатации и кончая правила-
ми упаковки, хранения и транспортировки. Помнится, среди поме-
щений, используемых для складирования наших изделий значились
такие - второй категории - "крытые неотапливаемые".
В таком алюминиевом гэдээровском складе, приспособленном
под культурный центр, мне и довелось выступать на КамАЗе в де-
кабре 1975 года. Впрочем, помещение было вполне отапливаемым,
довольно теплым, так что я даже пиджачок скинул, поскольку
раскочегарился в процессе пения. Отчасти потому, что приходи-
лось перекрикивать какой-то шум, а техника усилительная была -
"Электрон-10" мощностью 10 ватт, и это - на довольно большой
зал. Ну, я пиджак-то и скинул в перерыве. А организаторам
предложил выключить вентиляцию, что так гудела: хоть и не хо-
лодно, но и не жарко. Что они и сделали.
А во втором отделении концерта, который задержался с на-
чалом из-за того, что лектор перед нами долго отвечал на воп-
росы своей аудитории, так что закончили мы около полуночи, - я
заметил, что часть народа постепенно куда-то уходит. "Ну,- ду-
маю,- город живет по общагам, поздних не пускают, вот они и
спешат вернуться". А тому, что оставшиеся как-то странно кута-
ются в шубы, и вовсе значения не придал.
А надо сказать, что гостем я у камазовцев оказался пер-
вым, так что все подарки и сувениры, заготовленные любителями
песни за долгий срок ожидания, достались мне. И вот, принимая
их после концерта и раздавая автографы я совершенно задубел -
так оказалось неожиданно свежо!
- Так я вас приморил маленько? - спросил я кого-то из
клубных ребят.
- Ну да, мы же в антракте калорифер-то вырубили!
Прошла любовь...
Рассказывает Татьяна Агапова, ветеран куста "Новослободс-
кий" (Москва).
Горслет конца 70-х. Третий день - обложной дождь. Все
давно сидят по палаткам, проклиная каприз погоды и изощряясь в
замене в слове "дождь" и однокоренных буквы "д" на "в" во всех
песнях, что удается вспомнить. В некий момент из одной палатки
раздается особенно громкий и эмоциональный возглас:
- И какой только идиот придумал песню "Я вас люблю, мои
дожди"!
Окружающие с удивлением узнают голос Вадима Егорова.
Скрытые глубины смысла
Наблюдения Бориса Жукова.
В первой половине 1996 года российская интеллигенция нап-
ряженно ждала результата назначенных на 16 июня президентских
выборов, обсуждая, что с ней сделают вернувшиеся к власти ком-
мунисты. В это время в КСПшных кругах стали очень популярны
две строчки из песни Ланцберга "Кошачий вальс": "Пой до июня,
а там махнем Вместе на Соловки!"
А вот в кругах московской "психоделической культуры"
(попросту говоря, идейной наркоты) очень любили другую строчку
того же автора: "...Ты видишь, КОЛЕСА совсем зарастают ТРА-
ВОЙ".
Аналогичными наблюдениями могли бы поделиться многие и
многие знатоки его текстов. Так, было замечено, что в одном из
детских приютов Одессы на стене туалета красовалась следующая
цитата: "Извини, старина, захотелось немного излиться..." И
это не единственное подобное место, где она была использована.
Вообще данному автору "везет" на вариации прочтения его в
народе. Некто, кажется магнитофонщик из Казани Валерий Муста-
фин, а может быть, Дмитрий Бикчентаев, рассказывал, что группа
товарищей, к которой принадлежит и сам Некто, давно уже назы-
вает "Песенку о голове" не иначе как "Песенка человека, мающе-
гося животом и запертого в кабинке туалета Казанского вокза-
ла". Тут все пошло в ход - и замок, и бумажная четвертушка, и
утробный вой... Ну, что ж, у кого что болит...
Гуманизм одержал победу по очкам...
Рассказывает Валерий Мустафин (Казань).
Самое начало семидесятых. Концерт ансамбля, костяком ко-
торого являются медики, в том числе молодой хирург, впоследс-
|
BIGLIB
