 |
работы Веры Мухиной, поскольку сам Петр Ильич сидит, широко
расставив руки-ноги и в такой позе чистить снег не может. За-
вершить работу надлежало к восьми часам утра.
Что и было сделано. В назначенный час гений встречал иду-
щих на занятия студентов и преподавателей, растягивая мехи
снежной гармошки.
Только до Харисовки!
Рассказывает Борис Гордон.
- 1994 год, станция Свияжск. Казанским участникам чебок-
сарского фестиваля подан заказной автобус. Только они рассе-
лись - заглядывает в дверь незнакомая бабуля и, глядя в упор
на Виталия Харисова, спрашивает:
- Козловский?
Виталий, участвовавший в выступлениях и студийных записях
Андрея Козловского, понял вопрос совершенно однозначно и адек-
ватно, как ему показалось, ответил:
- Нет, я только его аккомпаниатор.
Чем поверг старушку в немалое недоумение, ибо ей хотелось
узнать совсем другое - не этот ли автобус - на Козловку, тот,
что идет только раз в день.
Специфическое удовольствие.
Рассказывает Валерий Мустафин (Казань), как приехал он
однажды в Москву, а один знакомый его спрашивает:
- У тебя есть где остановиться?
- В принципе, да, - отвечает Валерий. - Можно у M., а
можно и у N.
(Разумеется, вместо импортных букв были названы конкрет-
ные фамилии, в том числе N - довольно известного барда, недав-
но переехавшего из провинции в столицу, знатного собеседника).
- Конечно, можно и у N, - согласился знакомый, - но ведь
его слушать придется!
Не откладывай на завтра!
Рассказывает известный казанский автор Валерий Боков.
1986 год. Серия гала-концертов ведущих бардов, взяв старт
в Ленинграде, докатилась до Челябинска.
После выступления Валерия Сергеева в гримуборной возникли
два здоровенных парня. Один из них волок футляр, по всей види-
мости, с баяном. Из его слов стало понятно, что в детстве,
мальчонкой, на ильменском фестивале он впервые увидел и услы-
шал Валеру Сергеева, который сразу и навсегда запал ему в ду-
шу. И вот теперь он надеется пообщаться с кумиром.
О том, что может сулить общение с кумиром при помощи бая-
на, Сергеев и Боков хотя и догадались, но рвения не проявили.
Как смогли, они успокоили поклонников и предложили перенести
раут на завтра в гостиничный номер. Парни согласились и ушли,
а оба Валерия, довольные успехом на дипломатическом фронте
стали жить до завтра.
Наутро парни приперлись в номер. Наши барды, в состоянии
"после вчерашнего" не могучи оказать должного отпора, в полу-
шоке пассивно ждут самого страшного. Гости, напротив, действу-
ют весьма решительно. Они раскрывают футляр и достают отту-
да... канистру пива, литров эдак на двадцать. И это - на вто-
рой год действия антиалкогольного указа, когда пиво было одним
из дефицитов первой необходимости!
Валеры в полном отпаде: ведь начать можно было еще вчера!
Понятное - простительно.
Сергей Губанов (Москва) рассказывает, что на первом все-
союзном фестивале авторской песни в Саратове в 1986 году орга-
низаторы предусмотрительно, не дожидаясь результатов творчес-
кого процесса, разместили некоторых участников в вытрезвителе,
что само по себе - анекдот.
Однажды, вернувшись с мероприятия, постояльцы этого мило-
го "отеля" обнаружили, что в их вещах кто-то основательно по-
копался. В результате Женя Вдовин, приехавший с московской
группой "Мышеловка", недосчитался флакона одеколона, а другой
мышелов, который и поведал миру об этом происшествии, обнару-
жил пропажу блока сигарет "Рига", привезенного по его заказу
ребятами из ансамбля "Домино".
Обсудив ситуацию, потерпевшие и посочувствовавшие пришли
к выводу, что - ничего особенного, ибо все предельно логично:
просто кто-то выпил, после чего захотел покурить...
Стандарт на вдохновение.
Рассказывает Берг.
- Году в 77-м одну заслуженную деятельницу КСП занесло из
ее родной "северной столицы" в обыкновенную, в частности, в
квартиру ныне известного, а тогда еще не очень, барда - единс-
твенного, кто в определенном смысле поплыл против "течения":
почти все провинциальные знаменитости рано или поздно мигри-
ровали в Москву, он же, наоборот, в провинцию. Но это случи-
лось лет на десять позднее. А в то время, попав в его живопис-
ную комнату, все стены которой утопали в рисунках и фотографи-
ях детей, она растрогалась и сочинила экспромт. Естественно,
он посвящался хозяину жилплощади и был торжественно приколот
булавкой на стену над его кроватью.
Гостья вообще славилась в народе как большая мастерица
писать экспромты и через год-полтора, вторично оказавшись в
этой же квартире, не удержалась от нового всплеска творчества.
Зафиксированный, как и в прошлый раз, рукою автора результат
был подколот туда же, где висело предыдущее посвящение.
Я держал в руках эти листочки. Они не отличались не толь-
ко почерком, но и текстом.
Видимо, действительно существует то, что мы называем за-
конами творчества, именно /законами/ : при повторении экспери-
мента в тех же условиях неизбежно получается такой же резуль-
тат!
Эх, дороги!..
На XXI-м Грушинском фестивале в 1994 году было особенно
трудно перемещаться по поляне после дождей. И родился такой
анекдот:
- Вась, какую женщину я видел!
- Какую?
- У нее такие ноги!
- Что, стройные?
- Чистые!
Непереносимые страдания.
Борис Жуков рассказывает, как на одном из Грушинских фес-
тивалей Ольга Уварова, администратор песенного театра "Перек-
ресток", который все знают как "луферовский", уложила дочку
спать в палатке, а сама ушла на концерт Олега Митяева.
Возвращается - из палатки в полный голос:
- А-а-а! У-у-у! Ы-ы-ы!
- Что такое?
- Ты ушла, а там Митяев пое-о-от!
Дань культуре.
Артист эстрады Альфред Тальковский (Санкт-Петербург), еще
в начале 70-х ставший популярным в студенческой и вообще ин-
теллигентской среде благодаря исполнению в своих программах
песен бардов (в том числе и своих собственных), обладает на
редкость приятным низким, с глубоким тембром, голосом и изуми-
тельной дикцией. Так что когда он произносит, например,
"ох..ть можно!", возникает ассоциация с эпохальным "от советс-
кого Информбюро".
Но это - так, к слову.
Московская журналистка Наталья Жданова рассказывает, как
во второй половине 80-х, когда по крупным городам катилась се-
рия гала-концертов известнейших бардов, в одной из комнат то
ли квартиры, то ли отеля сидят эти самые знаменитости, общают-
ся и курят. Топор уже спокойно можно вешать. Активно дымит
Тальковский. Окуджава просто прикуривает одну от другой. А ря-
дом с ним скромно ютится ветеран туристской песни (хотя и нес-
тарый по возрасту) казанец Валерий Боков, млеет от столь по-
четного соседства, тоже хочет закурить и не знает, как это
сделать. Наконец набирается храбрости и спрашивает:
- Вы не будете возражать, если я тоже закурю?
На что моментально и громогласно реагирует Тальковский:
- Ну я ох..ваю от этого интеллигента!
* ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ *
Крик души.
Рассказывает Сергей Татаринов (Санкт-Петербург).
Грушинский фестиваль 1989 года. Последняя ночь перед отъ-
ездом. Последний костер.
Средь не очень шумного бала из палатки высовывается голо-
ва автора музыки Владимира Ильина. Смотреть без содрогания на
его лицо, деформированное и перекрашенное хроническим недосы-
пом, невозможно.
Он обводит присутствующих очумелым взглядом и восклицает:
- Сколько ж песен всего!?!?!
Эротические анекдоты
Ромашка и василек цветут на лесной поляне.
- Ромашка, ты меня любишь?
- Люблю.
- А ты меня хочешь?
- Хочу.
- Скорей бы эти пчелы прилетели!
* * *
Пока мужа не было дома, к жене пришел ее новый любовник - Карлсон.
Вдруг звонок в дверь. Что делать?
Тут Карлсон нашелся.
- У меня же пропеллер! И в окно.
Зашел муж.
- Кто у тебя был?
- Никого не было.
- Я спрашиваю - кто?!
- Да никого не было!
- Хорошо, а чьи это тогда штаны с пропеллером?
* * *
Сегодня на сцене нашего театра эротическая драма в трех актах.
* * *
Юноша с девушкой сидят на лавочке. Юноша очень стеснительный. Вот
девушке хочется, чтобы он ее поцеловал, она и говорит:
|
BIGLIB
