 |
оказавшиеся пустыми.
- Это не пгоблема, - хлопнул его по плечу Владимир Ильич. -
Деньги есть у меня!
- Не проблема, - кивнул Дамкин. - Зато проблема - пива найти. В
этой Совдепии все не как у людей. Пол-Москвы надо обегать, прежде
чем найдешь пивка. А найдешь - так очередь надо часа на два
отстоять!
- Часа на два? - поразился Ленин. - А у нас в Кремле свободно!
- Дык то в Кремле!
- Пойдем в Кремль, - предложил Ленин. - Там и выпьем.
- Не пустят меня в Кремль, - сказал Дамкин, взглянув на свои
драные джинсы.
- Да-а, - протянул Ильич, критически оглядывая прикид
Дамкина. - Пожалуй, что и не пустят.
- Ну, и фиг с ними! - беспечно ответил Дамкин.
- Тебе-то фиг, а мне выпить не с кем!
- Что ж, в Кремле народу что ли мало?
- Да народу-то хватает. Но хочется с кем-нибудь интеллигентным
пообщаться.
- Увы, - развел руками литератор. - Знать не судьба.
- Ну, прощай, Дамкин, - печально молвил Ильич.
- Счастливо, товарищ Ленин.
Глядя уныло в землю, товарищ Ленин ушел в Кремль пить пиво в
одиночестве.
А литератор Дамкин наклонился и поправил рюкзак, на что тот
отозвался бутылочным звоном.
"Звенит, - подумал довольный Дамкин, которому пришлось обегать
пол-Москвы и плодотворно провести два часа в очереди. -
"Жигулевское"! Двадцать штук!"
Литератор Дамкин ждал литератора Стрекозова, который отправился
искать воблу.
Павел Асс
Ленин и Сеня
Из серии "Ленин жив"
Сеня мыл Ленина. То есть не самого Владимира Ильича, конечно, а
памятники великого вождя.
Ранним утром, когда город еще спал, и лишь соловьи заливались
на своих деревьях, Сеня подъезжал на поливальной машине, доставал
шланг и мощными струями воды смывал с монумента пыль и следы
нахальных голубей. Когда что-либо смыть не удавалось, Сеня ставил
лестницу и протирал железную лысину фланелевой тряпочкой.
В маленьком городке, где жил Сеня, памятников Ленину было
двенадцать. Некоторые из них Сеня очень любил, особенно на главной
площади, где Ленин так душевно указывает рукой в светлое будущее.
Сеня часто смотрел в том направлении, но ничего, кроме свинарника,
не видел. Однако, в светлое будущее свято верил и мечтал дожить.
Были памятники, которые не нравились Сене. Ленин на них был
скучный и чугунный. Но чтобы никто не догадался об этой неприязни,
Сеня мыл этих Лениных даже лучше, чем любимых.
И была у Сени мечта.
Мечтал Сеня съездить в Москву и посмотреть на Владимира Ильича
в Мавзолее. Знающие люди говорили, что в Мавзолее он ну прям как
живой!
И вот Сеня поднакопил денег, взял отпуск и поехал. И приехал он
на Красную площадь, отстоял в длинной очереди, как за водкой в его
родном городе, прошел, наконец-то, мимо строгих истуканистых
часовых с деревянными лицами и вошел в святую святых каждого
советского человека - в Мавзолей Ленина.
Да, Ленин был как живой. Казалось, сейчас встанет и пойдет.
Подойдет к Сене и скажет:
- Здравствуй, Сеня. Спасибо тебе, Сеня, что так долго мыл меня.
Теперь я живой, сам буду мыться.
- Проходи, чего встал! - шепотом подтолкнул Сеню милиционер.
- Извините, - сказал Сеня тоже шепотом. - А не подскажете, тут
Ленина кто-нибудь моет?
- Что? - не понял милиционер. - Как?
- Ну, водой, - стесняясь, пояснил Сеня.
- Ты чего, парень, того? - покрутил милиционер у виска. - А ну,
вали отсюда, урод!
Сеня и до сих пор моет Ленина в своем родном городе.
Павел Асс
Маленькие рассказики из серии "Мы - Рюриковичи!"
Балет
Сходив на балет, грузин Гиви Шевелидзе долго удивлялся:
- Слющай! Пачему они не танцуют лезгинку?!
Брут
- И ты, Брут! - сказал Цезарь, заметив своего друга Брута.
- Увы! - развел руками Брут.
- Ай, ай, ай! - покачал головой император, И Бруту стало
стыдно.
Великий змей
Вождь могикан индеец Чингачгук легкой поступью шел по лесной
тропе. Его расшитые бисером мокасины неслышно ступали по
прошлогодней листве, глаза привычно отмечали на тропе следы
многочисленных животных, уши улавливали малейший шум в чаще леса.
За Чингачгуком шла его любимая молодая жена с тяжелым тюком на
голове и двумя ребятишками, висящими у нее за спиной. В руках жена
Чингачгука несла любимый карабин вождя.
Гордость не позволяла Чингачгуку оглянуться на жену, а тем
более взять у нее тюк.
Да, Чингачгук был очень Великий Змей.
Гораздо круче
Художник Пивной-Селедкин очень гордился своей фамилией.
- Был такой художник Петров-Водкин, - говорил он. - А у меня
фамилия гораздо круче!
Правда, ни одной картины художник Пивной-Селедкин пока не
написал, но зато какая крутая фамилия!
Гуси и Рим
Гуси шли спасать Рим. Шли по пыльной сельской дороге, чеканя
шаг в полном молчании. Впереди выделялся огромный гусак с красным
клювом и круглыми сумасшедшими глазами. Деревня Забубеновка давно
скрылась за косогором.
Гуси шли спасать Рим.
Я пожелал им счастливого пути.
Жадность
Студент Шмяткин шагал по коридору родного института и кушал
мягкую вкусную булочку. Внезапно увидев своего друга Бегемотова,
студент Шмяткин подумал:
- Черт! Нарвался!
И чтобы не угощать друга такой вкусной булочкой, засунул ее
полностью в рот. И подавился.
Ибо известно с давних пор, что жадность до добра не доводит.
Игумен
Игумен монастыря отец Порфирий сидел в трапезной и в полном
одиночестве вкушал пельмени со сметаной. Пельмени были весьма
вкусные, сметана тоже хороша, и отец Порфирий сыто и самодовольно
щурился.
И не знал сей достойный игумен, что в далеком Петрограде уже
произошла Великая Октябрьская революция.
Колокола
- Бом-з-з-з! - пробил большой колокол.
- Дзинь-нь-нь! - отозвался маленький.
- Бом-з-з-з!
- Дзинь-нь-нь!
И так каждый день.
Господи, а как звонарь-то затрахался!
Корки
- Апельсиновые корки, говорят, помогают от моли, - сказал мне
однажды Карамелькин. - Я съел целых три килограмма корок, а моли в
квартире так и не убавилось!
Край Земли
Слесарь Сидоркин нашел край Земли. Он посидел на краю, свесив
ноги, прокричал в пустоту все известные ему неприличные слова,
поплевался, покидался. Ему было ужасно весело.
Но через два часа ему стало скучно, и слесарь Сидоркин пошел
домой.
Ланселот
Рыцарь Ланселот надел свой шлем, похожий на рогатое ведро,
выхватил меч и, размахивая им над головой, заорал:
- У-у-у!!!
Все испугались.
И лишь только лошадь благородного сэра Ланселота не обратила на
крик никакого внимания и продолжала флегматично жевать овес.
Потому, что привыкла.
Лошак
- Лошак! - убежденно сказал Сильвуплюев.
- Лошадь! - так же убежденно возразил Сократов.
Друзья долго спорили, стоя около нагруженной навозом телеги.
"Лошак или лошадь, какая разница?" - горько думал в это время
запряженный в телегу мерин, предвкушая, что ему эту вонючую телегу
везти.
Любимая работа
Тракторист Сморковкин любил свою работу. Он до безумия обожал
свой трактор, стоящий на борозде, как памятник колхознику и
колхознице в Москве. Как хорошо было лежать, прислонившись к
теплому, пахнущему соляркой колесу, жевать сорванную где-то
соломинку, смотреть в высокое небо и слышать, как потрескивают
угольки костра, в котором печется накопанная на соседнем поле
картошка.
Да, тракторист Сморковкин любил свою работу. Еще бы не любить
такую работу!
Маски-шоу
|
BIGLIB
