 |
будет в порядке! Господин, э...
- Петрович, - подсказал мужчина.
- Господин Петрович! Ресторан компенсирует!
- А если меня вырвет? Я чувствую, что меня уже тошнит!
- Двести долларов! - воскликнул директор. - Только не шумите!
Вы нам распугаете всех клиентов!
- Но я еще долго буду вспоминать эту гадость, и мне будет так
противно! - сказал Петрович. - Я русский, кушал в советских
столовых, но чтоб с червями! Этого еще не было!
- Триста! - воскликнул директор.
- Ладно, - вздохнул великодушный Петрович. - Уговорили!
Радостный директор отсчитал триста долларов, Петрович прихватил
со стола бутылку бренди и, откланявшись, вышел из ресторана.
Ресторанный швейцар, приняв двадцать центов на чай, сказал:
- Спасибо.
На что Петрович, садясь в подъехавшее такси, ответил:
- Не за что, приятель. У каждого свой бизнес!
Павел Асс
Поэт
В это утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать поэтом.
Он плюнул и не пошел на работу, заготовил три больших тетради для
стихов и начал сочинять.
- Э... Э...
В голову ничего не лезло, кроме "Я вас любил", но это, как
казалось Сильвуплюеву, уже кто-то написал.
Он походил по комнате из угла в угол, полежал на диване,
ковыряя шариковой ручкой в ухе, посидел за столом.
Стихи не писались.
Сильвуплюев взял с полки томик Лермонтова, пролистал.
"Белеет парус одинокий..."
Инженер долго вглядывался в фотографию поэта. Потом встал,
подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Лермонтов выглядел хуже.
- Чего же не хватает? - размышлял Сильвуплюев. - Почему он
может, а я - нет? Может надо сочинять стихи гусиным пером?
Гусиного пера у него не было. Инженер Сильвуплюев выскочил из
дома и поехал в деревню ловить гуся.
Прошло два часа. Новоявленный поэт сидел в хате деда Пахома и
объяснял, зачем ему нужно гусиное перо. Дед Пахом явно ничего не
понимал, курил самокрутку и время от времени отхлебывал из
оловянной кружки первоклассный первач.
- Ну, хорошо, - сказал он, наконец. - Гусь, так гусь.
Они долго бегали по двору за гусем. Гусь, видимо, решил, что из
него хотят сварить лапшу, и бегал вдоль ограды, как скаковая
лошадь. Разгорячившийся дед Пахом пытался накрыть гуся пиджаком,
окружал его со всех сторон, но гусь выворачивался.
- Вот анафема! - кричал дед Пахом.
Инженер Сильвуплюев пригорюнился. День подходил к концу, а
поэтом он так и не стал.
- А куриное не подойдет? - спросил дед Пахом, держа в руке
курицу.
- Плевать! - сказал инженер.
Они свернули курице голову, сварили лапшу. Дед Пахом налил
Сильвуплюеву стакан, они с аппетитом поужинали, и инженер поехал
домой.
Дома он еще раз посмотрел на Лермонтова, потом на себя в
зеркале и, решив, что поэтом становиться не стоит, ибо ему и так
хорошо, лег спать.
На следующее утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать
писателем...
Павел Асс
Картошка
- Товарищи! - объявил Генеральный Секретарь ЦК КПСС товарищ
Горбухин. - Всвязи с перестройкой и новым мышлением я хочу
сообщить вам новость: ЦК КПСС в полном составе едет на картошку в
подмосковный колхоз "Заветы Ильича". Вопросы есть?
- Есть, как не быть! - приподнялся член Политбюро ЦК КПСС
товарищ Плюньков. - И Политбюро едет?
- Я же сказал: в полном составе! Политбюро - в первую очередь!
- А у меня грыжа, - протянул Плюньков, хватаясь за бок, как
будто его прихватило.
- И у меня! - вскочил еще один член Политбюро товарищ Ширинкин,
размахивая длинными руками. - А также дистрофия в острой форме!
- И у меня! И у меня! - закричали другие товарищи.
- Товарищи! - проникновенно сказал Генеральный Секретарь. - У
меня тоже печень больная и еще импотенция. Ну, и что? Никаких
отговорок не принимается! Завтра к Кремлю подгонят "Икарус" и нас
отвезут на поля. Всем одеться по-походному, не забыть резиновые
перчатки, чтобы собирать картофелины...
- Товарищ Зайчиков, вы опять заснули на заседании Политбюро
Центрального Комитета?! Товарищ Зайчиков, что с вами?
Вы думаете, Зайчиков спал? Нет, он умер.
Павел Асс
Новое постановление
Как известно, денег всегда не хватает. Особенно такому
огромному городу, как Москва. Чтобы решить финансовые проблемы,
мэр столицы господин Лужков и другие господа из правительства
города долго заседали и, наконец, выработали новое постановление:
объявить аукцион на замещение вакантной должности имени
Метрополитена.
Выиграет, скажем, миллионер Пупкин такой аукцион, и его
уважаемым именем на целый год назовут бывший Метрополитен имени
Ленина. Ленин-то к метро вообще никакого отношения не имеет, а так
целый год и миллионеру будет приятно, и в городской казне денежки
появятся. И будет у нас Метрополитен имени Пупкина. А через год -
еще аукцион.
Подобные аукционы планируются и по поводу названий отдельных
станций, электропоездов и даже вагонов. Представляете, подъезжает
вагон имени Иванова в составе поезда имени Петрова на станцию
имени Сидорова на кольцевой линии имени грузина Гиви Шевелидзе!
В конкурсе на замещение имен будет разрешено участвовать не
только частным лицам, но и организациям, фирмам, банкам. Только
для них это будет стоить дороже, поскольку им будет не только
приятно, но и реклама!
Павел Асс
Президент
Из серии "Жадность"
Литератор Дамкин выдвинул свою кандидатуру на пост Президента
России. В его предвыборной программе золотой нитью проходила
светлая мысль: "Если человеку есть, чем накормить голубей -
значит, человек сам сыт и доволен".
Развернулась широкая кампания по рекламированию Дамкина.
Литератора показывали по телевизору, его речи передавали по радио,
печатали в газетах, художник Бронштейн написал картину "Дамкин и
голуби", которую вывесили в Третьяковке.
Популярность Дамкина затмила всех остальных кандидатов. В
Москве даже любера помирились с панками - и те, и другие сделали
прически под Дамкина, налепили на себя значки с изображением
голубей, назвали себя "голубятами" и ходили по столице с
лозунгами: "Кормить голубей - верх милосердия!", "Останься сам
голодный, а голубя накорми!", "Народ и голуби едины!".
Тут и сям граждане скупали крупы, хлеб, ягоды, и все это
скармливали голубям. Голуби разжирели, разучились летать, ходили
повсюду важные и толстые, чувствую себя, как дома.
Столица бурлила в ожидании выборов. Мода на кормление голубей
перешагнула границы. Птиц кормили в Париже, Лондоне, Нью-Йорке. И
над всем этим - портрет улыбающегося от уха до уха Дамкина.
- Ты чего, Дамкин, ошизел? - спросил литератор Стрекозов,
прерывая мечты фантазирующего соавтора. - Социализм в СССР
построили, так ты теперь хочешь голубизм построить?
- Дурак ты, Стрекозов, - добродушно отозвался Дамкин. - Вот
стану Президентом, Шнобелевскую премию получу - пивка попьем с
креветками. А кроме того, сам подумай, все наши романы напечатают.
Поди не напечатай роман самого Президента! Вон у Леонида Ильича
даже "Малую Землю" напечатали, да еще и шедевром признали!
- Жадный ты, Дамкин, - проникся Стрекозов и сурово покачал
головой. - И пива тебе, и романы. Нельзя быть таким жадным.
Скромнее надо быть!
- Сам ты козел, - обиделся будущий Президент и, поднявшись с
облезлого дивана, ушел кормить голубей.
Чем черт не шутит, может действительно станет Президентом?
Павел Асс
Псих
Это дежурство прошло на редкость спокойно, несмотря на то, что
Наполеон всю ночь требовал расстрела генерала Моро, а бедный
свихнувшийся Леший из лесов Тверской губернии бродил по коридорам
лечебницы и пытался вспомнить какое-то заклинание, которому его
научил в свое время сам Кащей Бессмертный. У старика Лешего был
склероз, и заклинание никак не вспоминалось.
Мы с Васей Самойловым любили дежурить в ночную смену.
Большинство психов спит, а ты сидишь себе спокойно, попиваешь чаек
или еще чего покрепче и играешь в подкидного. Ну, чем не жизнь?
Нет, бывали, конечно, казусы. Лаврентий Палыч однажды вдруг решил,
что пришла пора заклеймить нас, как врагов народа и шпионов
иностранных разведок, отломал ножку от стула и, пугая ею, хотел
конвоировать на Соловки. Когда его захотели связать, долго бегал
от нас по палатам, орал: "За Родину! За Сталина!", всех разбудил и
сломал дверь в туалете. Александр Матросов начал отстреливаться от
наступающих фашистов, Гастелло опять повел самолет на таран, в
общем, поднялся такой шум, что в пору было вызывать главврача и
роту санитаров. И ничего! Справились! Вася уложил связанного
Лаврика на кровать, заткнул ему пасть грязным носком Наполеона. Я
успокоил Матросова, заявив, что подарю ему завтра утром ракетную
установку, а Гастелло врезался в вражеский поезд и на время затих,
как мертвый.
В эту ночь мы пили пиво, купленное Васей накануне. Угостили
страдающего бессонницей Лешего, и тот пообещал, что когда вспомнит
свое грозное заклинание, то нам ничего плохого не сделает, а вот
главврача превратит в отвратительную жабу. Захмелев с непривычки,
лесной житель ударился в воспоминания о своих исторических
встречах с Кащеем, Бабой Ягой и Змеем Горынычем, причем о
|
BIGLIB
