 |
тив в блокнотике, что картину "Осень" надо переименовать в "Адский зверь
Зю-Арх", забыл про странного мужика.
Потом был банкет в ресторане, домой Контрабасов вернулся поздно. Вой-
дя в квартиру он почувствовал смрадное дыхание. "Что-то протухло," - по-
думал художник и вдруг замер. Перваливаясь на шести кривых когтистых ла-
пах, брызгая ядовитой слюной из зубастого рта, из комнаты вышел адский
зверь Зю-Арх. Зверь щелкнул зубами и с неожиданной для такой туши лов-
костью бросился на Контрабасова.
Исчезновение известного художника Контрабасова стало такой же сенса-
цией, как и его появление два года назад.
Лужа крови в его квартире и огромные звериные следы поставили милицию
в тупик, и через полгода дело об убийстве Контрабасова было закрыто, как
безнадежное.
Тела не нашли, но тем не менее Контрабасова символично похоронили на
Ваганьковском кладбище. Мраморный памятник Контрабасову был создан его
другом детства архитектором Петровым.
Павел Асс
Попугайчик
За окном, как голодный пес, дико завывал ветер, гоняя стаи снежинок.
Федя и Маринка сидели в мягких креслах, пили кофе и смотрели телевизор.
Вдруг раздался негромкий стук в оконное стекло.
- Интересная мысль, кто бы это мог быть? - сказала Маринка и глянула
в окно. - Ой, попугайчик!
Федя открыл окно, с улицы дыхнуло морозом, а на подоконник вывалился
маленький волнистый попугайчик голубого цвета.
- От холода посинел весь, - сказал Маринка с жалостью и, взяв крохот-
ное тельце в ладони, начала обогревать птичку дыханием.
Попугай приоткрыл один глаз и укусил Маринку за палец.
- Жрать хочет, - добродушно сказал Федя. - Интересно, чем питаются
попугаи?
- Пшено всякое, просо, - предположила Маринка. - Хлебушка можно пок-
рошить.
Попугаю насыпали пшена, покрошили хлеба, налили воды в блюдечко, но
тот только сидел, нахохлившись, и время от времени вздрагивал всем те-
лом.
На следующий день Федя купил на птичьем рынке большую клетку и специ-
альный корм для волнистых попугайчиков.
Попугай отогрелся, стал кушать за троих, начал прыгать по клетке и
долбить клювом в зеркало, которое подвесила ему Маринка, оторвав от сво-
ей старой пудреницы.
- Как назовем животное? - добродушно поинтересовался Федя.
- Ну... - задумалась Маринка. - Надо придумать что-нибудь красивое,
благозвучное, и чтобы в сочетании со словом "хороший" звучало.
- Типа "Федя хороший"? - усмехнулся Федя.
- Феди мне и одного хватает. Вот, скажем, Фрэдди можно назвать в
честь Фрэдди Меркьюри.
- А не получится ли в честь Фрэдди Крюгера? Давай лучше Жориком назо-
вем.
- Почему Жориком?
- Ну, смотри, как он лихо жрет! Настоящий Жорик-обжорик.
- Жорик хороший, - опробовала Маринка. - Звучит неплохо.
- Во имя Отца, Сына и Святаго Духа окрещаю тебя Жориком! - провозгла-
сил Федя и побрызгал на попугая водой. - Аминь!
Попугай недовольно отряхнулся и вдруг заявил:
- Чемодан с деньгами! Баксы, баксы! Чер-рдак! Как выйдешь из метр-ро,
напр-раво!
- Что он сказал? - опешил Федя.
- Чемодан с баксами, - прошептала пораженная Маринка.
- Доллар-ры! - доверительно сообщил Жорик и начал чистить перышки.
- Повтори еще раз! - воскликнул Федя.
Жорик презабавно почесал себя лапкой и с презрением глянул на новых
хозяев.
- Из метр-ро, пр-рямо по улице, тр-ретий дом, - сказал он. - Дай су-
хар-рик!
- Пиратский попугай! - с восторгом воскликнула Маринка. - Если его
как следует допросить, укажет, где капитан Флинт зарыл свои сокровища!
- Дай сухар-рик! - снова попросил попугай.
Три дня Федя и Маринка записывали все, что выплескивал попугай. Нако-
нец, была составлена карта, как пройти от метро к определенному дому,
подняться на чердак и там за трубой найти чемодан с валютой. Вот только
название метро попугай упорно не желал сообщать, то ли из вредности, то
ли из-за склероза. А когда ему надоедали с расспросами, начинал требо-
вать сухарик!
Федя проверил ближайшую станцию метро, но там не было подходящего до-
ма.
- Где же находится это метро? - стенал Федя. - Жорик, я тебе новую
клетку куплю, золотую, только вспомни, родной!
- Дай сухар-рик!
- Что это он на сухариках зациклился? - задумчиво молвила Маринка. -
Может, он Сухаревскую имеет ввиду?
- Ты - гений! - Федя расцеловал жену и отправился на Сухаревскую. Там
был похожий дом, вход на чердак был закрыт большим ржавым замком, а ког-
да Федя взломал его и залез внутрь, то ничего не нашел, кроме пыли и
следов пребывания бомжей.
Разочарованный, Федя вернулся домой.
- Или это не на Сухаревской, или наш клад уже давно кто-то прибрал к
рукам, - огорченно сообщил он Маринке.
- Ну, и Бог с ним, с кладом, - махнула она рукой. - Зато у нас попу-
гайчик говорящий, будем его учить говорить "Маринка любит Федю".
- Мар-ринка, - сказал Жорик.
Прошло две недели. Попугайчик постепенно начал забывать свой "пиратс-
кий" жаргон, в его лексикон вошли фразы "Жорик хороший", "Мар-ринка ла-
почка", и вдруг в один из вечеров он выдал:
- Станция Авиамотор-рная! Станция Авиамотор-рная!
Федя даже не сразу понял, к чему это относится, а когда понял, вско-
чил и заорал:
- Наконец-то!
Они поехали на Авиамоторную вместе с Маринкой, нашли нужный дом, под-
нялись на чердак. За указанной трубой лежал старый обшарпанный дипломат
с рваным боком и отломанными замками.
- Хорош чемодан, - разочарованно произнес Федя.
- А вдруг там бомба? - взволнованно дыша, схватила его за рукав Ма-
ринка.
- Про бомбу Жорик ничего не упоминал. Сейчас посмотрим...
Затаив дыхание, они открыли дипломат. В нем было пусто. Лишь листок
бумаги белел на дне.
- Уф! - выдохнул Федя. - Так и знал, что обманут!
Маринка двумя пальчиками взяла записку и прочитала:
- Господа кладоискатели! К вам залетел мой попугай Кешка! Прошу вер-
нуть в этот дом, в этот подъезд, квартира 48.
- Вот урод! - выругался Федя. - Не проще ли было попугая научить ад-
рес выговаривать?
- Да уж... - скомкала записку Маринка и засмеялась. Глядя на нее,
расхохотался и Федя.
- Хренушки ему, а не нашего попугайчика! - воскликнул он. - У этого
идиота какой-то Кешка улетел, а нашего зовут Жориком!
И Федя с Маринкой, взявшись за руки, отправились домой.
Павел Асс
Шашлыков и НКВД
Однажды Шашлыков пришел в гости к своему сослуживцу Абраму Зуммерману
на день рождения. Сели за стол, выпили, как положено, закусили. Только
жена Зуммермана побежала на кухню за своим фирменным блюдом - фарширо-
ванной рыбой, как раздался звонок в дверь.
- Это Рабинович! - радостно воскликнул Зуммерман, разливая водку по
рюмкам. - Шашлыков, открой, а я ему штрафную налью! Дайте-ка мне вон тот
большой стакан!
Шашлыков вышел в коридор, открыл дверь, а там - капитан НКВД, абсо-
лютно на Рабиновича не похожий, и два милиционера с наганами. Лицо капи-
тана было квадратным, как будто вырубленным из дубового полена, а физио-
номии милиционеров были отрешенно-тупые и равнодушные к происходящему.
- Абрам Зуммерман? - строго спросил капитан.
- Нет, я - Шашлыков, - смутился Шашлыков. - Я у Зуммермана в гостях.
- А где Зуммерман?
- В комнате, - махнул рукой Шашлыков, постепенно понимая, что фарши-
рованной рыбы ему уже не попробовать.
Оставляя за собой грязные следы, капитан прошел в комнату. Увидев но-
вых непрошеных гостей, Зуммерман сильно побледнел. Шумные гости испуган-
но притихли.
- Абрам Зуммерман? - громко прозвучал в тишине голос капитана.
- Я! - Зуммерман почему-то вытянулся по стойке "смирно".
- Собирайтесь! Вот ордер на ваш арест и обыск в вашей квартире.
Жена Зуммермана уронила на пол блюдо с рыбой и сама упала в обморок.
- За что? - удивленно-высоким голосом спросил Зуммерман.
- Это ты сам расскажешь нам на допросе! - пошутил капитан.
Гости Зуммермана, побросав рюмки, спешно разбежались. Зуммермана тоже
увели. Больше Шашлыков своего сослуживца никогда не видел...
Через пару недель поздно вечером Шашлыков сидел в кресле и читал
"Правду". Обычно он газет не читал, но завтра его назначили проводить
политинформацию, поэтому Шашлыков тщательно штудировал речь Иосифа Вис-
сарионовича, безуспешно пытаясь понять, что все-таки великий вождь хотел
сказать. За окном шел холодный осенний дождь. Шашлыков, наконец, скомкал
газету, бросил ее в угол и взял с полки томик любимого им Шекспира.
Позвонили в дверь, Шашлыков нехотя отложил книжку и пошел открывать,
ругаясь про себя, кого это принесло на ночь глядя, и размышляя, что
русская пословица "Незваный гость хуже татарина" вполне справедлива.
За дверью стояли капитан НКВД и два милиционера. Капитан был другой,
не тот, что арестовывал Зуммермана, но с таким же тупым, квадратным ли-
цом. Нечего говорить, что и милиционеры были с наганами.
- Иван Шашлыков?
- Нет, я - Абрам Зуммерман! - неожиданно для себя соврал Шашлыков.
- А где Шашлыков?
- А хрен его знает! - Шашлыков махнул рукой и затараторил быстро,
чтобы, не дай Бог, не спросили документы. - Я, понимаешь ли, у него ком-
нату снимаю, дорого, гад, берет, но жить где-то надо! А что он натворил?
- Не твое дело, - важно бросил капитан.
- Он с меня за квартиру дерет три шкуры, и это не мое дело? - обижен-
но воскликнул Шашлыков.
- Шпион он! - сообщил капитан. - Ясное дело, он не будет честному со-
ветскому человеку сдавать комнату за просто так.
- Я давно подозревал этого Шашлыкова, - заявил Шашлыков. - Английский
шпион, не иначе как! Или, на худой конец, американский. Вот глянь, Шекс-
пира читает. А мою любимую газету "Правда" скомкал и в угол зашвырнул,
гнида белогвардейская! А вы водку пьете, товарищ капитан? У Шашлыкова
есть несколько бутылок, на день рождения припас...
- На службе не положено.
- Так ведь вы, наверно, обыск делать будете? Товарищи милиционеры бу-
дут искать следы шпионской деятельности, а мы с вами того-с... - Шашлы-
ков щелкнул себя по горлу и вопросительно взглянул на капитана.
Тот сглотнул.
- Ну... А, наливай! - и, бросив милиционерам "Приступайте!", прошел
за Шашлыковым на кухню.
- А может обыск пока не делать? - хитро прищурился Шашлыков. - Лучше
засаду устроить и не шуметь. Он явится, ничего не подозревая, а вы его
раз - и арестуете!
- Умно! - похвалил капитан. - Отставить обыск! - крикнул он милицио-
нерам и доброжелательно посмотрел на Шашлыкова, который достал из шкаф-
чика бутылку "Зубровки". - Это ты хорошо придумал. Жалко, что ты - Зум-
мерман, а то взяли бы тебя к нам в НКВД.
Шашлыков разлил "Зубровку" в две рюмки.
- За товарища Сталина! - провозгласил он и ловко опрокинул рюмку в
рот.
Капитан тоже выпил, глазки его подобрели, нос покраснел.
- Между первой и второй промежуток небольшой! - сказал он, занюхивая
рукавом.
- Точно, - кивнул Шашлыков и налил еще. - За товарища Кагановича!
|
BIGLIB
