 |
Дальние пути.
Завывают
В поле эшелоны
Мимоходом
Сердце прихватив.
Паровоз
Листает километры.
Соль в глазах
Несытою тоской.
Вянет год,
И выпивохи-ветры
Осень носят
В парках за Москвой.
Это из песни "Прощание с Москвой". Стихи автора.
_"...менестрельская песня. Я занялся ею еще до войны.
Нынешние эксперты и знатоки утверждают, что я был первым
бардом в стране. Наверное, так оно и было..."_
После демобилизации Анчаров поступает в МГХИ им.Сурикова,
Московский государственный художественный институт, на
отделение живописи. _"И живопись стала для меня целой эпохой
жизни... В картинках для меня было главное передать
впечатление. Неважно как, хоть нос макни в краски и рисуй
носом, но лишь бы картина передавала живое чувство и заражала
зрителя этим чувством. Словом, я писал далеко не в
академической манере, а в манере, которая называется
импрессионизм. А с импрессионизмом тогда боролись...
В общем, мне доставалось по шапке... хотя и не всегда.
Картины мои все-таки выставляли и иногда хвалили"._
И все-таки эпоха живописи завершилась с окончанием
Суриковского - в 1954 году. Конечно, Михаил Анчаров не раз
еще возвращался к изобразительному искусству: и как таковому,
то есть практически, и как к теме, которую он затрагивал во
многих своих произведениях. Эпоха, какая бы она ни была,
обычно оставляет след - заметный, памятный. Глубокий.
_"Законченным живописцем я не стал... Почему? Скажу
откровенно: в один момент я понял, что вполне овладел
ремеслом художника, и могу написать картинку в любом стиле,
но только не в своем. А когда такое случается, искусство
уходит и остается один только голый и самодостаточный, как
задница, профессионализм..."
Он, творец по натуре, быть ремесленником не мог, не хотел.
Значит - нужно было искать себя в чем-то заново. Разумеется,
потихоньку продолжалась работа над песнями. А потом...
Приятель предложил ему написать сценарий, и это стало началом
новой... если не эпохи, то полосы творчества. Хотя первый
период оказался периодом провальных сценариев. Но их
сочинитель был упорным в достижении своей цели...
Пусть созданные и в соавторстве, но появляются наконец:
первый, литературный, опубликованный в журнале "Искусство
кино" (N 6/1956), - "Баллада о счастливой любви; а после
учебы на курсах киносценаристов - сценарии кинофильма "Мой
младший брат" (1962) и телефильма "Апассионата" (1963). Это
было уже что-то.
Но еще раньше было начало "второй полосы" песенного
творчества и первые публичные выступления со своими песнями.
"Песня об органисте,
который в концерте
Аллы Соленковой *
(* Алла Соленкова - камерная певица, которая успешно
выступала в 50-60-е годы)
заполнял паузы, пока певица
отдыхала"
Рост у меня
Не больше валенка:
Все глядят на меня
Вниз.
И органист я
Тоже маленький.
Но все-таки я
Органист!
Я шел к органу,
Скрипя половицей,
Свой маленький рост
Кляня.
Все пришли
Слушать певицу,
И никто не хотел
Меня.
Я подумал: мы в пахаре
Чтим целину,
В войне -
Страх врагам.
Дипломат свою
Представляет страну,
Я представляю
Орган!
Я пришел и сел,
И без тени страха,
Как молния, ясен
И быстр,
Я нацелился в зал
Токкатою Баха
И нажал
Басовый регистр.
О, только музыкой -
Не словами -
Всколыхнулась
Земная твердь.
Звуки поплыли
Над головами,
Вкрадчивые, как смерть...
И будто древних богов
Ропот,
И будто дальний
Набат,
И будто все
Великаны Европы
Шевельнулись
В своих гробах.
И звуки начали
Души нежить.
И зов любви
Нарастал.
И небыть, нечисть,
Ненависть, нежить,
Бежали,
Как от креста.
Бах сочинил -
Я растревожил
Свинцовых труб
Ураган.
То, что я нажил, -
Гений прожил.
Но нас уравнял
Орган!
Я видел:
Галерка бежала к сцене,
Где я
В токкатном бреду.
И видел я:
Иностранный священник
Плакал
В первом ряду.
О, как боялся я
Не свалиться,
Огромный свой рост
Кляня.
О, как хотелось мне
С ними слиться!
С теми, кто, вздев
Потрясенные лица,
Снизу вверх
Глядел на меня!
1964-й год. В журнале "Смена" печатается первый рассказ
Анчарова - "Барабан на лунной дороге". Потом второй -
"Венский вальс" - там же. Серьезная проза, которая все равно
поэзия. И это уже - на всю оставшуюся жизнь.
_"Проза у меня образовалась из песен и картин. Как это может
быть - я не знаю. Но это так".
"...Как писатель я многим обязан менестрельской песне. Она
научила меня работать над словом. А слово в ней должно быть
жестким, ясным и осмысленным; оно должно доходить до души,
иначе песня не состоится. Ведь менестрельская песня это не
музыкальное явление - это музыка со _BOLDсловом_ Слово здесь
главенствует".
"Проза, по моему глубочайшему убеждению, настоящая проза -
это тот же стих, только с более трудно уловимым ритмом. А то
думают: проза - это когда один человек знает интересную
историю и пересказывает ее грамотно другому. Проза рождается
так же, как и стих. И там и там - образ... А образ - это
живая вещь, он приходит сам"._
Я сижу, боюсь пошевелиться...
На мою несмятую кровать
Вдохновенья радужная птица
Опустилась крошки поклевать...
Это из песни - того же, 1964-го года. Крошки... Хм, как
говорится. Крошки не крошки, а на следующий год вышли в свет
две повести и роман, и это было только начало...
В 1966-м году отдельным изданием выйдет первая книга
|
BIGLIB
