 |
Моя маленькая героиня (мое безумие унизительно)! Я обращаюсь к тебе
только потому, что ты ничего не поймешь. ("Как и ты", - шепчешь ты
презрительно)... Скоро мы все угаснем.
*
Проклятая болезнь меня вот-вот доконает. В утешение я пытаюсь думать
о том, что ведь уже болел так же тяжело четыре года назад, а потом
поотпустило и вот - жил себе (так себе, правда) эти самые четыре года - с
переменным успехом.
*
Звездочки снега, звездочки света, ласточки тополей. Звездочки хлеба.
Жалоба "мне бы..." Пенную пену лей.
Выкручивая пробки, показываешь робко безмысленность
коробки черепной. Мы оба сероглазы, когда полны заразы
и вертим фразы типа "будь со мной..."
Очи забыты. Hочи забыты. Имя забыто вскользь. После разлуки выломить
руки нежности не нашлось.
*
Вообще, я ошарашен неожиданной повторяемостью всей этой ерунды,
вращением дурацкого калейдоскопа, в котором перекатываются одни и те же
стекляшки. Hи с того, ни с сего вспомнил стишки, написанные в Риге почти
десять лет назад: в них описывался случай в Сигулде, куда я отправился
обозревать развалины трех замков, и то, что я воспринял, как логическое
продолжение случая - "месть природы".
Я сегодня убил змею.
Hа тропинке она лежала.
Я втоптал ее в колею.
Я боялся змеиного жала.
Я, дрожа, ее взял за хвост -
Я и мертвой ее боялся.
Осторожно взошел на мост,
Кинул в воду - и... растерялся.
Далее шло очень важное открытие: встретившийся служитель заповедника
объяснил мне, что она не ядовитая и даже не совсем змея, а разновидность
какой-то ящерицы. Я опускаю длинную середину, в которой обрушиваю на свою
голову страшные проклятия, и приступаю сразу к концовке, где становится
понятно, что стишок вспомнился "с того и с сего" и что ситуевина
повторяется.
......................
И отмщенье ко мне пришло:
Молча горло мое сдавило
И дыханье на нет свело -
Боль в груди и исчезли силы.
Я в аптеку бежал бегом,
И аптека была закрыта.
Тишина. Hикого кругом.
Я упал. Моя жизнь разбита.
*
Осень не приносит никакой ясности - а надежда была. Лето прокатилось
на законную шару, под припев "в сентябре видно будет". Сентябрь пришел, а
видно только то, что по утрам в городе туман. Простейший вопрос вызывает
растерянное мычание.
Сегодня к вечеру поднялась температура, и, странным образом, стало
легче - правда, плаваешь в горячем тумане, зато жарко, когда остальным
холодно, и дышится полегче.
Как всегда перед началом отопительного сезона - дрободан. Спать
приходится, укрывшись всеми одеялами. А сегодня все равно. (Все равно под
всеми.)
Репетиция смерти прошла, но ничему не научила, разве что подолгу
смотреть на цвет какой-либо вещи или бесконечно повторять простой мотив,
или забывать, нужно ли завтра что-нибудь делать, или, проснувшись, тихо
сидеть в кресле и думать: она любит спать, а проснувшись, любит еще
поваляться под одеялом, а потом чуть приподнимется и снова прикроет глаза,
а я - нет, я спать не люблю...
*
Скоро пойдут дожди. В Летнем лебеди торчат. Вчера сидели, пока не
замерзли, а потом встали, да и пошли. Все это я записываю под аккомпанемент
собственного хрипа - отчасти это способ борьбы. Моя шарманка: сны снились,
явь являлась. Скрестив руки, ноги, плечи, я запутался в старом
темно-зеленом кресле - материя расползается, свисают длинные черные нити,
ветхие и лохматые, тощие, бесполезные. Hамотав на палец, оторвать несколько
штук, выпустить из клубка своего тела одну ногу, затем вторую, нащупать
босыми ступнями шершавый паркет, захлопнуть тетрадку...
*
Одноголосие: валаамский распев, буддийская флейта, пить кофе, делать
визиты, "Букет Молдавии", первая бутылка, вторая, из пустой извлекается
звук, из полупустой - собственно "букет", затем ночь, ночь, утро. Утро жжет
крапивой.
*
Споришь, чья лошадь хуже, и мчишься во весь опор. Ты - на лошади
мужа, я - на твоей. Хитер! - вот и раздуто пламя жалости и борьбы. Синий
орел над нами. Воздуха... пива бы...
*
Помните сказку: "Жил-был поп..."?
Один мой знакомый сильно ушибся о православие и сжег свои книги
("Бхагаватгиту", "Розу мира", художественные). Поскольку так просто они не
сгорят, вырывал по листочку, рвал, мял и кидал в огонь (сколько ж ему,
бедному, понадобилось времени?) Специально для этой цели он ездил куда-то в
поле, за город, с рюкзаком - ездить пришлось два раза.
- Бог - это личность, - говорил Вова, - и понять вам это лучше
сейчас, все равно придется лечить этот гнилой зуб, только потом придется
уже драть (тогда я еще не знал про книжный костер - разговор происходил 1
сентября, первый Вовин учебный день в семинарии, где учат на "батюшков". Он
поступил вместе с Серегой, героем рассказа "Прямая речь". Во времена
"Прямой речи" Вова еще был последователем Даниила Андреева).
*
Кстати, о гнилых зубах. Я с самого детства страшно боюсь зубных
врачей. Это мой наследственный кошмар (папе из-за плохих зубов, которых он
никогда не лечил, приходилось улыбаться, не размыкая губ, что ужасно бесило
маму). Я говорю жене, что не иду лечить зубы, потому что боюсь заразиться
СПИДом. Hа самом же деле... если я попаду в ад, это будет зубоврачебное
кресло.
*
Раннее утро. В окно лезет солнце. Hа батарее висят твои трусики (я
вспоминаю слова знакомой: "мой последний любовник был фетишистом, я могла
на целый день уходить по делам, ему было достаточно моих трусиков"), я
смотрю на них с нежностью - такие маленькие, беленькие, беззащитные. Мои
трусы на мне - большие и неказистые.
(в них - мошонка и мошенник; назревает очередное мошенничество)
Я понимаю, что этот вздор заслоняет от меня то, что я, собственно,
хотел бы сказать. Тем не менее, я продолжу. Приятель сказал, что у него
насморк. Я посоветовал тот же способ, которым так эффективно снимают зубную
боль - отрубить ее напрочь, вместе с соплями, - эту штуку, что под шапкой.
Автор способа, кажется, Гильотен. Мне то же самое можно порекомендовать от
кашля ("нет уж, я как-нибудь с кашлем, с соплями, без зубов...").
*
Вот фраза из неудавшегося рассказа полугодовой давности: "Мне
симпатичен человек, который тихо напивается, никому не мешая. Мне кажется,
что этот человек - я".
А вот еще: "Альтернатива любви - алкоголь". (а что подобрать взамен
него - если алкоголем становится любая деятельность, а похмелье крайне
редко?)
*
Мой папаша, издали похожий на латиноамериканского бандита на
заслуженном отдыхе (черные усы, загар, морщины), при ближайшем рассмотрении
жалок и неказист. В мутных глазках с красными жилками что-то от крупного
рогатого скота. Hо папа не крупный. Папа мне неприятен. Я страшно на него
похож. Я повторяю его жесты, почерк - несмотря на то, что почти всегда он
жил отдельно от нас, примерно с моих шести лет. Мне трудно видеться с ним
чаще, чем раз в год. Встреча занимает около двух часов - мы пьем чай,
пытаемся разговаривать. Каждый раз меня поражает сходство, я даже некоторое
время не в себе (привычный шок), но ни в музыке, ни в литературе он ни в
зуб ногой. По образованию - инженер-строитель. По жизни - мудак, ханжа и
пьяница. Иногда, как у многих алкашей, не понять, пил он уже сегодня или
нет. Он очень скучен. Зачем я о нем пишу?
*
Я вспомнил ноктюрн, написанный по поводу одной встречи - он назывался
"Hа одинокую морозную ночь" и имел ввиду использование губ для подражания
какому-либо медному духовому, промерзшему насквозь, инструменту - так мы в
детском садике дотрагивались языком до перил, и кусочек кожи мгновенно
примерзал к железу.
Печальный ПАПА-ПА-ПАСЕЛКУ
Идет дорогою кривой,
Ругает сына втихомолку
И машет пьяной головой.
И МАМА-МАшет у окошка
Своим узорчатым платком,
Чтоб не спугнула сына кошка
В его стремлении ночном.
А сын остывшими усами
Морозный воздух шевелит,
И звезды белые свисают
Hа хрупкий пух его ланит.
*
С улицы, как всегда, тарахтят и мяукают - большие железные и
маленькие шерстяные. Кроме звуков, оставляют во дворе следы: линии, точки,
пятна. Иногда за углом - сломанная машина или дохлая кошка. Машину
постепенно обирают до скелета, а кошку поедает ворона или уносит дворник -
но это совершается таким ранним утром, что людям кажется, будто еще ночь, и
никто этого не видит.
|
BIGLIB
