 |
в знак, что мы с ним побратимы. Я не стал напоминать, что сандалий Эмпе-
докла должен быть медным, как хозяин сам с воодушевлением добавил: а на
самом деле башмак должен быть медным, но вот что малоизвестно, ведь это
после Эмпедокла пришла в наш сегодняшний день медицинская мода носить
медные браслеты, чтобы медь, всасываясь, улучшала состав крови, недаром
Эмпедокл считался врачевателем. Мы подошли к стене, где были вывешены
кинопробы и роли хозяина, он очень любил кино не просто как хронический
зритель, но и постоянно пробовался на разные роли, а некоторые успешно
исполнял. Я вглядывался в колоритные непохожие лики и слушал разъясне-
ния: для фильма о Куликовской битве, проба на роль инока Пересвета, а
сыграть пришлось в результате Мамая, вы же знаете, как говорил Достоевс-
кий - потри русского, ототрешь татарина... Проба на роль фельдмаршала
Кутузова, сказали - мелковат. Проба на Наполеона, как всякий провинциал,
я мечтал поскорее въехать в Москву, поэтому я мог понять Наполеона, но я
оказался великоват для него, на эту роль потом взяли поэта Мопсова, вер-
нее после этой роли он и стал Мопсовым, я его стал дразнить Маяковским:
Наполеона поведу, как мопса, - ему ничего не оставалось, как взять такой
псевдоним. Вот это проба на роль Робинзона Крузо, а вот это - это не
Пятница, это эпизодическая роль людоеда, на которую меня взяли. А вот
это, я сломал ногу, катаясь в тирольских Альпах на горных лыжах, я долго
хромал и пробовался на роль Тамерлана и на роль Байрона, но пока фильмы
готовились, я уже перестал, к сожалению, хромать. А это после моей по-
ездки в Геттингенский университет, где я читал лекцию о возможной связи
поэта Ленского с русскими декабристами и итальянскими карбонариями. Я
пробуюсь на роль Ленского в немом еще фильме оЕвгений Онегинп, попробуй-
те догадаться, почему не дали мне эту поэтическую, уж точно мою роль? А?
Режиссер сказал: Онегин должен вас убить. Пусть это все бутафория, но и
бутафорский пистолет раз в жизни стреляет! Мало ли что! Нет, я вами рис-
ковать не буду! Вот так-ак... Между разговорами поэт переоделся в косо-
воротку и шаровары, а телевидение все не появлялось. Да, по поводу теле-
видения: ох уж эти разговорчики об отсутствии цензуры! Запретили мне
прямой эфир, а теперь и съемку впрок. Хотели сделать передачу о поэзии
многоликой и о поэзии безликой. Я хотел предложить, чтобы поэтам выда-
вать в это тяжелое для них время добротную форму, ведь сейчас все возв-
ращаются к форме, казаки, например, а вот поэтов тогда можно будет раз-
личать как носильщиков, по номерам блях: поэт бляха номер восемь, напри-
мер. Так телевидение не разделило эту идею, мол, носильщики обидятся, а
они люди важные нынче, работают только с иностранцами. Тогда я в рамках
разговора о парашютном спорте хотел предложить, чтобы всем поэтам даже
на земле выдать каждому парашют, так как они, витая в облаках, подверга-
ют как свою, так и чужую жизнь опасности. И это не разрешили, мол, за
рубежом решат, что русские исподволь готовят десантников. В комнату бес-
шумно вошла женщина в чадре, неся на подносе чайник и два стакана. Та
самая турчанка, подумал я. Все дети поэта тоже были поэтами, но, как го-
варивал их отец, никто из них не дорос до уровня Жуковского, как извест-
но, рожденного турчанкой. И молва разносила слух, будто Померещенский
вывез из восточных земель турчанку, и звать-то ее соответственно -
Сальха, вот она со временем и должна родить нового Жуковского. Турчанка
так же бесшумно выскользнула. Чайная церемония! - воскликнул поэт, приг-
лашая к столику. Жаль, японцы не прилетят, пронюхали про мою гипотезу,
что Курильские острова возникли в результате взрывов Тунгусского и Сихо-
тэ-Алиньского метеоритов, следовательно являются исконными ошметками на-
шей территории. А вообще-то я люблю восток едва ли не больше, чем запад,
разоткровенничался за чаем хозяин, - восток - всегда загадка, да я и сам
с востока. Я род свой веду от самого Стеньки Разина, это во всех моих
ранних биографиях упоминается. Но вот о дворянской, княжеской линии мне
приходилось умалчивать, а эта линия идет от персидской княжны, которую
якобы утопил в Волге мой свирепый пращур, если верить песне. Но на самом
деле она выплыла и родила еще одного моего предка, о чем сегодня свобод-
но можно говорить, благодаря гласности. Ну, а сейчас, на закате лет моих
свести хочу снова восточные линии - он указал на бесшумную турчанку, в
который уж раз балующую нас чаем. - Чай, между прочим, прямо с чайной
плантации в горах Цейлона, так снабдили, что на год хватит! Что вы там
увидели? - поэт перехватил мой любопытный взгляд: Это мои рентгеновские
снимки, сильно увеличенные, они понадобились, когда я пробовался на роль
Кощея Бессмертного. Ах, что за прелесть, эти сказки! И ведь верно, сказ-
ка - ложь, да в ней намек. Я так думаю, Кощей несомненно был инопланетя-
нин, робот, скорее даже киборг, и его смерть - игла, спрятанная в яйце,
- не что иное, как дистанционное управление, отключающее Кощея. А это
значит, что уже в незапамятные времена наши предки-славяне уже умели
пользоваться дистанционным управлением, беда в том, что управлять осо-
бенно было нечем, кроме как Кощеем, хотя за ним и стояло целое Кощеево
царство. Отсюда возникла идея, что управлять вообще лучше издалека, по-
тому и призвали варягов, чтобы они у нас княжили. А вспомните со-
ловья-разбойника, от свиста которого сам Владимир Красное Солнышко под
стол забился. Это тоже пришелец, который силен и страшен, пока он пря-
чется в своем космическом корабле, а как только Илья Муромец его оттуда
стрелой выковырял, он уже и беспомощен, возможно, он тоже - киборг, те-
ряющий свои силы при удалении от системы питания. Подобные случаи были
известны и в античной Греции, иначе откуда этот образ Антея, он не прос-
то от матери-земли черпал силу, а от определенной точки ее, в которой
осуществлялся контакт с кораблем, который, вы же понимаете, не мог ос-
таться торчать над землей, он и к взлету был готов из-под земли, после
таких обратных стартов и возникли многочисленные вулканы. Вообще все
сказочные страшилища и гиганты, это пришельцы в скафандрах, а их чудес-
ные превращения в добрых молодцев - это просто выход из скафандра, сбра-
сывание космических доспехов. А происходит это не сразу, ибо нужен инку-
бационный период, акклиматизация в новых, земных условиях. Вот почему
наш народ так терпелив... Я хотел было перебить собеседника, усомнившись
в космичности нашего терпения, но, разгоряченный чаем, великий сочини-
тель был готов, казалось, слушать только себя. Потрясение! - воскликнул
он. - Нам всем необходимо потрясение! В чем загадка происхождения чело-
века? В потрясении! Когда появились посланцы далеких миров, животный мир
земли заволновался. Но когда эти посланцы посмели наконец разоблачиться,
они предстали во всей красе, которую никто не мог оценить, кроме наших
предков обезьян, ведь обезьяны и сейчас самые впечатлительные из живот-
ных. Они, как известно, любят и понимают телевидение. А тогда, на заре
зажиточной жизни, именно обезьяны были потрясены красотой пришельцев, и
в них произошли мутации, превратившие их в человека, а память их сохра-
нила это потрясение, что и было зафиксировано в букве Священного Писа-
ния: по образу и подобию! Вот, батенька! Священная история ничуть не
противоречит эволюционной теории Дарвина, сокровенным осталось лишь соз-
нательное стремление мудрых обезьян к увиденному и оцененному ими обра-
зу. Отсюда нам будет лучше понятно и откровение Достоевского: красота
спасет мир! Если, конечно, мир обратит на нее внимание. И так называемое
второе пришествие - это приближение нового космического цикла, когда
снова нас посетят высшие существа, которые не могут прибыть к нам раньше
по соображениям космической геометрии. А до этого они дали нам бездну
времени, чтобы разобраться в самих себе, прежде чем приобщиться к веч-
ности. А знаете, почему произошло великое оледенение? Улетавший косми-
ческий корабль оставил после взлета пылевое облако, оттого ослабла сила
солнечных лучей, остыли атлантические течения, Гольфстрим и тому подоб-
ное, ледник пополз и сдвинул с места арийские племена, которые мерзли и
одевались, а необходимость одеваться это первый шаг к обретению косми-
ческих доспехов, они пришли на юг и дали южным племенам эту гениальную
идею - одеваться даже тогда, когда жарко. А южные племена отплатили се-
верным идеей изобразительного искусства, ведь они начинали с татуировки,
им еще не приходила мысль создать некую оболочку вокруг себя, они еще
изменяли свою собственную, а нанесение татуировки, копирующей облик при-
шельца, этот эскиз, примеренный на собственное тело, он и формировал
собственно человека, татуировка п режде всего устраняла волосатость, вот
почему мы, если разденемся, выглядим самыми голыми из животных, а раз мы
самые голые, то и интерес у нас к этому моменту обостренный, так стал
человек самым сексуальным существом, в результате чего неимоверно расп-
лодился, а когда окончательно расплодился, этот интерес кое-где стал вы-
ражаться в порнографии и во всяких там эротических шоу... Не исключено,
что ко второму пришествию мы опять полностью обнажимся. Фантаст вскочил
и удалился в другие комнаты, я испугался, уж не обнажаться ли он пошел,
но вот он вернулся, действительно в другой форме, как ни странно, это
был глухой френч защитного цвета, ремень с кобурой, где, возможно, нахо-
дился настоящий пистолет, я знал уже непредсказуемость поведения велико-
го человека и испугался еще больше, так что даже не обратил внимания на
его брюки, были ли они с лампасами или нет. Заметив в его руках книгу, я
тут же успокоился, а он сел в свое кресло и, как будто это было продол-
жением разговора, прерванного его новым переодеванием, отчеканил:
- Теперь обстановка и убор человека далеко не имеют того значения,
какое они имели в старые времена. Современный человек обставляет и уби-
рает себя по своим понятиям и вкусам, по своему взгляду на жизнь и на
себя, по той цене, какую он дает самому себе и людскому мнению о себе.
Современный человек в своей обстановке и уборе ищет самого себя или по-
казывает себя другим, афиширует, выставляет свою личность и потому забо-
тится о том, чтобы все, чем он себя окружает и убирает, шло ему к лицу.
Если исключить редких чудаков, мы обыкновенно стараемся окружить и выс-
тавить себя в лучшем виде, показаться себе самим и другим даже лучше,
чем мы на самом деле. Вы скажете: это суетность, тщеславие, прит-
ворство...
- Что вы, что вы, - поспешил заверить я, - я с вами совершенно согла-
сен! - я грешным делом подумал, что он собирается таким образом отстаи-
вать соцреализм, приукрашивание действительности как способ показать
лучшее будущее, но он, не снижая пафоса, размахивал далее книгой, зало-
жив какое-то место в ней указательным пальцем:
- Так, совершенно так. Только позвольте обратить ваше внимание на два
очень симпатичные побуждения. Во-первых, стараясь показаться себе самим
лучше, чем мы на деле, мы этим обнаруживаем стремление к самоусовер-
шенствованию, показываем, что, хотя мы и не то, чем хотим казаться, но
желали бы стать тем, чем притворяемся. А во-вторых, этим притворством мы
хотим понравиться свету... - На этом месте Померещенский споткнулся, пе-
рестал размахивать книгой, так что стало видно на обложке: В. О. Клю-
чевский. оИсторические портретып, раскрыл ее на заложенном месте и уже
по написанному прочитал: оВ старые времена личности не позволялось быть
столь свободной и откровенной...п - он протянул книгу мне, и я с удивле-
нием удостоверил точность цитаты, что подтверждало легендарную память
моего импозантного собеседника. Он еще какое-то время наслаждался моим
неподдельным удивлением, затем промолвил: - Вы теперь понимаете, почему
не приходит художник? Мое лицо неуловимо, как и лицо нашего времени... А
ведь я лишь один из тех, кто вышел из своего народа, чтобы показать его
ему же. И чем дальше, чем более зрелым становился мой талант, тем труд-
нее удавались мои портреты. Да что это я все говорю, говорю, это даже
как-то с моей стороны негостеприимно, не стесняйтесь, спрашивайте!
- Что вы, вы так интересно рассказываете, вы просто предвосхищаете
мои вопросы! Разве что хотелось бы услышать, как вы начали сочинять, -
осмелел вдруг я.
- Писать я начал едва ли не раньше, чем научился читать, а потом что
бы я ни читал, так тут же сочинял что-то подобное. К сожалению, мало что
сохранилось, ведь я долго скитался. Помню только, прочитал я оГадкий
утенокп Андерсена и написал оГадкий опенокп, сказку, как опенок стал бе-
лым грибом, а для этого проработал литературу о грибках, после чего на-
писал первую фантастическую повесть о Луне, пораженной лучистым грибком,
я там объяснил, почему в полнолуние оживают вампиры и происходят превра-
щения оборотней - это лунный грибок проникает в кровь и вызывает та-
кое-этакое...
- Здорово! Значит, уже в детстве дарование проявилось. А как оно
дальше развивалось?
- Когда я стал побольше, я мечтал стать скульптором. Ведь где бы я ни
был, в любом городе стояли скульптуры, очень тяжелые, и я тогда стал ка-
чать мышцы в уверенности, что искусство скульптора заключается в том,
чтобы громоздить камень на камень. Но это увлечение быстро прошло, так
как монотонность гимнастики с гантелями наскучила мне.
- И что потом?
- Потом я обратил внимание на мое лицо, вот тогда я и обратился к
боксу, а когда на нем уже стала пробиваться борода, я и начал пробо-
ваться в кино.
- На роль бородатых?
- Бородатых у нас еще Петр Великий запретил. Чтобы все на лице было
написано. А я стал пробоваться на иностранцев, я же одно время увлекся
иностранными языками.
- И вы пробовались на иностранных языках?
- Не обязательно, фильм бы все равно дублировался. Но вот мне доста-
лась роль египетского писца в фильме о знаменитом реформаторе фараоне
Эхнатоне.
|
BIGLIB
