 |
читали! Не беспокойтесь, это совсем не больно, представьте себе, что вы
спите, спите... Следы ваших снов, ваше подсознание как бы само проступа-
ет на вашей поверхности. И я могу предложить джентльменский набор, луч-
шие в мире тексты! Для груди, тут надо нечто подходящее на случай, если
понадобится рвануть на груди рубашку. А для ягодиц я подберу вам сюрп-
риз, вы всю жизнь будете гадать, не догадаетесь! Только самым близким вы
сможете доверить разгадать эту тайну! Я был не в силах сопротивляться и
только вспотел от жути, это вселило в меня надежду, быть может, нельзя
будет писать по потному телу. Художник слова уже подступал ко мне со
своими склянками и колющими предметами, как вдруг на его пути сгустилась
фигура в плаще и с кинжалом.
- На кого работаешь! - вскричала фигура. - Ты что не знаешь, что вся-
кий текст должен быть прежде всего зашифрован? И разве тебе неизвестно,
что всякий открытый текст, если он может попасть в руки врага, должен
быть в крайнем случае съеден? Как же он съест сам себя? На что ты обре-
каешь, художник слова, моего беспечного, спящего друга? Ведь ему еще
предстоит пройти огонь и воду...
- Вот-вот, - прошипел защитнику моему художник, - воду и огонь! Пото-
му я и хочу превратить его в рукопись, ведь рукописи не горят! На этом
месте я и уснул, наконец, или, наконец, проснулся, что в принципе одно и
то же.
* * *
Утром я взялся за свежую газету оВЧЕРА п. Сразу бросился в глаза за-
головок: ВЕСЬ ДЕНЬ С ПОМЕРЕЩЕНСКИМ. Уж не про нашу ли встречу? Да нет...
Прежде всего объявлялось, что маститый мастер стал лауреатом премии Зо-
лотого Мотылька, и весь вчерашний день в стране прошел под знаком этого
события. Вчерашний день! Уж не проспал ли я целых две ночи? Нет, число
было то, вчерашнее, когда весь мой день прошел под знаком незабываемой
встречи! О Золотом Мотыльке сообщалось, что изготовлен он из сибирского
золота, добытого в Бодайбо, где еще в прошлом веке трудился прадед ны-
нешнего лауреата. Пыльцу для крылышек выделали из якутской алмазной пы-
ли, известно, что бабушка лауреата выросла в Якутии, когда там ничего,
кроме обычной пыли, еще не видели. Мотылек был размером с обычного оле-
андрового бражника, и был тут же объявлен конкурс для умельцев, которые
будут готовы попытаться подковать Мотылька. В утренней передаче оДВАЖДЫ
ГЕРОЙ ДНЯп вы можете увидеть лауреата в беседе либо с телеведущим 1-й
программы, либо с комментатором 13-й, которые, к сожалению, пройдут в
одно и то же время, так что вы можете выбрать себе одну из этих бесед по
вашему вкусу! Я посмотрел на часы и поспешно включил телевизор, первую
попавшуюся программу, и сразу же попал на Померещенского, на нем был за-
тейливый пиджак, состоящий как бы из множества карманов, из которых вы-
совывались многочисленные носовые платки. Ведущий, некто Митя, заявил,
что все его поколение, как на дрожжах, взошло на лирике лауреата, после
чего обратился к пиджаку лауреата:
- От Марка?
- От Кардена, - важно ответил лауреат.
- А правду ли говорят, что когда-то все эти карманы были внутренние,
когда вам еще было что скрывать?
- Я никогда ничего не скрывал, тем более в карманах. Но правда, что
некогда эти карманы были внутренние. Я еще на Сицилии бывал в этом пид-
жаке, да и в прочих влажных местах, потому я сильно потел, вот и приш-
лось пиджак перелицевать, зато английское сукно выглядит как новое, и
опять-таки с модой совпадает. Это еще навело меня на мысль перелицовы-
вать старинные сюжеты, так чтобы приходилось впору охочему до новизны
читателю...
- Но у вас же есть еще и другие пиджаки, - наседал Митя.
- Есть, но этот мне особенно дорог. Однажды в Белом доме я ожидал
встречи с президентом Рейганом, я волновался, ведь мы оба еще и артисты,
и все никак не мог прикинуть, какую он роль сыграет, и что сыграть мне.
И тут выходит Рейган, и в точно таком же пиджаке! Скованности как ни бы-
вало, наши пиджаки распахнулись навстречу друг другу и обнялись. И в
знак дружбы между нашими народами мы обменялись пиджаками.
- Так значит, это вы сейчас находитесь внутри бывшего пиджака амери-
канского президента! - восторженно подпрыгнул Митя, почему-то вцепившись
за лацканы собственного, морковного цвета пиджака.
- Не совсем, - тут же огорчил Митю обладатель настоящего пиджака. -
Однажды я по рассеянности забрел в метро, и в мой вагон набилось столько
моих почитателей, что я вышел из него без единой пуговицы, вот и приш-
лось пуговицы заменить, видите, антикварные теперь, с двуглавым орлом...
- Дорогие телезрители! - перебил его ведущий. - Если вы, если кто-то
из вас нашел в московском метро пуговицу от пиджака, скажем так, сразу
двух великих людей, просьба позвонить нам, мы обязательно пригласим вас
в нашу студию!
В это мгновение раздался оглушительный взрыв, словно взорвался теле-
визор, на экране которого разваливался самолет, во все стороны летели
обломки, наконец рассеивался дым, и на земле из-под кучи трупов выкараб-
кивался, блистая зубным протезом, сам Померещенский и произносил своим
лирически-поставленным голосом: оЛетайте только самолетами!п Когда-то я
очень пугался при появлении этой рекламы, безусловно не я один, но потом
была проведена успешная разъяснительная работа, всех удалось убедить,
что хорошая реклама вовсе не должна действовать на кору головного мозга,
а только на подкорку, потому она и достигает своего, несмотря на первич-
ное отвращение неопытного обывателя. Успел ли я переключиться с подкорки
на кору, но я опять увидел сияющего Померещенского и Митю с телефонной
трубкой в руке: оУ нас звонок! - сообщил Митя. - Алло, говорите, вы в
эфире! - Я в эфире? У меня вопрос: что было раньше отснято, реклама воз-
духоплавания или ваше интервью, то есть, я бы хотел узнать, действи-
тельно ли жив Померещенский? - Жив, жив, мы сейчас его спросим, и он да-
же заговорит - вот вы, - он обратился к живому, - вот вы во всех облас-
тях искусства, даже бессловесных, сказали свое слово. Что такое для вас
постсовременное искусство?
- Постсовременное искусство? Вообще говоря, постсовременное искусство
также отличается от современного, как жизнь после жизни отличается от
жизни. Ближе всего к этому видеоклип, ну, например, - двое поют, вернее,
за них поют, а они ездят вдвоем на велосипеде-тандеме, крутят педали в
разные стороны, но едут все-таки в одну по этакой клетчатой спирали,
вроде развертки шахматной доски, протянутой в облака над Гималаями, а
вокруг шахматные фигуры, уступая место поющему велосипеду, разбегаются в
разные стороны и выскакивают друг из друга как матрешки, танцуют и в то
же время навязывают друг дружке кровавые восточные единоборства, на них
падает белый снег сверху, а снизу их хватают за уже отсутствующие ноги,
изрыгая огонь и пепел, морские чудовища, всплывающие вместе с океаном,
пока все вместе не проваливаются в квадрат Е4, и песня, в которой были,
разумеется, всякие слова, проваливается тоже.
- Я тащусь, - откликнулся Митя, - а то все фигню нам продают за кли-
пы, да и пипл тащится, я думаю!
- Кто? Куда тащится? Какой пипл? - выдал в себе человека старой зак-
васки представитель посткультуры.
- Какой пипл? - отреагировал Митя, - да наш, построссийский. Я бы по-
пытался определить вашими словами: пипл, это до предела демократизиро-
ванный народ, сплоченный вокруг видеоклипа, который нас тащит в светлое
настоящее. А вот что у нас будет после видеоклипа, что-нибудь его переп-
люнет, а, вопрос на засыпку?
- Что будет? - Померещенский не моргнул глазом. - Будет видеоклимакс!
Я зажмурился и зажал уши, по моим впечатанным в подкорку расчетам
должен был сотрясти эфир очередной рекламный взрыв, но я, видимо, прос-
читался. Митя изображал полный экстаз, но тут снова звякнул телефон.
- Говорите! - скомандовал Митя, и голос из трубки попросил, не может
ли лауреат исполнить свой знаменитый шлягер - Волга, Волга, мать род-
ная...: - Ах, так это вы написали, - возник Митя. - Так вы нам споете?
- Я мог бы и спеть, но не хочу, не настроен. К тому же, если честно
говорить, не все народные песни написаны мною. Хотя и посвящена эта пен-
ся предку моему Стеньке Разину...
- О-о-о! - почти запел Митя. - Вы же пра-пра-кто-то знаменитому русс-
кому народному разбойнику. В этой связи - что вы думаете о нашем крими-
нальном мире? Может ли внук сегодняшнего российского мафиози стать
большим русским поэтом?
- Молодой человек! - осадил его большой поэт. - Во-первых, Разин в
отличие от всякого сброда был интеллигентным человеком. Да-да! Он гово-
рил чуть ли не на десяти языках, и по-персидски, а с матерью, турчанкой
- по-турецки, он и на Соловки к святым старцам ездил. И разбой, как ис-
тинно народный промысел, - это во-вторых, еще ждет своего Разина. И что
касается российских мафиози, то это больше по вашей части, вы же ин-
тервьюируете нынешних знаменитостей...
Митя поспешил сменить тему разговора:
- Я понимаю, это у вас наследственное, болеть за Россию. Что бы ска-
зали вы о России, - Митя незаметно покосился на часы.
- Россия - это опиум для народа, - ошарашил зрителей потомок разбой-
ника, - можно даже сказать, опиум для разных народов. Но теперь у каждо-
го народа свой собственный опиум.
- Как вы так можете говорить о свободе! - возмутился Митя и постучал
пальчиком по циферблату часов. - Вы так нам опиумную войну накличете!
- Причем здесь свобода, свобода - это простое желание, содержащее в
себе возможность исполнения. А опиумная война, она и так идет, причем в
так называемых лучших умах, война симметричных структур вроде Восток
-Запад, только увеличивающих хаос своим затянувшимся противостоянием, а
уж как велик вклад поэтов и мыслителей в это противостояние, - вития ви-
тийствовал, не обращая внимания на Митю, постукивающего по часам: - Рос-
сия - это необходимый оптимум хаоса, который уравновешивает Запад с его
порядком, скажем так, положительным, и восток, с его порядком, скажем
так, отрицательным. А неблагодарная Европа никак не возьмет этого в
толк. И мы хотели надеть эту Европу себе на голову, как наполеоновскую
треуголку, думая, что от этого станем европейски образованными. А Европа
всегда была готова сесть на нас, как на ночной горшок, не рассчитывая на
такое будущее, когда и ей придется примерять нас на свою голову!
Митя постучал уже не по часам, а по своей голове, отчего вития речь
свою остановил, дав Мите возможность успеть задать еще вопрос:
- Вот вы говорите, как поете, а ведь вы же утверждали, что с развити-
ем очевидного, то есть визуального языка, речь постепенно утратит свое
значение?
- Ну да, я же писал об этом: Я последний поэт электронной деревни! Мы
и видим сегодня, как язык все больше отстает от искусства, от культуры
вообще, а потом надобность в нем отпадет, зачем он, когда можно будет
общаться, рассматривая совместно один и тот же видеоклип...
- Я согласен, - согласился поспешно Митя, - пусть даже прогресс лишит
меня моей работы, но, как говорится, из песни слова не выкинешь, как же
совсем без слов?
- Да просто слова будут не те и не так применяться! Ну, мои-то слова
все равно останутся. Ведь известно, что все есть текст, надо только во
всем найти такое разложение, чтобы получились буквы этого текста, потом
эти буквы можно будет так складывать, чтобы получался опять-таки новый
текст, его надо складывать в уме так, чтобы ум был доволен, а чтобы этот
процесс совпадал с очевидностью, то есть с визуальностью, то будут уже
не говорить, а только петь, мы на пути к этому! И еще как петь! Ведь
когда все поют, то никому в отдельности не будет стыдно за то, что он не
умеет петь, и это отнюдь не пение хором, а каждый при этом держится за
свою идентичность и поддерживает свой имидж. К тому же исчезновение сты-
да разовьет нам еще недоступные глубины подсознательного!
И тут Митя, хватившись, пожалел, что лауреат так и не спел ничего,
поблагодарил за содержательную беседу, пообещав в следующий раз интервью
с человеком, который согласился быть снежным, если интервью будет
эксклюзивное, а лауреат поймал со стола огромной пятерней Золотого Мо-
тылька и исчез с экрана. Я снова обратился к газете, где вычитал, что
еще до телевизионной беседы лауреат общался с японским радио (почему не
чайная церемония?), где его пытали о влиянии дзен-буддизма на российскую
прозу, поэзию и экономику. Померещенский доложил, что дзен пустил в Рос-
сии глубокие корни еще в незапамятные времена, о чем говорит старинная
поговорка: слышал дзен, да не знает, где он! К сожалению, последующие
поколения заменили дзен на звон, хотя почему к сожалению, возможно, рос-
сийский звон и есть дзен. Беда в том, что стали понимать не скрытый,
мистический смысл, а действительно звон, отчего в России произошли необ-
ратимые неприятности, когда колокола переливали на пушки, ибо глухая
публика переставала слушать волшебный звон. При сем поэт попросил тиши-
ны, после чего заслышался легкий звон, и поэт объяснил, что он пощелки-
вает пальцем по Золотому Мотыльку. И тут он поведал о своем паломничест-
ве на священную гору Фудзи-Яма, ибо был ему знак, что между ямой Фудзи и
кратером Этны должно быть глубинное сообщение. Ему одному было явлено,
как это установить, и он получил-таки возможность удостовериться в этом:
|
BIGLIB
