 |
уютно устроившись, мы засыпаем между нашими мужчинами, под их тихий храп
и вздохи. Засыпаем, чтобы завтра утром все начать сначала.
("Искательница половых приключений")
Счастливый случай
Клянусь своим членом, но все, что случилось со мной недавно, -
чистейшая, как святая сперма, правда. Время - без четверти шесть утра.
Автобус пуст, если не считать спящего молодого человека, который всегда
сидит впереди салона, уткнувшись головой в стекло. Сегодня появился
новый пассажир - светловолосая девушка, занявшая место на заднем
сиденье. "Мое место", - мысленно отмечаю с досадой (я должен всегда
сидеть сзади - там безопаснее, поэтому забиваюсь в противоположный от
нее угол на заднем сиденье). Я чертовски устал, не выспался и мечтаю
лишь, как бы поскорее уснуть, оказаться в стране грез хотя бы на два
часа, в течение которых автобус будет везти нас до центра.
Перед тем как уснуть, украдкой бросаю взгляд на соседку, одетую в
линялые широченные штаны, просторные, как двухместная палатка. У нее
светлые совершенно короткие, не длиннее одного сантиметра, волосы, в
ушах крупные блестящие серьги. Высокая грудь красиво оттопыривает белую
футболку, ее хозяйке лет восемнадцать-девятнадцать. Все это меня
настолько будоражит, что поначалу думаю, что вряд ли теперь усну. Но это
поначалу, когда же на конечной остановке просыпаюсь, в автобусе уже
никого нет.
На следующее утро эта милая нахалка снова сидит на моем месте. "Ты
что, всерьез решила не давать мне спать?" - брюзжу я про себя, плюхаясь
на свое вчерашнее место. На какую-то долю секунды наши глаза
встречаются, но тут же расходятся на безопасное расстояние.
На третий день становится ясно, что она облюбовала этот рейс
всерьез и надолго. "Что ж, не возражаю, - думаю я, - в компании даже
веселее. Ты, наверное, находишь меня чертовски потешным - эдакий спящий
хорек. Может, я к тому же храплю - кто знает?"
На четвертый день, как обычно, влезаю в автобус, кошусь в ее
сторону - мое отношение к ней постепенно переросло в обыкновенную
транспортную любовь (и я с огорчением вынужден признать, что по всем
признакам чувство мое безответно). И тут я вдруг вижу, что она сунула
левую руку в боковую прорезь своих необъятных штанов, и у меня нет почти
никаких сомнений относительно того, чем она сейчас занимается, сидя с
закрытыми глазами. Я остолбенело смотрю на нее и вижу, как ее правая
рука медленно поднимается к груди и начинает ее массировать медленными
круговыми движениями.
О господи!
Автобус, хоть и рейсовый, на этом маршруте пассажиров раз-два и
обчелся, да и водитель сидит, отгороженный от салона плексигласовым
экраном и занавеской, - значит, шансов, что кто-нибудь что-то заметит,
мало, 3а каких-нибудь две секунды мой одноглазый бандит превращается в
подобие флагштока, а она вдруг открывает глаза и устремляет взгляд прямо
на... меня! Я молниеносно отворачиваюсь и делаю вид, будто меня безумно
интересуют огромные ели, стоящие вдоль моей стороны шоссе. Это не мешает
мне видеть ее отражение в оконном стекле. Я вижу, как она все быстрее и
- 67 -
быстрее работает руками, но не могу разглядеть, смотрит ли она
по-прежнему на меня. И в тот момент, когда замечаю еще одну необычайно
стройную ель и любовь к природе вспыхивает во мне с новой силой, я вдруг
слышу, как соседка издает едва слышный стон. Красивый, милый,
чувственный, возбуждающий женский стон. Положение у меня в брюках
становится нестерпимым, но как бы там ни было, мне ничего другого не
остается, как терпеть. О том, чтобы сменить позу, не может быть и речи.
Я по возможности еще усерднее таращусь на ели, делая вид, что, кроме
них, для меня ничего не существует, а мое тело распирает от желания,
которого с лихвой хватило бы на целый гвардейский полк.
Она выпрыгивает из автобуса на две остановки раньше меня.
Добравшись до работы, я прямиком ковыляю в туалет, где плыву, едва успев
расстегнуть молнию брюк.
"Прощай, красивый сон, - думаю я, стоя на остановке в ожидании
автобуса на следующее утро. - Вряд ли я когда-нибудь еще тебя увижу".
Но, войдя в автобус, вижу ее на прежнем месте, Я собираюсь было сесть в
середине салона, как вдруг мы встречаемся взглядами. Она смотрит на
меня, улыбаясь. Я краснею, понимая, что бой проигран, игра продолжается.
И сажусь на привычное место. Но ничего не происходит. Всю дорогу до
города она сидит, уткнувшись в журнал, и выходит на той же остановке.
Все начинается на следующий день. Она одета в джинсы поверх
купальника - мода, которую я очень скоро получаю возможность оценить по
достоинству, ибо моя соседка вдруг расстегивает молнию, распахивает
джинсы и спускает их до самых колен. Затем упирается ногами в переднее
сиденье и двумя пальцами оттягивает в сторону оранжевый купальник. Все
происходит без единого слова, мы лишь время от времени переглядываемся,
а уж проблемы выбора между елями за окном и этим импровизированным
спектаклем для меня просто не существует, Волосы у нее на лобке светлые,
почти белые.
Она мочит средний палец левой руки во рту, медленно проводит им по
ложбинке между грудями вниз, к пупку, по плоскому загорелому животу и,
наконец, он полностью исчезает в вульве. Она начинает осторожно водить
пальцем вверх-вниз, правой рукой массируя грудь, а меня опять распирает
от желания.
Продолжая шалить левой рукой, правой она открывает свою сумочку и
достает оттуда... ножницы! Затем берет и, не моргнув глазом, разрезает
купальник в паху. Эластичная ткань расходится, закручивается в волан
вокруг вульвы, а палец движется все быстрее. Я сижу и смотрю на это,
разинув рот, не веря в реальность происходящего - когда я в последний
раз читал в газетах об эксгибиционистах женского пола? А шоу тем
временем принимает новый фантастический оборот: это милое создание
вынимает из сумочки пластиковый фаллос телесного цвета. Она сперва берет
его в рот, как бы проверяя на вкус, затем подносит массивную каучуковую
головку к своей половой щели, вставляет ее туда и начинает медленно
вращать. У меня возникает опасение, что все это плохо кончится, мне
кажется, что эта штукенция слишком велика для ее юного тела. Но я,
видно, плохо знаком с анатомией, потому что в конце концов ей удается
всунуть в себя эту громадную штуковину целиком. А сделав это, она
начинает медленно, потихоньку вынимать ее оттуда, потом снова так же
медленно всовывать и при этом неотрывно смотреть на меня своими синими
глазищами.
Проделав эту операцию раз пять или шесть, она откидывает голову
назад, и я вижу, как ее тело начинает биться в оргазме. Почти целую
минуту она лежит неподвижно, потом натягивает штаны и заправляет в них
свой купальник.
- 68 -
Все это время я сижу с самой сильной эрекцией за последние три года
и сгораю от стыда, что не внес свою лепту в столь блестящее шоу. И вдруг
эта добрая фея придвигается ко мне, я закрываю глаза, утыкаюсь носом в
ее волосы, от которых пахнет лимоном, и чувствую, что она сразу же
переходит к делу: одним рывком расстегивает мне ширинку и извлекает на
свет мою вибрирующую твердую плоть. Неожиданно крепко сжав ее в кулаке,
она начинает быстро и уверенно водить рукой вверх-вниз... Уже после
двух-трех ее движений чувствую, что изнутри меня распирает от горячей
спермы, и в самый последний момент, перед тем как начинается бурное
толчкообразное извержение семени, она плотно сжимает свои ярко-красные
губы вокруг моей головки, и ее рот превращается в мокрый, горячий и
тесный спермоприемник.
А вот и ее остановка...
("Потрясенный приап")
Двое
Он уснул, но проснулся, когда автобус вдруг выехал на ухабистую
горную дорогу. Он лежал щекой на чем-то мягком и теплом, а грудью - на
чем-то теплом и твердом. На задней площадке микроавтобуса, где они
лежали вповалку, качало и трясло. До него доносились голоса тех, кто
сидел впереди и разговаривал с водителем, чтобы тот не уснул.
Они направлялись за перевал кататься на горных лыжах, поздно
выехали, и поэтому пришлось провести полночи в автобусе. Трое сидели
впереди, а шестеро лежали здесь, сзади, на матрацах и одеялах: он сам,
трое парней и две девицы.
Когда он проснулся, было совсем темно, на расстоянии вытянутой руки
ничего вообще не было видно, а вокруг себя он слышал, как сопят спящие и
как кто-то беспокойно ворочается во сне. Вдруг до него дошло, что щекой
он лежит на чьем-то бедре. От него-то и исходило тепло. Пошевелив
ногами, он уперся в чью-то голову и понял, что во сне он развернулся на
сто восемьдесят градусов. Осторожно приподняв голову, он почувствовал
легкий запах человеческого тела и вдохнул полной грудью нежный аромат
чужого пота. Его бросило в жар, он стал лихорадочно гадать, кто бы это
мог быть. Он знал всех за исключением Генриха. Он видел, как тот вошел в
автобус, но в пути он едва осмеливался смотреть на него - настолько тот
был красив.
После того как автобус выехал на ровную дорогу, он с предельной
осторожностью повернулся лицом к тому, на чем до этого покоилась его
голова, и медленно, сантиметр за сантиметром, стал скользить губами
вверх по бедру к мягкой выпуклости в паху. Когда тело под ним вдруг
беспокойно зашевелилось, он на мгновение замер, притаился, как мышь, не
дыша. Потом так же осторожно двинулся дальше, ощутил подбородком мягкое
вздутие в промежности, почувствовал носом характерный запах пота,
услышал биение собственного пульса, когда мягкое под его подбородком
стало вдруг превращаться в твердое. Вот это номер!
Он решил, что это наверняка Генрих. Двое остальных парней были
несомненные натуралы - каждый был со своей девушкой. О нем никто ничего
не знал. Когда он увидел Генриха, то просто обалдел. На вид лет
девятнадцать-двадцать, как и ему самому, длинные, темные, вьющиеся
волосы, большие карие глаза, твердый мужской взгляд, который, кажется,
- 69 -
просверливает тебя насквозь, слегка насмешливая улыбка, от которой
чувствуешь себя чуть ли не голым.
Он напряг всю волю, сдержанно улыбнулся в ответ. "Показалось, -
успокоил он себя. - Не расслабляйся". Он моментально возбудился. Качка и
тряска в автобусе сделали свое дело. Теперь он весь горел от желания.
Одного лица Генриха, стоявшего перед его внутренним взором, было
достаточно, чтобы его охватил трепет, а тут он лежал, уткнувшись лицом
в...
Сердце бешено колотилось, и он не мог осмелиться и пойти еще
дальше, хотя сгорал от вожделения. может, рискнуть? О нем никто ничего
не знал. Мог получиться скандал. "Расслабься, - говорил он сам себе. -
Постарайся уснуть" - он закрыл глаза.
Тело под ним снова зашевелилось, у него в ногах кто-то забормотал
во сне, Внезапно ноги, на которых он лежал, разъехались в стороны, и он
почувствовал, как таз слегка приподнялся, прижав промежность к его лицу.
Твердое, от которого чуть не лопалась ткань брюк, уперлось ему прямо в
губы. Он лежал тихо как мышь, двигаясь лишь в такт движениям автобуса, и
когда машину потряхивало, его голова ходила туда-сюда, а губы елозили по
твердому.
Наконец он открыл рот, заметив, что дрожит и что сердце готово
вырваться из груди, и как можно осторожнее обхватил губами то, что
распирало штаны изнутри. Оно оказалось довольно толстым и широким.
Медленно и очень аккуратно он стал скользить открытым ртом вверх, едва
касаясь зубами твердого. Толще всего он был внизу, у корня, и... нет, он
был таким же толстым по всей длине - и длина эта была приличной.
Открытый рот, скользя, добрался до ремня, но на этом не остановился,
протиснулся под пояс, внутрь штанов. Полный кайф! Осторожненько, нежно
|
BIGLIB
