 |
его обратно в штаны. Кристина так и осталась стоять на карачках, должно
быть у нее кружилась голова, потому что она слегка раскачиваясь из стороны
в сторону и была не в силах ни встать, ни даже упасть на землю.
Обернувшись, я увидел, что Амос уже заканчивает с Меджи. Он сверху донизу
разорвал ее платье и теперь она совершенно голая лежала на земле, а он,
широко расставив ноги над ее лицом, задвигал туда свой орган. Я все
смотрел, а в это время его черный член то влезал, то вылезал из ее рта.
Если бы другой мужчина делал это с Меджи, девочкой, которую я сам для себя
выбрал, я бы ссал кипятком, но это был Амос, так что все это дело
внутрисемейное.
Так или иначе, Амос опять начал свое подвывание, а я знал, что это
означает, и Кристина с Меджи тоже уже узнали. Голова Меджи, схваченная
руками Амоса, задрожала, потому что он начал обстреливать семенем ее мозги,
а она только беспомощно это сглатывала. Наконец он победно улыбнулся, а
Меджи в это время смотрела вперед невидящим взглядом, ее большие зеленые
глаза затуманились, а изо рта вытекала и капала на землю струйка толстой
комковатой спермы.
Тут я было решил, что все, хватит, пора уходить и почти что нежно похлопал
Кристину, которая по-прежнему стояла на четвереньках, по промежности,
покрытой редкими коротенькими светлыми волосиками, сейчас призывно
распахнутой, с отвисшими покрасневшими губами, мокрыми от моей спермы.
Похлопал совсем легонько, но она совсем обессилела, поэтому повалилась
вперед, головой уткнулась прямо в пах кавалера, а руками для равновесия
ухватилась за его ноги. И тут мне пришла в голову одна идея.
- Послушайте, шлюшки,- сказал я,- вы теперь освободились. Мы вами довольны,
вы хорошо поработали. Только кавалеров ваших жалко - они только смотрели.
Правда, и этого им довольно, видите, как гвоздики у них встали.
На самом деле членики у этих говнюков не очень-то и встали, только немножко
приподнялись. Да и размерчики были не чета нашим черным.
- Так что теперь,- продолжил я,- ты, Кристина, встань на колени перед этим
говнюком, ты, Меджи, перед тем, и руками покачайте их немножко.
Девочки беспрекословно повиновались. Они были уже настолько сломлены, что
не только готовы были позволить делать с собой все, что угодно, но и сами
готовы были принять в этом живое участие. Амосу я велел достать трусики
Кристины, которые он закинул в кусты, а заодно и те, которые я содрал с
Меджи около машины. Трусики эти (между прочим, не очень уж чистые),
пахнувшие мускусным запахом девственности, теперь уже потерянной, мы
поднесли к носам мальчишек.
Зрелище было прекрасное. Привязанные к дереву и друг к другу говнюки,
красные от стыда и одновременно возбужденные, да настолько, что двигают
бедрами навстречу своим сучкам. Две изнасилованные школьницы, уже
безразличные ко всему и ничего поэтому не стыдящиеся, стоят перед этими
говнюками на коленях и руками поглаживают и немного шевелят из стороны в
сторону их органы, теперь уже действительно поднявшиеся.
- А теперь яйца им полижите.- Опять беспрекословное повиновение. Мальчишки
уже, кажется забыли, что они связаны, что их девицы изнасилованы. Лица этих
говнюков покраснели, глаза полузакрылись, они пускали слюни от возбуждения
и двигали своими бедрами взад-вперед. Тут я уже тоже не выдержал:
- Хватит, шлюхи. А то ваши кавалеры еще кончат. И давайте раком
становитесь. Да не так, носиками их члены обнюхивайте,- сказал я, а сучки
опять повиновались. Ну а я опять достал из штанов свою дубинку, вновь между
прочим затвердевшую, и пристроился к заднице Меджи, Кристину-то я раком уже
имел. Амос тоже не терял времени даром - засунул член в Кристину. Девки
наши опять начали трястись, а у кавалеров вновь расширились глаза и они
пытались притронуться члениками к девицам - руки то у самих были связаны, а
ощущений хотелось.
Глядя на это я придумал еще одну штуку. Мы с Амосом перевернули своих девиц
так, чтобы они упирались своими промежностями в нос мальчишкам и
одновременно отсасывали нас. А говнюкам я приказал сесть на землю и
вылизывать мокрые, пышущие жаром влагалища, покрытые слизью, кровью и нашей
спермой. Говнюки сначала пытались отвернуть свои лица в сторону, но я
прикрикнул на них и они сначала подчинились, а потом и вовсе вошли во вкус.
А девки, как ни странно, стали от этого возбуждаться, лица и даже шеи у них
покраснели и они стали шумно дышать - должно быть им было приятно, что с
ними занимаются их мальчики. Когда мы глубоко запихивали члены шлюшкам в
глотку, те еще теснее прижимались к лицам своих кавалеров, а эти говнюки
только отфыркивались.
- Амос, смотри!- воскликнул я увидев подергивания кавалера, стоящего передо
мной.
Я крепко шлепнул Меджи по заднице, она отвела ее в сторону и мы увидели
лицо этого щенка. С его носа на подбородок стекали густые сопли нашей
спермы, глаза он закатил, а из горла вырывалось какое-то подвизгивание. Так
что я опоздал отстранять кавалера от промежности девицы. Из его члена прямо
в лицо Меджи пару раз брызнула тугая струя, он покачнулся и осел.
Так мы их и оставили - возбужденных мальчишек, сидящих голыми задницами на
земле и стоящих раком много раз изнасилованных уставших девиц, уткнувшихся
грязными и оплодотворенными влагалищами в лица своих кавалеров.
Это была очень веселая ночь, но и Амос стал пообразованнее насчет девок.
Годом позже он зашел в школу, в которой учились Кристина и Меджи.
Оказывается, той ночью мы увеличили черную расу - через девять месяцев обе
девушки родили. Амос гордится этим и всюду хвастает. Он считает, что один
из этих младенцев его. А я уверен, что младенец Меджи мой, и возможно
Кристинин тоже. Так что мы иногда спорим, у кого из них чей ребенок, но на
самом деле для меня это не имеет значения - чей я отец, а чей дедушка.
История четвертая
Иногда перерывы между моими приключениями были очень малы, а иногда
растягивались на месяцы. В этом случае я только рассматривал все
возможности и не торопился. Тогда я находил свои старые жертвы и смотрел,
что с ними приключилось за это время.
Однажды я прогуливался вместе со своим восьмилетним сыном Кевином и увидел
девушку, которая спускалась по дороге из магазина. Было лето и одета она
была очень легко. Шла она весело, вприпрыжку и, вероятно, наслаждалась
летними каникулами, ведь уже через несколько недель должны были начаться
занятия в школе. Это была шатенка среднего роста. Мне показалось, что ей
было не больше 14 или 15 лет. Еще издали, от автомобиля я обратил внимание
на ее симпатичное невинное личико. Ее грудки были еще маленькими, но,
наверняка, твердыми, а бедра уже сформировались, как у взрослой женщины,
они были красивы и плавно выступали из-под платья. Как только я увидел ее,
мой член начал пульсировать. Я понимал, что еще никакой мужчина не побывал
у нее во рту или между ее бедрами, так что я мог стать первым.
Она должна была пройти мимо маленького ручья, где росло много деревьев и
кустов. Недалеко была пара зданий, около них двигались люди, так что место
для моего приключения было опасное. Но я действительно очень хотел эту
девушку, очень хотел, чтобы случай поместил моего черного младенца в ее
живот. Поэтому я решил, что игра стоит свеч, только сделать все надо очень
быстро. Я сказал Кевину, что сейчас немножко позабавлюсь, а он может на это
дело посмотреть и что ему тоже будет интересно. Так что я припарковал
автомобиль и мы побежали к ручью.
Еще в прошлый раз я пожалел, что у меня не было с собой фотоаппарата,
поэтому все последнее время возил его с собой. Так что я велел своему
мальчику захватить его из машины. Я еще раньше хотел снимать своих девушек
и то, что я делал с ними. Фотографии ведь могли получиться такими, что не
грех было бы их и продавать.
Так или иначе, я ждал. Я был очень возбужден, и из-за девушки, и из-за
опасности.
На самом деле я даже не был уверен, что девушка пройдет там, где я
собирался ее поджидать. Но уже через минуту после того, как мы спрятались,
я ее увидел. Она действительно была очень симпатична, с красивыми
загорелыми ногами и небольшими задорными сиськами. Говно, я не мог больше
ждать! Я рассчитал свой прыжок, кинулся и схватил ее. Одной рукой я зажал
ей рот, другой схватил за грудь и потянул ее вниз в кустарник.
Она так удивилась, что сначала только удивленно взвизгнула. Лишь через пару
секунд она начала бороться и кричать. Я ударил ее и показал нож:
- Молчи, сучка!
Ее большие голубые глаза наполнились страхом, она начала дрожать, но сразу
замолчала. Я посмотрел вокруг, но не увидел никого, кто мог бы увидеть или
услышать нас. Однако копы могли в любой момент сюда заглянуть. Так что я
решил сделать свою работу как можно быстрей.
Я чувствовал, как она извивается в моих руках, как пахнут ее духи, какая у
нее мягкая талия и твердая грудь и возбудился от этого еще сильнее.
Дотронувшись своим голодным пульсирующим членом до ее бедер, другой рукой я
схватил ее за блузку. Сиськи у нее были маленькие и твердые, а небольшие
соски как будто окаменели. Может быть она возбудилась, ведь я знаю, что
многие школьницы мечтают быть схваченными черным мужчиной, возможно это
была сладкая мечта и этой девочки. Так или иначе, я от души лапал и месил
ее девственное мясо.
- О, пожалуйста, не надо...- шептала девушка. Она дрожала и до смерти
испугалась, но вроде бы уже поняла, что сопротивляться не стоит.
Я посмотрел на ее лицо. Она действительно была симпатична, может быть, от
молодости - веснушчатые щеки, аккуратненький ротик с красными губками.
Должно быть она израсходовала пол-тюбика помады этим утром, желая выглядеть
повзрослее. Я наклонялся и жестко поцеловал ее в губы, она попыталась
отстраниться. Говно, я умел целоваться! Я засунул свой длинный толстый язык
в ее рот, и немного пошевелил им внутри. Ее глаза закрылись. Я понимал, что
ей противно чувствовать во рту мой язык, но через минуту-другую во рту
будет еще кое-что, и это кое-что внушит ей куда большее отвращение.
Я услышал щелчок. Это был Кевин, фотографирующий нас. Звук возвратил меня к
действительности. У меня было очень мало времени на занятия с этой
школьницей, если я не хотел быть пойманным, когда стану делать из этой
хиппующей девчонки свиную отбивную.
Так что я поставил ее на колени. Она открыла рот и собралась кричать, но
было ясно, что она не борец - слишком молодая и слишком испуганная. Это
тоже хорошо, иначе у меня могло бы не хватить времени сделать из нее
тряпку.
Так или иначе я достал член. Ее глаза сразу расширились, когда она его
увидела - черномазого, толстого, полностью вертикального, да вдобавок еще
пульсировавшего. Судя по ее взгляду, держу пари, никогда раньше она даже не
видела живого члена, хотя бы даже не такого большого и мощного. Это хорошо,
пришло время дать этому младенцу образование:
- Немножко полижи и пососи меня, тогда отпущу. Только условие - глотай!
Она не отвечала, только смотрела на меня большими испуганными глазами. Я
схватил ее за волосы и начал подталкивать ее лицо вниз к своему нетерпеливо
ожидающему органу. Ее шея была напряжена, немного сопротивляясь, но голова
медленно наклонилась. Тем временем мой мальчик вовсю снимал. Я велел ему
тщательно проверить, чтобы пленки хватило и на дальнейшее, ведь в запасе
был только один рулон.
Когда головка члена коснулась этих полных красных губ, я уже был готов тут
же кончить. Девушка твердо сжала губы, эта сучка не хотела делать то, что
ей было приказано. Я грубо дернул ее за волосы, она чуть взвизгнула от
боли. И только тогда ее губы медленно раздвинулись.
- О-о-о!- стонал я, а моя длинная черная змея скользнула в ее лицо. Я
переместил член к левой щеке, потом к правой. На щеках у нее попеременно
стали появляться большие пульсирующие выпуклости. Это выглядело прекрасно -
ее молодое веснушчатое лицо, а между полными красными губами - черный член
с набухшими венами. Я чувствовал ее зубки и небольшой приятный язычок. Ее
глаза широко открылись и беспомощно смотрели на мой толстый черный прут, то
влезающий, то вылезающий из нее.
Я начал иметь ее в рот. Девушка отнюдь не была сосуньей, никакого опыта у
нее явно не было. Она только затягивала его, как соломинку, и даже не
знала, как использовать язык. Ну ничего, вид молодой белой школьницы,
сосущей мою мужественность, восполнял мне недостаток ее навыков. Может быть
я или другой черный когда-нибудь воспользуется тем опытом, который она
сейчас получала. А тем временем она должна поработать для меня. Было тихо,
не было слышно ничего, кроме ее сдавленных всхрипываний, причмокивания и
ударов моих волосатых яиц по ее лицу. Я продолжал возможно дальше
засовывать член в ее рот и был теперь способен ощущать его внутри. Говно,
один или два раза я так глубоко его загнал, что мне даже показалось -
вот-вот он высунется через ее затылок.
Тем временем мой мальчик внимательно смотрел на нас и широко улыбался. Это
было образование и для него.
Через несколько секунд я почувствовал, что сперма начала подниматься вверх
от моих больших яиц. Я двумя руками крепко схватил девушку за голову, зажал
ее и напрягся. Она поняла, что я кончаю - все ее тело застыло, кулаки
сжались. И тогда я взорвался.
- О-о-о!- вопил я, обстреливая семенем ее мозги.
Девочка попыталась застонать, но ее рот был заткнут членом, и тогда ее
начало тошнить. Она попробовала отстраниться, но я крепко держал ее голову
прикрепленной к моему плюющемуся органу. Она содрогнулась, но начала
глотать с такой скоростью, как только могла. Я же продолжал кончать,
|
BIGLIB
