 |
к главному зданию крыло дома, Ивонна, шедшая немного впереди, остановилась
и, подождав остальных, сняла с подошедшей О. сандалии. Переступив порог,
О. увидела за дверью большую светлую комнату. Куполообразный потолок
поддерживали две небольшие стоящие, примерно, в двух метрах друг от друга,
колонны. В дальней половине комнаты было сделано нечто, напоминающее
помост, невысокий, в четыре ступеньки, который, образуя полукруг, тянулся
от стены к колоннам. Между колоннами он резко обрывался. Пол и помост были
застелены красным войлочным паласом. Такого же красного цвета были и
стоящие вдоль белоснежных стен плюшевые диваны. Справа от двери
располагался камин. У противоположной стены на низком столике стоял большой
проигрыватель и рядом лежала кипа пластинок.
-- Это наш музыкальный салон, -- улыбнувшись, сказала Анн-Мари.
О. только потом узнала, что сюда можно было попасть и непосредственно из
комнаты Анн-Мари, через дверь, находящуюся справа от камина.
О. усадили на край помоста, точно посередине между колоннами. Ивонна
закрыла стеклянную дверь и опустила жалюзи. В комнате стало темнее. О.
заметила, что входная дверь была двойной и, удивившись, спросила об этом
Анн-Мари.
-- Это чтобы никто не услышал, как ты будешь кричать, -- засмеявшись,
ответила женщина. -- Стены этой комнаты проложены пробковыми плитами, они
глушат звук, и снаружи ничего не слышно. Так что, ложись.
Взяв О. за плечи, она уложила ее спиной на мягкий войлок, потом подтянула
немного на себя. Ноги О. свешивались с края помоста. Руки ее Ивонна
закрепила в торчащем из помоста металлическом кольце. Потом она подняла ее
ноги, пропустила через браслеты на лодыжках идущие от колонн ремни, и О.
неожиданно почувствовала, что ее зад начинает приподниматься. Вскоре она
оказалась распятой между колоннами, с широко разведенными ногами и
выставленными вперед ягодицами. Анн-Мари провела рукой по внутренней
стороне ее бедер.
-- Здесь самая нежная кожа, -- сказала она. -- Пожалуйста, Колетт,
поосторожней, постарайся не повредить ее.
Колетт поднялась на помост. О. успела заметить кожаную плеть в руках
девушки, и тут же острая боль на мгновение ослепила ее. О. застонала.
Колетт старательно наносила удары, изредка останавливаясь, чтобы
полюбоваться своей работой. О., обезумев от боли, неистово билась в ремнях.
Она стиснула зубы, стараясь сдерживать рвущийся из нее крик. "Они не
услышат от меня просьб о пощаде," -- говорила она себе в те редкие
мгновения, когда Колетт давала себе передышку. Но именно этого, похоже,
добивалась от нее Анн-Мари. Она приказала Колетт бить еще сильнее и
быстрее.
О. изо всех сил пыталась сдержаться, но тщетно. Минутой позже она уже
плакала и кричала, дергаясь под жалящими ударами плети. Анн-Мари ласково
гладила ее мокрое от слез лицо.
-- Потерпи еще немножко. Совсем чуть-чуть, -- успокаивала она ее. --
Колетт, у тебя еще пять минут. Так что поспеши.
Но О. кричала, что она больше ни секунды не может выносить эту боль, и
просила, чтобы над ней сжалились и отпустили. Однако, когда Колетт,
наконец-то, перестала наносить удары и сошла с помоста, и Анн-Мари ,
улыбнувшись сказала О:
-- А теперь поблагодари меня.
О. не раздумывая сделала это. Она давно знала, что женщины куда более
жестоки и беспощадны, чем мужчины, и еще раз получила тому доказательство.
Но не страх заставил ее поблагодарить свою мучительницу, а нечто совсем
иное. Она давно заметила, но так и не смогла ни понять, ни найти тому
причину, противоречивость своей натуры; она путалась в своих чувствах и
ощущениях: ей доставляло удовольствие думать о пытках и мучениях,
уготованных ей, но стоило ей только на себе ощутить их, как она готова была
на все, что угодно, лишь бы они прекратились; когда же это заканчивалось,
она снова была счастлива, что ее мучили. И так по кругу -- чем сильнее
мучили, тем большее потом удовольствие. Анн-Мари, безусловно, понимала это,
и поэтому нисколько не сомневалась в том, что благодарность О. была
искренней. Потом она объяснила О., почему именно так должно было начаться
ее пребывание в этом доме: ей не хотелось, чтобы девушки, попадавшие сюда,
в этот мир женщин (а кроме самой Анн-Мари и постоялиц, в доме жила еще и
прислуга -- кухарка и две служанки, убиравшие комнаты и присматривающие за
садом) теряли ощущение своей значимости и уникальности для иного мира, для
мира мужчин. И поэтому она считала своим долгом делать все возможное, чтобы
этого не произошло. Отсюда и требование, чтобы девушки все время были
голыми, и та открытая поза, в которой сейчас находилась О. Ей было
объявлено, что в таком положении, с поднятыми и разведенными в стороны
ногами, она будет оставаться еще часа три, до ужина. Завтра же, в свою
очередь, она увидит на этом самом помосте кого-нибудь из девушек. Подобная
методика очень эффективна, но требует уйму времени и большой точности,
что делает совершенно невозможным ее применение, например, в условиях замка
Руаси. Впрочем, О. скоро сама это почувствует, а сэр Стивен вернувшись,
просто не узнает ее.
* * *
На следующее утро, сразу после завтрака, Анн-Мари пригласила О. и Ивонну в
свою комнату. Из большого секретера она достала зеленую кожаную шкатулку,
поставила ее на стол и открыла крышку. Девушки в ожидании стояли рядом.
-- Ивонна ничего не говорила тебе? -- спросила она у О.
-- Нет, -- ответила О. и обеспокоенно подумала, что же такого Ивонна
должна была сказать ей.
-- Насколько я понимаю, сэр Стивен тоже не захотел ничего рассказывать
тебе. Ладно. Вот те самые кольца, которые должны быть надеты на тебя,
согласно его желанию, -- сказала Анн-Мари и, действительно вытащила из
шкатулки два небольших продолговатой формы кольца.
О. заметила, что они были сделаны из такого же матового нержавеющего
металла, как и кольцо на ее пальце. Они были трубчатыми и по виду
напоминали звенья массивной цепочки. Анн-Мари, взяв одно из колец,
показала О., что оно образовано двумя дугами в форме буквы "U", которые
вставлялись одна в другую.
-- Но это пробный экземпляр, -- сказала она. -- Его можно снять. А
вот рабочая модель. Видишь, в трубку вставлена пружина, и если на нее с
силой нажать, она входит в паз и там намертво стопорится. Снять такое
кольцо уже невозможно, его можно только распилить.
К кольцу был прикреплен металлический диск, шириной, равный, примерно,
длине кольца, то есть где-то двум фалангам мизинца. На одной его стороне
золотом и эмалью была выведена тройная спираль, другая же сторона была
чистой.
-- Там будут твое имя и имя и титул сэра Стивена, а также изображение
перекрещенных плети и хлыста. Ивонна тоже носит такой диск, на своем колье.
Ты же будешь носить его на животе.
-- Как же... -- сказала растерявшаяся О.
-- Я предвидела твой вопрос, -- ответила Анн-Мари, -- поэтому и
пригласила Ивонну. Сейчас она нам все покажет.
Девушка подошла к кровати и спиной легла на нее. Анн-Мари развела ей ноги,
и О. с ужасом увидела, что живот Ивонны в нижней его части проколот в двух
местах -- это безусловно было сделано для установления кольца.
-- О., прокол я тебе сделаю прямо сейчас, -- сказала Анн-Мари. -- Много
времени это не займет. Куда больше мороки будет с наложением швов.
-- Вы усыпите меня? -- дрожащим голосом спросила О.
-- Нет, -- ответила Анн-Мари, -- только привяжу посильнее, чтобы не
дергалась. Думаю, будет достаточно. Поверь мне, это куда менее больно,
чем удары плети. Не бойся. Иди сюда.
Через неделю Анн-Мари сняла О. швы и вставила ей разборное кольцо. Оно
оказалось легче, чем думала О., но все равно тяжесть его заметно ощущалась.
Кольцо пугающе торчало из живота и представлялось орудием пытки. А ведь
второе кольцо будет еще тяжелее, тоскливо подумала О. Что же тогда со мной
будет?
Она поделилась своими тревогами с Анн-Мари.
-- Конечно, тебе будет тяжело, -- ответила ей женщина. Получилось как-то
двусмысленно. -- Но ты должна была уже понять, чего хочет сэр Стивен. Ему
надо, чтобы любой человек в Руаси или где-нибудь еще, подняв твою юбку и
увидев эти кольца и клеймо на твоих ягодицах, сразу понял, кому ты
принадлежишь. Может быть когда-нибудь ты захочешь снять его кольца и,
перепилив их, действительно сможешь это сделать, но избавиться от его
клейма, тебе уже никогда не удастся.
-- Я так полагала, -- сказала Колетт, -- что татуировку все-таки можно
вывести.
-- Это будет не татуировка, -- сказала Анн-Мари.
О. вопросительно посмотрела на нее. Колетт и Ивонна настороженно молчали.
Анн-Мари не знала, что делать.
-- Не терзайте меня, -- тихо сказала О. -- Говорите.
-- Я даже не знаю, как сказать тебе это. В общем, клеймо тебе поставят
раскаленным железом; выжгут его. Сэр Стивен два дня назад прислал все
необходимое для этого.
-- Железом? -- словно не поверив своим ушам, переспросила Ивонна.
-- Да, -- просто ответила Анн-Мари.
* * *
Большую часть времени О. подобно другим обитателям этого дома, проводила в
праздности. Причем это состояние было вполне осознанным и даже поощрялось
Анн-Мари. Правда, развлечения девушек особым разнообразием не отличались --
поспать подольше, позагорать, лежа на лужайке, поиграть в карты, почитать,
порисовать -- вот, пожалуй, и все. Бывали дни, когда они часами просто
разговаривали друг с другом или молча сидели у ног Анн-Мари. Завтраки и
обеды всегда проходили в одно и тоже время, впрочем, так же как и ужины;
тогда ставились на стол и зажигались толстые желтые свечи. Стол для
чаепитий непременно накрывался в саду, и пожилые чопорные служанки
|
BIGLIB
