 |
вот теперь, когда ты побывала в чужих руках, я накажу тебя за это.
Прежде, я никогда не наказывал тебя.
-- Накажите меня, -- тихо сказала О. -- Я ваша рабыня. Когда придет Эрик...
Эрик пришел через час. Он вошел в комнату, увидел там растянутую между
двумя колоннами О., мертвенно побледнел и, пробормотав что-то невнятное,
тут же исчез. О. думала, что больше его не увидит. Но в конце сентября, уже
в Руаси, она вновь встретила его; он три дня подряд требовал ее к себе и,
обращаясь с ней хуже чем с животным, страшно истязал ее.
СОВА
О. так и не отважилась поведать Жаклин о том, что Рене назвал "истинным
положением вещей". Она, правда, помнила о словах, сказанных ей Анн-Мари,
которая предупредила ее, что когда О. наконец покинет ее, то станет другим
человеком. Поначалу О. не придала особого значения этим словам, но теперь
убедилась в обратном.
Скоро Жаклин, довольная и посвежевшая, приехала обратно в Париж. Она по
своему обыкновению не обращала внимания на то, что ее лично не касалось. В
свою очередь О. не старалась скрыть свою наготу, даже мысль об этом
казалась ей противоестественной. Она не собиралась скрываться от подруги,
даже когда принимала ванну или одевалась, и продолжала вести себя так, как
будто находилась в квартире одна.
На следующий день после своего возвращения Жаклин случайно зашла в
ванную комнату как раз в тот момент, когда О. поднялась из воды и
собиралась встать на пол, но нечаянно задела железным диском за
эмалированный край ванны. Услышав звон железа, Жаклин обратила внимание
на странное приспособление, находившееся у О. между ног, и заметила
следы от ударов на груди и бедрах.
-- Что это у тебя? -- удивилась Жаклин.
-- Это следы, оставленные сэром Стивеном, -- ответила О., и чуть погодя
добавила, ничуть не смущаясь и ничего не утаивая: -- Рене подарил меня
ему. И он заковал мое тело в это железо. Смотри: здесь стоит имя сэра
Стивена.
Она накинула на себя махровый халат и подошла поближе к Жаклин, чтобы
подруга смогла прочесть надпись на диске. Та взяла диск в руки и стала его
рассматривать. Потом, отбросив халат, О. повернулась и, указав на буквы,
которые были выжжены у нее на ягодицах, сказала:
-- Видишь, он отметил меня своей печатью. А это -- следы от хлыста. Сэр
Стивен любит истязать меня собственноручно, лишь иногда предоставляя это
занятие своей чернокожей служанке.
Жаклин стояла, пристально глядя на О. и не решалась что-нибудь произнести.
Заметив это, О. засмеялась и попыталась поцеловать подругу. Жаклин с
ужасом отшатнулась от нее и бросилась вон из ванной комнаты.
О. принялась неторопливо вытираться, сбрызнула свое чистое тело духами
и расчесала волосы. Затем надела корсет, натянула чулки и, войдя в
комнату, взглянула в зеркало, у которого стояла Жаклин и с отсутствующим
видом проводила расческой по волосам. Их взгляды встретились.
-- Застегни мне, пожалуйста, корсет, -- попросила О. -- Ты, кажется, чем-то
озадачена? Знаешь, Рене влюбился в тебя. Он разве тебе ничего не говорил.
-- Я не могу понять... -- прошептала Жаклин. Потрясенная услышанным, она
сразу заговорила о том, что ужаснуло ее больше всего: -- Мне кажется, ты
гордишься этим. Я не могу понять...
-- Скоро Рене отвезет тебя в Руаси, и тогда поймешь. Ты уже спала с ним?
Жаклин густо покраснела и негодующе замотала головой. О. опять рассмеялась.
-- У тебя на лице написано, что ты врешь, милая моя. Глупышка, никто не
может лишить тебя права спать с тем человеком, который тебе нравится. И
это вовсе не означает, что ты обязана со мной ссориться. Дай, я приласкаю
тебя, а заодно расскажу тебе, что такое Руаси.
Может быть, Жаклин боялась сцены ревности, а может, ей было любопытно
выслушать рассказ О. и получить ответы на свои вопросы. Или ей просто
нравилась та неторопливость и страстность, с которой О. ласкала ее
тело? Поколебавшись некоторое время, Жаклин уступила.
-- Рассказывай, -- сказала она.
-- Ладно. Но прежде чем я начну, поцелуй сосок моей груди, -- попросила
О. -- Тебе пора научиться кое-чему, если ты хочешь понравиться Рене.
Жаклин не заставила себя упрашивать. Она сделала требуемое с такими
старанием, что О. застонала от наслаждения.
-- Рассказывай, -- повторила Жаклин.
Услышанное показалось ей совершеннейшим бредом, несмотря на простоту и
искренность О., а также доказательства, которые Жаклин только что могла
увидеть собственными глазами.
-- И ты еще собираешься вернуться туда в сентябре? -- спросила она у О.
-- Мы вернемся с курорта, -- ответила та, -- и я отвезу тебя в замок, ну,
а может, это сделает Рене.
-- Я бы не прочь побывать там, но только как гостья, понимаешь? Я хочу
просто посмотреть...
-- Наверное, это можно устроить, -- сказала О., но сама была уверена в
обратном. Про себя она решила, что нужно только уговорить Жаклин появиться
в Руаси, а там хватит слуг, оков и плетей, чтобы научить Жаклин тому, что
ей необходимо постичь. О. понимала, что сэр Стивен будет благодарен ей за
такую услугу. Она знала, что он снял виллу вблизи Канн, где они все -- он,
она, Рене, Жаклин и ее молоденькая сестра, -- проведут весь август.
Жаклин должна была взять с собой сестру не потому, что сама хотела этого;
их мать надоела ей со своими просьбами взять девочку с собой. О. также
знала, что предназначенная ей комната, где Жаклин будет, судя по всему,
часто проводить с нею послеобеденный отдых, отделена от комнаты самого
сэра Стивен особой стеной, которая лишь кажется сплошной и
звуконепроницаемой, а в действительности есть не что иное, как решетчатая
перегородка с отверстиями, которые дадут возможность сэру Стивену хорошо
видеть и слышать происходящее в комнате О. И обнаженное тело Жаклин сэр
Стивен рассмотрит во всех мельчайших подробностях и насладиться зрелищем,
которое он, вне всякого сомнения, оценит: О. ласкающая Жаклин! Ее подруга
узнает об этом уже потом, и О. вдвойне была приятна эта мысль: она
почувствовала себя оскорбленной, осознав, что Жаклин презирает ее, будто
она -- закованная в железо рабыня, которую можно изо дня в день наказывать
плетью, хотя сама О. и гордилась своим нынешним положением.
* * *
О. в первый раз в жизни поехала на курорт, и все здесь показалось ей
нереальным и непонятным: томное, сонное море; синий купол чистого неба,
замершие на взморье под палящим солнцем деревья... "Эти деревья неживые",
-- с грустью думала она, разглядывая экзотические растения, благоухающие
пряными ароматами, и ощупывала покрытые лишайниками камни, которые были
неестественно теплыми.
О. не понимала, почему волны выбрасывают на берег гниющие желтые водоросли,
напоминающие навоз своим видом; не понимала, почему вода такая зеленая и
волны накатываются на берег с таким удручающим постоянством.
Впрочем, вилла находилась достаточно далеко от берега и представляла собой
здание, где раньше помещалась ферма. Рядом был разбит небольшой, но очень
красивый сад, а высокие стены отгораживали это место от любопытных взглядов
и назойливых соседей. У одного крыла (там жили слуги) находился двор, сюда
же выходили окна одного из фасадов. Окна другого и терраса были обращены на
восток, в сад, и здесь же, на втором этаже находилась комната О. Внизу,
рядом с домом росли лавровые деревья, и их вершины приходились почти
вровень с выложенным черепицей парапетом, ограждающим террасу. Крыша из
тростника защищала ее от дождей и немилосердного полуденного солнца, а пол
был выложен красной плиткой. Такая же плитка покрывала и пол в комнате О. А
стены там были покрашены известью, разумеется, за исключением той, которая
служила перегородкой и представляла часть стены алькова, над которой
находилась выгнутая арка. Вдоль стены тянулся низкий барьер со стойками из
резного дерева, такими же, как и лестничные перила. Пол в комнате был
устлан пышным белым ковром, а окна скрыты за шторами с желто-белым
рисунком. Из мебели здесь находились два кресла, обивкой которым послужил
тот же самый бело-желтый материал, из которого были сделаны шторы; платяной
шкаф и широкий старинный комод орехового дерева, а также длинный, очень
узкий стол, отполированный до такой степени, что комната отражалась в нем,
как в зеркале. В углу лежали, сложенные втрое тюфяки, обтянутые голубой
материей.
О. повесила свои наряды в шкаф, а нижняя половина комода заменяла ей
туалетный столик. Сестренку Жаклин, Натали, поселили в соседней комнате, и
по утрам, когда О. лежала на террасе, та приходила туда и ложилась рядом на
чуть теплые от утреннего солнца плитки пола.
Натали была невысокой, полноватой девочкой, не лишенной впрочем некоторой
грациозности. На бледном лице выделялись слегка раскосые, как и у ее
сестры, глаза, только они были более темными и блестящими. Она чуть-чуть
походила на китаянку, а ее густые черные волосы были коротко подстрижены
сзади, а лоб, до самых бровей полностью скрывала челка. У Натали были
округлые, но еще детские бедра и маленькие упругие груди.
Однажды девочка забежала на террасу в надежде найти сестру и застала там
О., которая лежала обнаженная на голубом тюфяке. Подойдя к ней, Натали
увидела то, что в свое время так сильно удивило и вызвало отвращение у
Жаклин.
В тот же день она накинулась на сестру с вопросами, и та, думая вызвать у
Натали отвращение, которое испытывала сама, пересказала ей историю, которую
услышала от О. Но любопытство и возбуждение, которое Натали испытала, глядя
на железные оковы О., ничуть не уменьшились. Напротив, Натали тут же
поняла, что влюблена в О.
Всю последующую неделю девочка прожила, ничем не выдавая своих чувств, но в
воскресенье, когда наступил вечер, она оказалась наедине с О. и тут же ей
проговорилась.
* * *
|
BIGLIB
