 |
прижизненного сборника Н. С. Гумилева. Книга посвящена второй жене поэта,
Анне Николаевне Гумилевой, урожденной Энгельгардт. Готовя сборник к печати,
Гумилев первоначально хотел назвать его: "Посредине странствия земного".
3 августа Арест по подозрению в участии в заговоре якобы руководимой В. Н.
Таганцевым Петроградской боевой организации.
На похоронах Блока узнавшие об аресте Гумилева Н. А. Оцуп, С. К.
Ольденбург, А. Л. Волынский, Н. М. Волковысский договариваются идти в ЧК и
просить о выпуске арестованного на поруки. В просьбе было отказано, никаких
новых сведений сообщено не было.
Газета "Жизнь искусства" (16-21 августа) сообщила, что "в издательстве
"Петрополис" на этой неделе выйдут в свет четыре книги, в том числе: Н.
Гумилев, "Огненный столп" (стихи)".
24 августа Постановление Петроградской Губчека о расстреле участников
"Таганцевского заговора" (всего 61 человек); дата расстрела пока
неизвестна.
30 августа В "Жизни искусства" за подписью "Ego" (Э. Ф. Голлербах И. П.)
севастопольское издание названо "рифмованным путеводителем по Африке".
Газета "Жизнь искусства" объявила, что в издательстве "Цеха Поэтов" выйдет
"книга Н. Гумилева "Посредине странствия земного"". (Сборник с таким
названием не был издан.)
1 сентября "Петроградская правда" в статье "О раскрытом в Петрограде
заговоре против Советской власти..." публикует сообщение о самом заговоре и
степени виновности его участников. О Гумилеве: "Гумилев Николай Степанович,
33 л, б[ывший] дворянин, филолог, поэт, член коллегии "Изд-во Всемирной
литературы", беспартийный, б[ывший] офицер. Участник петроградской Б[оевой]
O[рганизации], активно содействовал составлению прокламаций
к[онтр]револ[юционного] содержания, обещал связать с организацией в момент
восстания группу интеллигентов, которая активно примет участие в восстании,
получал от организации деньги на технические надобности". На основании этих
"обвинений" поэт был приговорен к расстрелу. Хотя, по свидетельству юриста
Г. А. Терехова ("Новый мир", 1987,•12), в деле "содержатся лишь документы,
подтверждающие недонесение им о существовании контрреволюционной
организации, в которую он не вступил".
Источник: Гумилев Н., Избранное, лит.-биогр. хроника И. А. Панкеева; Москва
"Просвещение" 1991
Чужое небо
I.
117. АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ
Он мне шепчет: "Своевольный,
Что ты так уныл?
Иль о жизни прежней, вольной,
Тайно загрустил?
"Полно! Разве всплески, речи
Сумрачных морей
Стоят самой краткой встречи
С госпожой твоей?
"Так ли с сердца бремя снимет
Голубой простор,
Как она, когда поднимет
На тебя свой взор?
"Ты волен предаться гневу,
Коль она молчит,
Но покинуть королеву
Для вассала - стыд".
Так и ночью молчаливой,
Днем и поутру
Он стоит, красноречивый,
За свою сестру.
118. ДВЕ РОЗЫ
Перед воротами Эдема
Две розы пышно расцвели,
Но роза - страстности эмблема,
А страстность - детище земли.
Одна так нежно розовеет,
Как дева, милым смущена,
Другая, пурпурная, рдеет,
Огнем любви обожжена.
А обе на Пороге Знанья...
Ужель Всевышний так судил
И тайну страстного сгоранья
К небесным тайнам приобщил?!
119. ДЕВУШКЕ
Мне не нравится томность
Ваших скрещенных рук,
И спокойная скромность,
И стыдливый испуг.
Героиня романов Тургенева,
Вы надменны, нежны и чисты,
В вас так много безбурно-осеннего
От аллеи, где кружат листы.
Никогда ничему не поверите,
Прежде чем не сочтете, не смерите,
Никогда никуда не пойдете,
Коль на карте путей не найдете.
И вам чужд тот безумный охотник,
Что, взойдя на нагую скалу,
В пьяном счастье, в тоске безотчетной
Прямо в солнце пускает стрелу.
120. НА МОРЕ
Закат. Как змеи, волны гнутся,
Уже без гневных гребешков,
Но не бегут они коснуться
Непобедимых берегов.
И только издали добредший
Бурун, поверивший во мглу,
Внесется, буйный сумасшедший,
На глянцевитую скалу
И лопнет с гиканьем и ревом,
Подбросив к небу пенный клок...
Но весел в море бирюзовом
С латинским парусом челнок;
И загорелый кормчий ловок,
Дыша волной растущей мглы
И, от натянутых веревок,
Бодрящим запахом смолы.
121. СОМНЕНИЕ
Вот я один в вечерний тихий час,
Я буду думать лишь о вас, о вас,
Возьмусь за книгу, но прочту: "она",
И вновь душа пьяна и смятена.
Я брошусь на скрипучую кровать,
Подушка жжет... нет, мне не спать,
а ждать.
И крадучись я подойду к окну,
На дымный луг взгляну и на луну,
Вон там, у клумб, вы мне сказали "да",
О это "да" со мною навсегда.
И вдруг сознанье бросит мне в ответ,
Что вас, покорной, не было и нет,
Что ваше "да", ваш трепет, у сосны
Ваш поцелуй - лишь бред весны и сны.
122. СОН
Утренняя болтовня
Вы сегодня так красивы,
Что вы видели во сне?
- Берег, ивы
При луне. -
А еще? К ночному склону
Не приходят, не любя.
- Дездемону
И себя. -
Вы глядите так несмело:
Кто там был за купой ив?
- Был Отелло,
Он красив. -
Был ли он вас двух достоин?
Был ли он как лунный свет?
- Да, он воин
И поэт.
О какой же пел он ниже
Неоткрытой красоте?
- О пустыне
И мечте.
И вы слушали влюбленно,
Нежной грусти не тая?
- Дездемона,
Но не я. -
123. ОТРЫВОК
Христос сказал: убогие блаженны,
Завиден рок слепцов, калек и нищих,
Я их возьму в надзвездные селенья,
Я сделаю их рыцарями неба
|
BIGLIB
