 |
 |
Лолита
Автор "Владимир Набоков"
Размер 748009 Байт
Страница 20 из 61
|
 |
самолюбия, не ослепила бы Шарлотту, когда она бросилась к
почтовому ящику. Но даже и так ничего бы, может быть, не
случилось, если бы безошибочный рок, синхронизатор-призрак, не
смешал бы в своей реторте автомобиль, собаку, солнце, тень,
влажность, слабость, силу, камень. Прощай, Марлена! Рукопожатие
судьбы (увесисто воспроизведенное Биэлем при прощании) вывело
меня из оцепенения. И тут я зарыдал. Господа и госпожи
присяжные, я зарыдал!
24
Ильмы и тополя поворачивались ко внезапно налетевшему ветру
зыблющимися спинами и грозовая туча чернела над белой башней
рамздэльской церкви, когда я осмотрелся в последний раз перед
отъездом. Для неведомых приключений я покидал мертвенно-бледный
дом, где нанял комнату всего десять недель тому назад. Уже
спущены были жалюзи - недорогие, практичные жалюзи из бамбука.
"Верандам и внутренней отделке дома их роскошный материал
придает модерный драматический характер", говорил прейскурант.
После этого небесная обитель должна показаться довольно-таки
голой. Капля дождя упала мне на костяшки руки. Я вернулся в дом
за чем-то, пока Джон укладывал мои чемоданы в автомобиль, и
тогда случилась курьезная вещь. Не знаю, достаточно ли я
подчеркнул в этих невеселых заметках особое, прямо-таки
одурманивающее действие, которое интересная внешность автора -
псевдокельтическая, привлекательно обезьянья, мужественная, с
примесью чего-то мальчишеского - производила на женщин любого
возраста и сословия. Разумеется, такие заявления от первого лица
могут показаться смешными; но время от времени я вынужден
напомнить о моей наружности читателю, как иной профессиональный
романист, давший персонажу какую-нибудь ужимку или собаку, видит
себя вынужденным предъявить эту собаку или эту ужимку всякий
раз, что данный персонаж появляется. В отношении меня этот прием
наделен, пожалуй, глубоким смыслом. Сумрачное обаяние моих черт
должно оставаться в поле зрения читателя, желающего
по-настоящему понять мою повесть. Малолетняя Ло млела от шарма
Гумберта, как млела от судорожной музыки; взрослая Лотта любила
меня с властной зрелой страстью, которую ныне жалею и уважаю в
большей степени, чем дозволено мне сказать. Тридцатиоднолетняя
Джоана Фарло, будучи совершенной неврастеничкой, здорово,
по-видимому, влюбилась в меня.
В ее красоте было что-то резкое, индейское. Загар у нее был
терракотовый. Ее губы были как большие пунцовые слизни, и когда
она разражалась своим характерным лающим смехом, то показывала
крупные, тусклые зубы и бескровные десны. Она была очень
высокого роста, носила либо сандалии и узкие штаны, либо широкие
юбки и балетные туфли; пила скотч в любом количестве; дважды
выкинула; сочиняла рассказы о животных для юношества; писала,
как известно моему читателю, озерные виды; уже носила в себе
зачаток рака, от которого должна была умереть два года спустя.
Она казалась мне безнадежно непривлекательной. Судите же о моем
испуге, когда за несколько секунд до моего отъезда (мы с ней
стояли в прихожей) Джоана взяла меня за виски своими всегда
дрожавшими пальцами и со слезами в ярко-синих глазах попыталась,
без большого успеха, присосаться к моим губам.
"Поберегите себя", сказала она, "и поцелуйте за меня дочь
Удар грома прокатился через весь дом, и Джоана добавила:
"Может быть, где-нибудь, когда-нибудь, при менее ужасных
обстоятельствах мы еще увидимся". (Джоана! Чем :бы ты ни была,
где бы ты ни была, в минус-пространстве или в плюс-времени,
прости мне все это - включая и эти 'скобки.)
Минуту спустя я уже обменивался и с ней, и с ним
прощальными рукопожатиями, на улице, на крутой улице, и все
вертелось, летело перед приближавшимся белым ливнем, и фургон с
матрацем из Филадельфии самоуверенно катился вниз к опустевшему
дому, и пыль бежала и вилась по той самой тротуарной плите, где
Шарлотта, когда для меня приподняли плед, оказалась лежащей
комочком, с совершенно нетронутыми глазами, с еще мокрыми
черными ресницами, слипшимися, как твои, Лолита!
25
Казалось бы, теперь, когда все препятствия были удалены и
передо мной открылась перспектива беспредельного блаженства, я
мог мысленно откинуться назад со вздохом сладкого облегчения. Eh
bien, pas du tout. Вместо того чтобы нежиться в лучах
улыбавшейся судьбы, я был одержим чисто этическими сомнениями и
страхами. Например: не найдут ли люди странным, что Лолиту так
упорно не допускали к участию ни в радостных, ни в печальных
семейных торжествах? Как вы помните, она не присутствовала на
нашей свадьбе. Или еще вот что: если принять, что ни в чем
неповинную женщину устранила протянувшаяся откуда-то длинная
косматая рука совпадения, не могло ли оно в нехристианскую
минутку забыть дело своей десницы и шуйцей передать Лолите
чью-то несвоевременную записку соболезнования? Правда, отчет о
происшествии появился только в рамздэльской газетке; его не было
ни в "Паркингтонских Ведомостях", ни в "Клаймаксовом Вестнике":
местные смерти лишены федерального интереса, а лагерь "Ку"
находился не в нашем штате; но я не мог перестать воображать,
что каким-то образом Долли Гейз уже извещена и что в то самое
время, когда я за ней еду, неизвестные мне друзья мчат ее в
Рамздэль. Еще тревожнее всех этих домыслов и забот было то, что
Гумберт Гумберт, новоиспеченный американский гражданин довольно
темного европейского происхождения, не предпринял никаких шагов
к тому, чтобы стать законным опекуном девочки (двенадцати лет и
семи месяцев от роду), оставшейся после его покойной жены.
Посмею ли предпринять эти шаги? Я не мог совладать с дрожью,
когда случалось мне представить себе наготу свою, теснимую
таинственными статутами в беспощадно резком свете свода
гражданских законов.
Мой план был чудом первобытного искусства: я решил, что
махну в лагерь "Ку", скажу Лолите, что ее мать собираются
подвергнуть серьезной операции в несуществующей больнице и затем
буду кочевать с моей сонной нимфеткой из одной гостиницы в
другую, пока мать будет медленно, но верно поправляться и
наконец умрет. Но по пути в лагерь я почувствовал нарастающее
беспокойство. Меня угнетала мысль, что ее может уже не оказаться
там или что найду вместо беспечной Лолиты испуганную сиротку,
требующую с плачем присутствия каких-то близких друзей семьи.
Чету Фарло, слава Богу, она едва знала, но не могло ли быть
других, мне неизвестных лиц? В конце концов, я решил устроить
тот междугородный разговор, который я недавно так удачно
симулировал. Шел сильный дождь, когда я остановился у панели в
загаженном ненастием предместии Паркинггона, как раз не доезжая
разъезда, одна ветвь которого шла в обход города и вела к шоссе,
пересекающему гряду холмов по направлению к Озеру Клаймакс и
лагерю "Ку". Выключив мотор, я не меньше минуты просидел в
автомобиле, собираясь с духом и глядя на дождь, на залитую
панель, на гидрант, представляющий собой безобразную тумбу,
покрытую толстым слоем красной и серебряной краски, протянувшую
красные культяпки, чтобы их мог отлакировать дождь, который, как
стилизованная кровь, стекал по ее геральдическим цепям. Не
мудрено, что запрещается автомобилям стоять подле этих страшных
маленьких калек. Я пустил опять мотор и подъехал к телефонной
будке. Когда наконец последняя из нужных монет со звяком
провалилась, позволив другому голосу отозваться на мой, я
получил сюрприз.
Шерли Хольмс, начальница лагеря, сообщила мне, что в
понедельник (нынче была среда) моя Долли ушла со своей группой
на экскурсию в горы и вернется только к ночи. Она предложила мне
приехать на следующий день. Спросила, не случилось ли чего? Не
входя в подробности, я ответил, что мою жену перевезли в
клинику, что ее положение серьезное, что девочке не нужно
говорить, что оно серьезное, но что она должна быть готова ехать
со мной завтра днем. Наши голоса распростились под взрыв
горячего благожелательства, и вследствие какого-то оригинального
изъяна в механизме, все мои монеты вывалились обратно из
автомата с тем бряцанием, которое сопровождает крупный выигрыш
на игральных машинах в Неваде. Это меня рассмешило, несмотря на
досадную необходимость отсрочить счастье. Спрашивается, не было
ли это внезапное выделение, это судорожное возвращение денег
какимто образом связано в уме у Мак-Фатума с тем, что я выдумал
экскурсию, прежде чем узнать о ней?
Что дальше? Я свернул в торговый район Паркинггона и
остаток дня (погода прояснилась, весь город отливал стеклянным
блеском) посвятил приобретению прелестных обнов для Ло. Господи,
на какие прихотливые покупки толкнула Гумберта свойственная ему
в эти дни слабость к клетчатым тканям, ярким ситцам, оборкам,
пышным коротким рукавчикам, мягкой плиссировке, платьицам, тесно
прилегающим наверху и очень широким внизу!
Полюбил я Лолиту, как Вирджинию - По,
И как Данте - свою Беатриче;
Закружились девчонки, раздувая юбчонки:
Панталончики - верх неприличия!
Ласковые голоса спрашивали меня, что именно я желал бы
видеть? Купальные костюмы? Они у нас имеются во всех тонах:
розовая греза, матовый аквамарин, лиловая головка, красный
тюльпан, черный кан-кан, Как насчет пляжных вещей? А чехлы? Не
нужно чехлов. Мы с Ло всегда их терпеть не могли.
Одним из руководств в этом деле послужила мне
антропометрическая запись, сделанная ее матерью в день, когда
исполнилось Л. 12 лет (читатель помнит, я думаю, книгу "Знай
своего ребенка"). У меня было впечатление, что, движимая
смутными побуждениями зависти и антипатией, Шарлотта прибавила
где лишний дюйм, где лишний фунт; но так как нимфетка,
несомненно, подросла за последние семь месяцев, я считал, что в
общем могу положиться на эти последние январские измерения: в
бедрах - двадцать девять дюймов; объем ляжки (под самым началом
ягодицы) - семнадцать; объем икры и окружность шеи - одинадцать;
объем груди - двадцать семь; объем руки выше локтя - восемь;
талия - двадцать три; рост - пятьдесят семь; вес - семьдесят
восемь американских фунтов; строение - удлиненное; КУР
(коэффициент умственного развития) - сто двадцать один;
червовидный отросток - не вырезан (слава Богу).
Помимо этих измерений, я, конечно, видел перед собой Лолиту
с близкой к галлюцинации ясностью; и так как у меня не
переставало гореть лелеемое место у грудной кости, там, где ее
шелковистая макушка раза два дошла до уровня моего сердца, и так
как я не расставался с ощущением ее теплой тяжести на моих
коленях (вследствие чего я всегда "носил" Лолиту, как женщина
"носит" ребенка), я не удивился, когда в дальнейшем выяснилось,
что мои вычисления более или менее правильны. К тому же, я
недавно изучил каталог летних нарядов, что позволило мне
выбирать с видом знатока разные миленькие вещи: спортивную
обувь, тапочки, туфельки из мятой лайки для мятых девочек и
прочее. Накрашенная продавщица в черном, которая помогала мне
удовлетворить все эти острые потребности, превращала
родительскую науку и точное описание размера в коммерческий
эвфемизм "меньше среднего". Другая, постарше, в белом платье, с
театральным гримом, казалась несколько потрясенной моими
широкими познаниями в области мод для младшего поколения;
думала, может быть, что сожительствую с цирковой карлицей;
посему, когда мне показали юбочку с двумя "пикантными"
карманчиками спереди, я нарочно поставил наивный мужской вопрос
и был вознагражден улыбками и демонстрацией того, как сзади
действовала застежка-молния. Мне тоже доставили много
удовольствия всякие трусики и плавки, в которых призраки
миниатюрных Лолит егозили, плюхались, ездили на задочках по
|
