 |
ный давний макет какого-то обозрения. Ну, само собой разумеет-
ся, что, кроме того была в кабинете небольших размеров пота-
сканная, облупленная несгораемая касса, по левую руку римского,
рядом с письменным столом.
Сидящий за столом римский с самого утра находился в дурном
расположении духа, а варенуха, в противоположность ему, был
очень оживлен и как-то особенно беспокойно деятелен. Между тем
выхода его энергии не было.
Варенуха прятался сейчас в кабинете у финдиректора от кон-
трамарочников, которые отравляли ему жизнь, в особенности дни
перемены программы. А сегодня как раз такой день.
Лишь только начинал звенеть телефон, варенуха брал трубку и
лгал в нее:
- кого? Варенуху? Его нету. Вышел из театра.
- Позвони ты, пожалуйста, лиходееву еще раз, - раздраженно
сказал римский.
- Да нету его дома. Я уже карпова посылал. Никого нету в
квартире.
- Черт знает, что такое, - шипел римский, щелкая на счетной
машинке.
Дверь открылась, и капельдинер втащил толстую пачку только
что напечатанных дополнительных афиш. На зеленых листах круп-
ными красными буквами было написано:
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
* *
* сегодня и ежедневно в театре варьете сверх программы: *
* *
* профессор воланд *
* *
* сеансы черной магии с полным ее разоблачением. *
* *
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Варенуха, отойдя от афиши наброшенной им на макет, полюбо-
вался на нее и приказал капельдинеру немедленно пустить все
экземпляры в расклейку.
- Хорошо, броско, - заметил варенуха по уходе капельдинера.
- А мне до крайности не нравится вся эта затея, - злобно
поглядывая на афишу сквозь роговые очки, ворчал римский, - и
вообще я удивляюсь, как ему разрешили это поставить!
- Нет, григорий данилович, не скажи, это очень тонкий шаг.
Тут вся соль в разоблачении.
- Не знаю, не знаю, никакой тут соли нет, и всегда он при-
думает что-нибудь такое! Хоть бы показал этого мага. Ты-то его
видел? Откуда он его выкопал, черт его знает!
Выяснилось, что варенуха, так же, как и римский, не видел
мага. Вчера степа ("Как сумасшедший", по выражению римского)
прибежал к финдиректору с написанным уже черновиком договора,
тут же велел его переписать и выдать деньги. И маг этот смылся,
и никто его не видел, кроме самого степы.
Римский вынул часы, увидел, что они показывают уже пять
минут третьего, и совершенно остервенился. В самом деле! Лихо-
деев звонил примерно в одиннадцать часов, сказал, что придет
примерно через полчаса, и не только не пришел, но и из квартиры
исчез!
- У меня же дело стоит!- Уже рычал римский, тыча пальцем в
груду недописанных бумаг.
- Уж не попал ли он, как берлиоз под трамвай?- Говорил ва-
ренуха, держа у уха трубку, в которой слышались густые, продол-
жительные и совершенно безнадежные сигналы.
- А хорошо было бы...- Чуть слышно сквозь зубы сказал рим-
ский. В этот самый момент в кабинет вошла женщина в форменной
куртке, в фуражке, в черной юбке и в тапочках. Из маленькой
сумки на поясе женщина вынула беленький квадратик и тетрадь и
спросила:
- где тут варенуха? Сверхмолния вам. Распишитесь.
Варенуха чиркнул какую-то закорючку в тетради у женщины, и
лишь только дверь за той захлопнулась, вскрыл квадратик.
Прочитав телеграмму, он поморгал глазами и передал квадра-
тик римскому.
В телеграмме было напечатано следующее: "Ялты москву. Варь-
ете. Сегодня половину двенадцатого угрозыск явился шатен ночной
сорочке брюках без сапог психический назвался лиходеевым дирек-
тором варьете молнируйте ялтинский розыск где директор лиходе-
ев".
- Здравствуйте, я ваша тетя!- Воскликнул римский и доба-
вил:- еще сюрприз!
- Лжедмитрий, - сказал варенуха и заговорил в трубку теле-
фона:- телеграф? Счет варьете. Примите сверхмолнию... Вы слуша-
ете? "Ялта, угрозыск... Лиходеев москве финдиректор римский"...
Независимо от сообщения о ялтинском самозванце, варенуха
опять по телефону принялся разыскивать степу где попало и, на-
турально, нигде его не нашел. Как раз тогда, когда варенуха,
держа в руках трубку, раздумывал о том, куда бы ему еще позво-
нить, вошла та самая женщина, что принесла и первую молнию, и
вручила варенухе новый конвертик. Торопливо вскрыв его, варену-
ха прочитал напечатанное и свистнул.
- Что еще?- Нервно дернувшись, спросил римский.
Варенуха молча подал ему телеграмму и финдиректор увидел в
ней слова: "Умоляю верить брошен ялту гипнозом воланда мол-
нируйте угрозыску подтверждение личности лиходеев".
Римский и варенуха, касаясь друг друга головами, перечиты-
вали телеграмму, а перечитав, молча уставились друг на друга.
- Граждане!- Вдруг рассердилась женщина, - расписывайтесь,
а потом уж будете молчать сколько угодно! Я ведь молнии разно-
шу.
Варенуха, не спуская глаз с телеграммы, криво рассчеркнулся
в тетради и женщина исчезла.
- Ты же с ним в начале двенадцатого разговаривал по телефо-
ну?- В полном недоумении заговорил администратор.
- Да смешно говорить!- Пронзительно закричал римский, -
разговаривал или не разговаривал, а не может он быть сейчас в
ялте! Это смешно!
- Он пьян...- Сказал варенуха.
- Кто пьян?- Спросил римский, и опять оба уставились друг
на друга.
Что телеграфировал из ялты какой-то самозванец или сумас-
шедший, в этом сомнений не было; но вот что было странно: от-
куда же ялтинский мистификатор знает воланда, только вчера при-
ехавшего в москву? Откуда он знает о связи между лиходеевым и
воландом?
- "Гипнозом..."- Повторял варенуха слов0 из телеграммы, -
откуда же ему известно о воланде?- Он поморгал глазами и вдруг
вскричал решительно:- да нет, чепуха, чепуха, чепуха!
- Где он остановился, этот воланд, черт его возьми?- Спро-
сил римский.
Варенуха немедленно соединился с интуристским бюро и, к
полному удивлению римского, сообщил, что воланд основался в
квартире лиходеева. Набрав после этого номер лиходеевской квар-
тиры, варенуха долго слушал, как густо гудит в трубке. Среди
этих гудков откуда-то издалека послышался тяжкий, мрачный го-
лос, пропевший: "...Скалы, мой приют..."- И варенуха решил, что
в телефонную сеть откуда-то прорвался голос из радио театра.
- Не отвечает квартира, - сказал варенуха, кладя трубку на
рычаг, - попробовать разве позвонить еще...
Он не договорил. В дверях появилась все та же женщина, и
оба, и римский и варенуха, поднялись ей навстречу, а она вынула
из сумки уже не белый, а какой-то темный листок.
- Это уже становится интересно, - процедил сквозь зубы ва-
ренуха, провожая взглядом поспешно уходящую женщину. Первый
листком овладел римский.
На темном фоне фотографической бумаги отчетливо выделялись
черные писанные строки:
"Доказательство мой почерк моя подпись молнируйте подтверж-
дение установите секретное наблюдение воландом лиходееб".
За двенадцать лет своей деятельности в театрах варенуха
видал всякие виды, но тут он почувствовал, что ум его застила-
ется как бы пеленою, и он ничего не сумел произнести, кроме
житейской и притом совершенно нелепой фразы:
- этого не может быть!
Римский же поступил не так. Он поднялся, открыл дверь, ряв-
кнул в нее курьерше, сидящей на табуретке:
- никого, кроме почтальонов, не впускать!- И запер кабинет
на ключ.
Затем он достал из письменного стола кипу бумаг и начал
тщательно сличать жирные, с наклоном влево, буквы в фотограмме
с буквами в степиных резолюциях и в его же подписях, снабженных
винтовой закорючкой. Варенуха, навалившись на стол, жарко дышал
в щеку римского.
- Это его почерк, - наконец твердо сказал финдиректор, а
варенуха отозвался, как эхо:
- его.
Вглядевшись в лицо римского, администратор подивился пере-
мене, происшедшей в этом лице. И без того худой финдиректор как
будто еще более похудел и даже постарел, а глаза его в роговой
оправе утратили свою обычную колючесть, и появилась в них не
только тревога, но даже как будто печаль.
Варенуха проделал все, что полагается человеку в минуты
великого изумления. Он и по кабинету пробежался, и дважды взды-
мал руки, как распятый, и выпил целый стакан желтоватой воды из
графина, и восклицал:
- не понимаю! Не по-ни-ма-ю!
Римский же смотрел в окно и напряженно о чем-то думал. По-
ложение финдиректора было очень затруднительно. Требовалось тут
же, не сходя с места, изобрести обыкновенные об"Яснения явлений
необыкновенных.
Прищурившись, финдиректор представил себе степу в ночной
сорочке и без сапог влезающим сегодня около половины двенад-
цатого в какой-то невиданный сверхбыстроходный самолет, а затем
его же, степу, и тоже в половине двенадцатого, стоящим в носках
на аэродроме в ялте... Черт знает что такое!
Может быть, не степа сегодня говорил с ним по телефону из
собственной своей квартиры? Нет, это говорил степа! Ему ли не
знать степиного голоса! Да если бы сегодня и не степа говорил,
то ведь не далее чем вчера, под вечер, под вечер, степа из сво-
его кабинета явился в этот самый кабинет с этим дурацким до-
говором и раздражал финдиректора своим легкомыслием. Как это он
мог уехать или улететь, ничего не сказав в театре? Да если бы и
улетел вчера вечером, к полудню сегодняшнего дня не долетел бы.
Или долетел бы?
- Сколько километров до ялты?- Спросил римский.
Варенуха прекратил свою беготню и заорал:
- думал! Уже думал! До севастополя по железной дороге около
полутора тысяч километров. Да до ялты накинь еще восемьдесят
километров. Но по воздуху, конечно, меньше.
Гм... Да... Ни о каких поездах не может быть и разговора.
Но что же тогда? Истребитель? Кто и в какой истребитель пустит
степу без сапог? Зачем? Может быть, он снял сапоги, прилетев в
ялту? То же самое: зачем? Да и в сапогах в истребитель его не
пустят! Да и истребитель тут ни при чем. Ведь писано же, что
явился в угрозыск в половине двенадцатого дня, а разговаривал
он по телефону в москве... Позвольте-ка... Тут перед глазами
римского возник циферблат его часов... Он припоминал где были
стрелки. Ужас! Это было в двадцать минут двенадцатого. Так что
же это выходит? Если предположить, что мгновенно после раз-
говора степа кинулся на аэродром и достиг его за пять, скажем,
минут, что, между прочим, тоже немыслимо, то выходит, что само-
|
|
АСТРОЛОГИЯ
