 |
тем, внезапно раскрутившись, свистнул.
Этого свиста маргарита не услыхала, но она его увидела в то
время как ее с горячим конем бросило саженей на десять в сторо-
ну. Рядом с нею с корнем вырвало дубовое дерево, и земля по-
крылась трещинами до самой реки. Огромный пласт берега, вместе
с пристанью и рестораном, высадило в реку. Вода в ней вскипела,
взметнулась, и на противоположный берег, зеленый и низменный,
выплеснуло целый речной трамвай с совершенно невредимыми пас-
сажирами. К ногам храпящего коня маргариты швырнуло убитую сви-
стом фагота галку. Мастера вспугнул этот свист. Он ухватился за
голову и побежал обратно к группе дожидавшихся его спутников.
- Ну что же, - обратился к нему воланд с высоты своего ко-
ня, - все счета оплачены? Прощание совершилось?
- Да, совершилось, - ответил мастер и, успокоившись, по-
глядел в лицо воланду прямо и смело.
И тогда над горами прокатился, как трубный голос, страшный
голос воланда:
- пора!!- И резкий свист и хохот бегемота.
Кони рванулись, и всадники поднялись вверх и поскакали.
Маргарита чувствовала, как ее бешеный конь грызет и тянет мунд-
штук. Плащ воланда вздуло над головами всей кавалькады, этим
плащом начало закрывать вечереющий небосвод. Когда на мгновение
черный покров отнесло в сторону, маргарита на скаку обернулась
и увидела, что сзади нет не только разноцветных башен с разво-
рачивающимся над ними аэропланом, но нет уже давно и самого
города, который ушел в землю и оставил по себе только туман.
Глава 32
Прощение и вечный приют
Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны
туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много
страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе
непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без
сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается
с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна
успокоит его.
Волшебные черные кони и те утомились и несли своих всад-
ников медленно, и неизбежная ночь стала их догонять. Чуя ее за
своею спиною притих неугомонный бегемот и, вцепившись в седло
когтями, летел молчаливый и серьезный, распушив свой хвост.
Ночь начала закрывать черным платком леса и луга, ночь зажигала
печальные огонечки где-то далеко внизу, теперь уже неинтересные
и ненужные ни маргарите, ни мастеру, чужие огоньки. Ночь об-
гоняла кавалькаду, сеялась на нее сверху и выбрасывала то там,
то тут в загрустившем небе белые пятнышки звезд.
Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за плащи и,
содрав их с плеч, разоблачала обманы. И когда маргарита, об-
дуваемая прохладным ветром, открывала глаза, она видела, как
меняется облик всех летящих к своей цели. Когда же навстречу им
из-за края леса начала выходить багровая и полная луна, все
обманы исчезли, свалилась в болото, утонула в туманах колдов-
ская нестойкая одежда.
Вряд ли теперь узнали бы коровьева-фагота, самозванного
переводчика при таинственном и не нуждающемся в переводах кон-
сультанте, в том, кто теперь летел непосредственно с воландом
по правую руку подруги мастера. На месте того, кто в драной
цирковой одежде покинул воробьевы горы под именем коровьева-
фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-
фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом.
Он уперся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не ин-
тересовался землею под собою, он думал о чем-то своем, летя
рядом с воландом.
- Почему он так изменился?- Спросила тихо маргарита под
свист ветра у воланда.
- Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, - ответил воланд,
поворачивая к маргарите свое лицо с тихо горящим глазом, - его
каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был
не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого пошутить немного
больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь,
когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл!
Ночь оторвала хвост у бегемота, содрала с него шерсть и
расшвыряла ее в клочья по болотам. Тот, кто был котом, потешав-
шим князя тьмы, теперь оказался худеньким юношей, демоном-
пажом, лучшим шутом, который существовал когда-либо в мире.
Теперь притих и он и летел беззвучно, подставив свое молодое
лицо под свет, льющийся от луны.
Сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, азазелло. Луна
изменила и его лицо. Исчез бесследно нелепый безобразный клык,
и кривоглазие оказалось фальшивым. Оба глаза азазелло были оди-
наковые, пустые и черные, а лицо белое и холодное. Теперь аза-
зелло летел в своем настоящем виде, как демон безводной пусты-
ни, демон-убийца.
Себя маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как
изменился мастер. Волосы его белели теперь при луне и сзади
собирались в косу, и она летела по ветру. Когда ветер отдувал
плащ от ног мастера, маргарита видела на ботфортах его то по-
тухающие, то загорающиеся звездочки шпор. Подобно юноше-демону,
мастер летел, не сводя глаз с луны, но улыбался ей, как будто
знакомой хорошо и любимой, и что-то, по приобретенной в комнате
N 118-й привычке, сам себе бормотал.
И, наконец, воланд летел тоже в своем настоящем обличье.
Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и
думала, что возможно, что это лунные цепочки и самый конь-
только глыба мрака, и грива этого коня - туча, а шпоры всад-
ника- белые пятна звезд.
Так летели в молчании долго, пока и сама местность внизу не
стала меняться. Печальные леса утонули в земном мраке и увлекли
за собою и тусклые лезвия рек. Внизу появились и стали отбле-
скивать валуны, а между ними зачернели провалы, в которые не
проникал свет луны.
Воланд осадил своего коня на каменистой безрадостной пло-
ской вершине, и тогда всадники двинулись шагом, слушая, как
кони их подковами давят кремни и камни. Луна заливала площадку
зелено и ярко, и маргарита скоро разглядела в пустынной мест-
ности кресло и в нем белую фигуру сидящего человека. Возможно,
что этот сидящий был глух или слишком погружен в размышление.
Он не слыхал, как содрогалась каменистая земля под тяжестью
коней, и всадники, не тревожа его, приблизились к нему.
Луна хорошо помогала маргарите, светила лучше, чем самый
лучший электрический фонарь, и маргарита видела, что сидящий,
глаза которого казались слепыми, коротко потирает свои руки и
эти самые незрячие глаза вперяет в диск луны. Теперь уж мар-
гарита видела, что рядом с тяжелым каменным креслом, на котором
блестят от луны какие-то искры, лежит темная, громадная остро-
ухая собака и так же, как ее хозяин, беспокойно глядит на луну.
У ног сидящего валяются черепки разбитого кувшина и прости-
рается невысыхающая черно-красная лужа.
Всадники остановили своих коней.
- Ваш роман прочитали, - заговорил воланд, поворачиваясь к
мастеру, - и сказали только одно, - что он, к сожалению, не
окончен. Так вот, мне хотелось показать вам вашего героя. Около
двух тысяч лет сидит он на этой площадке и спит, но когда при-
ходит полная луна, как видите, его терзает бессонница. Она му-
чает не только его, но и его верного сторожа, собаку. Если вер-
но, что трусость- самый тяжкий порок, то, пожалуй, собака в нем
не виновата. Единственно, чего боялся храбрый пес, это грозы.
Ну что ж, тот кто любит, должен разделять участь того, кого он
любит.
- Что он говорит?- Спросила маргарита, и совершенно спокой-
ное ее лицо подернулось дымкой сострадания.
- Он говорит, - раздался голос воланда, - одно и то же, он
говорит, что и при луне ему нет покоя и что у него плохая до-
лжность. Так говорит он всегда, когда не спит, а когда спит, то
видит одно и то же- лунную дорогу, и хочет пойти по ней и раз-
говаривать с арестантом га-ноцри, потому что , как он утвержда-
ет, он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа
весеннего месяца нисана. Но, увы, на эту дорогу ему выйти по-
чему-то не удается, и к нему никто не приходит. Тогда, что же
поделаешь, приходится разговаривать ему с самим собою. Впрочем,
нужно же какое-нибудь разнообразие, и к своей речи о луне он
нередко прибавляет, что более всего в мире ненавидит свое бес-
смертие и неслыханную славу. Он утверждает, что охотно бы по-
менялся своею участью с оборванным бродягой левием матвеем.
- Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то, не слишком ли
это много?- Спросила маргарита.
- Повторяется история с фридой?- Сказал воланд, - но, мар-
гарита, здесь не тревожьте себя. Все будет правильно, на этом
построен мир.
- Отпустите его, - вдруг пронзительно крикнула маргарита
так, как когда-то кричала, когда была ведьмой, и от этого крика
сорвался камень в горах и полетел по уступам в бездну, оглашая
горы грохотом. Но маргарита не могла сказать, был ли это грохот
падения или грохот сатанинского смеха. Как бы то ни было, во-
ланд смеялся, поглядывая на маргариту и говорил:
- не надо кричать в горах, он все равно привык к обвалам, и
это его не встревожит. Вам не надо просить за него, маргарита,
потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремится
разговаривать, - тут воланд опять повернулся к мастеру и ска-
зал:- ну что же, теперь ваш роман вы можете кончить одною фра-
зой!
Мастер как будто бы этого ждал уже, пока стоял неподвижно и
смотрел на сидящего прокуратора. Он сложил руки рупором и кри-
кнул так, что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам:
- свободен! Свободен! Он ждет тебя!
Горы превратили голос мастера в гром, и этот же гром их
разрушил. Проклятые скалистые стены упали.Осталась только пло-
щадка с каменным креслом. Над черной бездной, в которую ушли
стены, загорелся необ"Ятный город с царствующими над ним свер-
кающими идолами над пышно разросшимся за много тысяч этих лун
садом. Прямо к этому саду протянулась долгожданная прокуратором
лунная дорога, и первым по ней кинулся бежать остроухий пес.
Человек в белом плаще с кровавым подбоем поднялся с кресла и
что-то прокричал хриплым, сорванным голосом. Нельзя было разо-
брать, плачет ли он или смеется и что он кричит. Видно было
только, что вслед за своим верным стражем по лунной дороге
стремительно побежал и он.
- Мне туда, за ним?- Спросил беспокойно мастер, тронув по-
водья.
- Нет, - ответил воланд, - зачем же гнаться по следам того,
что уже окончено?
- Так, значит туда- спросил мастер, повернулся и указал
назад, туда, где соткался в тылу недавно покинутый город с мо-
настырскими пряничными башнями, с разбитым вдребезги солнцем в
стекле.
- Тоже нет, - ответил воланд, и голос его сгустился и потек
над скалами, - романтический мастер! Тот, кого так жаждет ви-
деть выдуманный вами герой, которого вы сами только что отпу-
стили, прочел ваш роман.- Тут воланд повернулся к маргарите:-
маргарита николаевна! Нельзя не поверить в то, что вы старались
выдумать для мастера наилучшее будущее, но, право, то, что я
предлагаю вам и то, о чем просил иешуа за вас же, за вас- еще
лучше. Оставьте их вдвоем, - говорил воланд, склоняясь со сво-
его седла к седлу мастера и указывая вслед ушедшему прокурато-
ру, - не будем им мешать. И может быть, до чего-нибудь они до-
говорятся, - тут воланд махнул рукой в сторону ершалаима, и он
|
|
АСТРОЛОГИЯ
