Мертвые души Автор "Николай Васильевич Гоголь" Размер 507319 Байт Страница 14 из 44

очень обидишь.

     - Пустяки, пустяки! мы соорудим сию минуту банчишку.

     - Нет, сооружай, брат, сам, а я не могу, жена будет в большой
претензии, право, я должен ей рассказать о ярмарке Нужно, брат, право,
нужно доставить ей удовольствие. Нет, ты не держи меня!

     - Ну ее, жену, к..! важное в самом деле дело станете делать вместе!

     - Нет, брат! она такая почтенная и верная! Услуги оказывает такие...
поверишь, у меня слезы на глазах. Нет, ты не держи меня;как честный
человек, поеду. Я тебя в этом уверяю по истинной совести.

     - Пусть его едет, что в нем проку! - сказал тихо Чичиков Ноздреву.

     - А и вправду! - сказал Ноздрев. - Смерть не люблю таких растепелей! -
и прибавил вслух:- Ну, черт с тобою, поезжай бабиться с женою, фетюк!(1)
----
     (1) Ф е т ю к - слово, обидное для мужчины, происхоит от Фиты - буквы,
почитаемой некоторыми неприличною буквою. (Прим. Н.В.Гоголя.)

     - Нет, брат, ты не ругай меня фетюком, - отвечал зять, - я ей жизнью
обязан. Такая, право, добрая, милая, такие ласки оказывает... до слез
разбирает; спросит, что видел на ярмарке нужно все рассказать, такая,
право, милая.

     - Ну поезжай, ври ей чепуху! Вот картуз твой.

     - Нет, брат, тебе совсем не следует о ней так отзываться; этим ты,
можно сказать, меня самого обижаешь, она такая милая.

     - Ну, так и убирайся к ней скорее!

     - Да, брат, поеду, извини, что не могу остаться. Душой рад бы был, но
не могу.

     Зять еще долго повторял свои извинения, не замечая, что сам уже давно
сидел в бричке, давно выехал за ворота и перед ним давно были одни пустые
поля. Должно думать, что жена не много слышала подробностей о ярмарке.

     - Такая дрянь! - говорил Ноздрев, стоя перед окном и глядя на
уезжавший экипаж. - Вон как потащился! конек пристяжной недурен, я давно
хотел подцепить его. Да ведь с ним нельзя никак сойтиться. Фетюк, просто
фетюк!

     Засим вошли они в комнату. Порфирий подал свечи, и Чичиков заметил в
руках хозяина неизвестно откуда взявшуюся колоду карт.

     - А что брат, - говорил Ноздрев, прижавши бока колоды пальцами и
несколько погнувши ее, так что треснула и отскочила бумажка. - Ну, для
препровождения времени, держу триста рублей банку!

     Но Чичиков прикинулся, как будто и не слышал, о чем речь, и сказал,
как бы вдруг припомнив:

     - А! чтоб не позабыть: у меня к тебе просьба.

     - Какая?

     - Дай прежде слово, что исполнишь.

     - Да какая просьба?

     - Ну, да уж дай слово!

     - Изволь

     - Честное слово?

     - Честное слово.

     - Вот какая просьба: у тебя есть, чай, много умерших крестьян, которые
еще не вычеркнуть из ревизии?

     - Ну есть, а что?

     - Переведи их на меня, на мое имя.

     - А на что тебе?

     - Ну да мне нужно.

     - Да на что?

     - Ну да уж нужно... уж это мое дело, - словом, нужно.

     - Ну уж, верно, что-нибудь затеял. Признайся, что?

     - Да что ж затеял? из этакого пустяка и затеять ничего нельзя.

     - Да зачем же они тебе?

     - Ох, какой любопытный! ему всякую дрянь хотелось бы пощупать рукой,
да еще и понюхать!

     - Да к чему ж ты не хочешь сказать?







Загрузка...









     - Да что же тебе за прибыль знать? ну, просто так, пришла фантазия.

     - Так вот же: до тех пор, пока не скажешь, не сделаю!

     - Ну вот видишь, вот уж и нечестно с твоей стороны: слово дал, да и на
попятный двор.

     - Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю, пока не скажешь, на что.

     "Что бы такое сказать ему?" - подумал Чичиков в после минутного
размышления объявил, что мертвые души нужны ему для приобретения весу в
обществе, что он поместьев больших не имеет, так до того времени хоть бы
какие-нибудь душонки.

     - Врешь, врешь! - сказал Ноздрев, не давши окончить. - Врешь, брат!

     Чичиков и сам заметил, что придумал не очень ловко и предлог довольно
слаб.

     - Ну, так я ж тебе скажу прямее, - сказал он, поправившись, - только,
пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать,
что отец и мать невесты преамбициозные люди. Такая, право, комиссия: не
рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше
трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает...

     - Ну врешь! врешь! - закричал опять Ноздрев.

     - Ну вот уж здесь, - сказал Чичиков, - ни вот на столько не солгал, -
и показал большим пальцем на своем мизинце самую маленькую часть.

     - Голову ставлю, что врешь!

     - Однако ж это обидно! что же я такое в самом деле! почему я
непременно лгу?

     - Ну да ведь я знаю тебя: ведь ты большой мошенник, позволь мне это
сказать тебе по дружбе! Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил
на первом дереве.

     Чичиков оскорбился таким замечанием. Уже всякое выражение,
сколько-нибудь грубое или оскорбляющее благопристойность, было ему
неприятно. Он даже не любил допускать с собой ни в каком случае
фамильярного обращения, разве только если особа была слишком высокого
звания. И потому теперь он совершенно обиделся.

     - Ей-богу, повесил бы, - повторил Ноздрев, - я тебе говорю это
откровенно, не с тем чтобы тебя обидеть, а просто по-дружески говорю.

     - Всему есть границы, - сказал Чичиков с чувством достоинства. - Если
хочешь пощеголять подобными речами, так ступай в казармы, - и потом
присовокупил:- Не хочешь подарить, так продай.

     - Продать! Да ведь я знаю тебя, ведь ты подлец, ведь ты дорого не дашь
за них?

     - Эх, да ты ведь тоже хорош! смотри ты! что они у тебя бриллиантовые,
что ли?

     - Ну, так и есть. Я уж тебя знал.

     - Помилуй, брат, что ж у тебя за жидовское побуждение. Ты бы должен
просто отдать мне их.

     - Ну, послушай, чтоб доказать тебе, что я вовсе не какой-нибудь
скалдырник, я не возьму за них ничего. Купи у меня жеребца, я тебе дам их в
придачу.

     - Помилуй, на что ж мне жеребец? - сказал Чичиков, изумленный в самом
деле таким предложением.

     - Как на что? да ведь я за него заплатил десять тысяч, а тебе отдаю за
четыре.

     - Да на что мне жеребец? завода я не держу.

     - Да послушай, ты не понимаешь: ведь я с тебя возьму теперь всего
только три тысячи, а остальную тысячу ты можешь заплатить мне после.

     - Да не нужен мне жеребец, бог с ним!

     - Ну, купи каурую кобылу.

     - И кобылы не нужно.

     - За кобылу и за серого коня, которого ты у меня видел, возьму я с
тебя только две тысячи.

     - Да не нужны мне лошади.

     - Ты их продашь, тебе на первой ярмарке дадут за них втрое больше.

     - Так лучше ж ты их сам продай, когда уверен, что выиграешь втрое.

     - Я знаю, что выиграю, да мне хочется, чтобы и ты получил выгоду.

     Чичиков поблагодарил за расположение и напрямик отказался и от серого
коня, и от каурой кобылы.

     - Ну так купи собак. Я тебе продам такую пару, просто мороз по коже
подирает! брудастая, с усами, шерсть стоит вверх, как щетина. Бочковатость
ребр уму непостижимая, лапа вся в комке, земли не заденет.