 |
 |
Неточка Незванова
Автор "Федор Михайлович Достоевский"
Размер 357325 Байт
Страница 20 из 31
|
 |
И мы целовались, плакали, хохотали; у нас губы распухли от поцелуев.
- Неточка! во-первых, ты всегда будешь ко мне спать приходить. Ты це-
ловаться любишь? И целоваться будем. Потом я не хочу, чтоб ты была такая
скучная. Отчего тебе скучно было? Ты мне расскажешь, а?
- Все расскажу; но мне теперь не скучно, а весело!
- Нет, уж будут у тебя румяные щеки, как у меня! Ах, кабы завтра пос-
корей пришло! Тебе хочется спать, Неточка?
- Нет.
- Ну, так давай говорить.
И часа два мы еще проболтали. Бог знает, чего мы не переговорили.
Во-первых, княжна сообщила мне все свои планы для будущего и настоящее
положение вещей. И вот я узнала, что папу она любит больше всех, почти
больше меня. Потом мы порешили обе, что мадам Леотар прекрасная женщина
и что она вовсе не строгая. Далее, мы тут же выдумали, что мы будем де-
лать завтра, послезавтра, и вообще рассчитали жизнь чуть ли не на двад-
цать лет. Катя выдумала, что мы будем так жить: она мне будет один день
приказывать, а я все исполнять, а другой день наоборот - я приказывать,
а она беспрекословно слушаться; а потом мы обе будем поровну друг другу
приказывать; а там кто-нибудь нарочно не послушается, так мы сначала
поссоримся, так, для виду, а потом как-нибудь поскорее помиримся. Одним
словом, нас ожидало бесконечное счастие. Наконец мы утомились болтать, у
меня закрывались глаза. Катя смеялась надо мной, что я соня, и сама зас-
нула прежде меня. Наутро мы проснулись разом, поцеловались наскоро, по-
тому что к нам входили, и я успела добежать до своей кровати.
Весь день мы не знали, что делать друг с другом от радости. Мы все
прятались и бегали от всех, более всего опасаясь чужого глаза. Наконец я
начала ей свою историю. Катя потрясена была до слез моим рассказом.
- Злая, злая ты этакая! Для чего ты мне раньше всего не сказала? Я бы
тебя так любила, так любила! И больно тебя мальчики били на улице?
- Больно. Я так боялась их!
- Ух, злые! Знаешь, Неточка, я сама видела, как один мальчик другого
на улице бил. Завтра я тихонько возьму Фальстафкину плетку, и уж если
один встретится такой, я его так прибью, так прибью!
Глазки ее сверкали от негодования.
Мы пугались, когда кто-нибудь входил. Мы боялись, чтоб нас не заста-
ли, когда мы целуемся. А целовались мы в этот день по крайней мере сто
раз. Так прошел этот день и следующий. Я боялась умереть от восторга,
задыхалась от счастья. Но счастье наше продолжалось недолго.
Мадам Леотар должна была доносить о каждом движении княжны. Она наб-
людала за нами целые три дня, и в эти три дня у ней накопилось много че-
го рассказать. Наконец она пошла к княгине и объявила ей все, что подме-
тила, - что мы обе в каком-то исступлении, уже целых три дня не разлуча-
емся друг с другом, поминутно целуемся, плачем, хохочем как безумные, -
как безумные без умолку болтаем, тогда как этого прежде не было, что она
не знает, чему приписать это все, но ей кажется, что княжна в каком-ни-
будь болезненном кризисе, и, наконец, ей кажется, что нам лучше видеться
пореже.
- Я давно это думала, - отвечала княгиня, - уж я знала, что эта
странная сиротка наделает нам хлопот. Что мне рассказали про нее, про
прежнюю жизнь ее, - ужас, настоящий ужас! Она имеет очевидное влияние на
Катю. Вы говорите, Катя очень любит ее?
- Без памяти.
Княгиня покраснела от досады. Она уже ревновала ко мне свою дочь.
- Это ненатурально, - сказала она. - Прежде они были так чужды друг
другу, и, признаюсь, я этому радовалась. Как бы ни была мала эта сирот-
ка, но я ни за что не ручаюсь. Вы меня понимаете? Она уже с молоком всо-
сала свое воспитание, свои привычки и, может быть, правила. И не пони-
маю, что находит в ней князь? Я тысячу раз предлагала отдать ее в панси-
он.
Мадам Леотар вздумала было за меня заступиться, но княгиня уже решила
нашу разлуку. Тотчас прислали за Катей и уж внизу объявили ей, что она
со мной не увидится до следующего воскресенья, то есть ровно неделю.
Я узнала про все поздно вечером и была поражена ужасом; я думала о
Кате, и мне казалось, что она не перенесет нашей разлуки. Я приходила в
исступление от тоски, от горя и в ночь заболела; наутро пришел ко мне
князь и шепнул, чтоб я надеялась. Князь употребил все свои усилия, но
все было тщетно: княгиня не изменяла намерения. Мало-помалу я стала при-
ходить в отчаяние, у меня дух захватывало от горя.
На третий день, утром, Настя принесла мне записку от Кати. Катя писа-
ла карандашом, страшными каракулями, следующее:
"Я тебя очень люблю. Сижу с maman и все думаю, как к тебе убежать. Но
я убегу - я сказала, и потому не плачь. Напиши мне, как ты меня любишь.
А я тебя обнимала всю ночь во сне, ужасно страдала, Неточка. Посылаю те-
бе конфет. Прощай".
Я отвечала в этом же роде. Весь день проплакала я над запиской Кати.
Мадам Леотар замучила меня своими ласками. Вечером я узнала, она пошла к
князю и сказала, что я непременно буду больна в третий раз, если не уви-
жусь с Катей, и что она раскаивается, что сказала княгине. Я расспраши-
вала Настю: что с Катей? Она отвечала мне, что Катя не плачет, но ужасно
бледна.
Наутро Настя шепнула мне:
- Ступайте в кабинет к его сиятельству. Спуститесь по лестнице, кото-
рая справа.
Все во мне оживилось предчувствием. Задыхаясь от ожидания, я сбежала
вниз и отворила дверь в кабинет. Ее не было. Вдруг Катя обхватила меня
сзади и горячо поцеловала. Смех, слезы... Мигом Катя вырвалась из моих
объятий, вскарабкалась на отца, вскочила на его плечи, как белка, но, не
удержавшись, прыгнула с них на диван. За нею упал и князь. Княжна плака-
ла от восторга.
- Пап`а, какой ты хороший человек, пап`а!
- Шалуньи вы! что с вами сделалось? что за дружба? что за любовь?
- Молчи, пап`а, ты наших дел не знаешь.
И мы снова бросились в объятия друг к другу.
Я начала рассматривать ее ближе. Она похудела в три дня. Румянец сли-
нял с ее личика, и бледность прокрадывалась на его место. Я заплакала с
горя.
Наконец постучалась Настя. Знак, что схватились Кати и спрашивают.
Катя побледнела как смерть.
- Полно, дети. Мы каждый день будем сходиться. Прощайте, и да благос-
ловит вас господь! - сказал князь.
Он был растроган, на нас глядя; но рассчитал очень худо. Вечером из
Москвы пришло известие, что маленький Саша внезапно заболел и при пос-
леднем издыхании. Княгиня положила отправиться завтра же. Это случилось
так скоро, что я ничего и не знала до самого прощания с княжной. На про-
щанье настоял сам князь, и княгиня едва согласилась. Княжна была как
убитая. Я сбежала вниз не помня себя и бросилась к ней на шею. Дорожная
карета уж ждала у подъезда. Катя вскрикнула, глядя на меня, и упала без
чувств. Я бросилась целовать ее. Княгиня стала приводить ее в память.
Наконец она очнулась и обняла меня снова.
- Прощай, Неточка! - сказала она мне, вдруг засмеявшись, с неизъясни-
мым движением в лице. - Ты не смотри на меня; это так; я не больна, а
приеду через месяц опять. Тогда мы не разойдемся.
- Довольно, - сказала княгиня спокойно, - едем!
Но княжна воротилась еще раз. Она судорожно сжала меня в объятиях.
- Жизнь моя! - успела она прошептать, обнимая меня. - До свиданья!
Мы поцеловались в последний раз, и княжна исчезла - надолго, очень
надолго. Прошло восемь лет до нашего свиданья!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я нарочно рассказала так подробно этот эпизод моего детства, первого
появления Кати в моей жизни. Но наши истории нераздельны. Ее роман - мой
роман. Как будто суждено мне было встретить ее; как будто суждено ей бы-
ло найти меня. Да и я не могла отказать себе в удовольствии перенестись
еще раз воспоминанием в мое детство... Теперь рассказ мой пойдет быст-
рее. Жизнь моя вдруг впала в какое-то затишье, и я как будто очнулась
вновь, когда мне уж минуло шестнадцать лет...
Но - несколько слов о том, что сталось со мною по отъезде княжеского
семейства в Москву.
Мы остались с мадам Леотар.
Через две недели приехал нарочный и объявил, что поездка в Петербург
отлагается на неопределенное время. Так как мадам Леотар, по семейным
обстоятельствам, не могла ехать в Москву, то должность ее в доме князя
кончилась; но она осталась в том же семействе и перешла к старшей дочери
княгини, Александре Михайловне.
Я еще ничего не сказала про Александру Михайловну, да и видела я ее
всего один раз. Она была дочь княгини еще от первого мужа. Происхождение
и родство княгини было какое-то темное; первый муж ее был откупщик. Ког-
да княгиня вышла замуж вторично, то решительно не знала, что ей делать
со старшею дочерью. На блестящую партию она надеяться не могла. Приданое
же давали за нею умеренное; наконец, четыре года назад, сумели выдать ее
за человека богатого и в значительных чинах. Александра Михайловна пос-
тупила в другое общество и увидела кругом себя другой свет. Княгиня по-
сещала ее в год по два раза; князь, вотчим ее, посещал ее каждую неделю
вместе с Катей. Но в последнее время княгиня не любила пускать Катю к
сестре, и князь возил ее потихоньку. Катя обожала сестру. Но они состав-
ляли целый контраст характеров. Александра Михайловна была женщина лет
двадцати двух, тихая, нежная, любящая; словно какая-то затаенная грусть,
какая-то скрытая сердечная боль сурово оттеняли прекрасные черты ее.
Серьезность и суровость как-то не шли к ее ангельски ясным чертам, слов-
но траур к ребенку. Нельзя было взглянуть на нее, не почувствовав к ней
глубокой симпатии. Она была бледна и, говорили, склонна к чахотке, когда
я ее первый раз видела. Жила она очень уединенно и не любила ни съездов
у себя, ни выездов в люди, - словно монастырка. Детей у нее не было.
Помню, она приехала к мадам Леотар, подошла во мне и с глубоким чувством
поцеловала меня. С ней был один худощавый довольно пожилой мужчина. Он
прослезился, на меня глядя. Это был скрипач Б. Александра Михайловна об-
няла меня и спросила, хочу ли я жить у нее и быть ее дочерью. Посмотрев
|
