 |
 |
Обломов
Автор "Иван Александрович Гончаров"
Размер 989695 Байт
Страница 10 из 112
|
 |
- Не знаю, спроси у Захара, - почти не слушая его, сказал Обломов, -
там, верно, есть вино.
- Это прежняя-то, от немца? Нет, изволь в английском магазине купить.
- Ну, и этой довольно, - сказал Обломов, - а то еще посылать!
- Да постой, дай деньги, я мимо пойду и принесу; мне еще надо кое-куда
сходить.
Обломов порылся в ящике и вынул тогдашнюю красненькую десятирублевую
бумажку.
- Мадера семь рублей стоит, - сказал Обломов, - а тут десять.
- Так дай все: там дадут сдачи, не бойся!
Он выхватил из рук Обломова ассигнацию и проворно спрятал в карман.
- Ну, я пойду, - сказал Тарантьев, надевая шляпу, - а к пяти часам
буду; мне надо кое-куда зайти: обещали место в питейной конторе, так велели
понаведаться ... Да вот что, Илья Ильич: не наймешь ли ты коляску сегодня,
в Екатерингоф ехать? И меня бы взял.
Обломов покачал головой в знак отрицания.
- Что, лень или денег жаль? Эх ты, мешок! - сказал он. - Ну, прощай
пока...
- Постой, Михей Андреич, - прервал Обломов, мне надо кое о чем
посоветоваться с тобой.
- Что еще там? Говори скорей: мне некогда.
- Да вот на меня два несчастья вдруг обрушились. С квартиры гонят...
- Видно, не платишь: и поделом! - сказал Тарантьев и хотел идти.
- Поди ты! Я всегда вперед отдаю. Нет, тут хотят другую квартиру
отделывать... Да постой! Куда ты? Научи, что делать: торопят, через неделю
чтоб съехали...
- Что я за советник тебе достался?.. Напрасно ты воображаешь...
- Я совсем ничего не воображаю, - сказал Обломов, - не шуми и не
кричи, а лучше подумай, что делать. Ты человек практический...
Тарантьев уже не слушал его и о чем-то размышлял.
- Ну, так и быть, благодари меня, - сказал он, снимая шляпу и садясь,
- и вели к обеду подать шампанского: дело твое сделано.
- Что такое? - спросил Обломов.
- Шампанское будет?
- Пожалуй, если совет стоит...
- Нет, сам-то ты не стоишь совета. Что я тебе даром-то стану
советовать? Вон спроси его, - прибавил он, указывая на Алексеева, - или у
родственника его.
- Ну, ну, полно, говори! - просил Обломов.
- Вот что: завтра же изволь переезжать на квартиру...
- Э! Что придумал! Это я и сам знал...
- Постой, не перебивай! - закричал Тарантьев. - Завтра переезжай на
квартиру к моей куме, на Выборгскую сторону...
- Это что за новости? На Выборгскую сторону! Да туда, говорят, зимой
волки забегают.
- Случается, забегают с островов, да тебе что до этого за дело?
- Там скука, пустота, никого нет.
- Врешь! Там кума моя живет: у ней свой дом, с большими огородами. Она
женщина благородная, вдова, с двумя детьми; с ней живет холостой брат:
голова, не то что вот эта, что тут в углу сидит, - сказал он, указывая на
Алексеева, - нас с тобой за пояс заткнет!
- Да что ж мне до всего до этого за дело? - сказал с нетерпением
Обломов. - Я туда не перееду.
- А вот я посмотрю, как ты не переедешь. Нет, уж коли спросил совета,
так слушайся, что говорят.
- Я не перееду, - решительно сказал Обломов.
- Ну, так черт с тобой! - отвечал Тарантьев, нахлобучив шляпу, и пошел
к дверям.
- Чудак ты этакой! - воротясь, сказал Тарантьев. - Что тебе здесь
сладко кажется?
- Как что? От всего близко, - говорил Обломов, - тут и магазины, и
театр, и знакомые... центр города, вс°...
- Что-о? - перебил Тарантьев. - А давно ли ты ходил со двора,
скажи-ка? Давно ли ты был в театре? К каким знакомым ходишь ты? На кой чорт
тебе этот центр, позволь спросить!
- Ну как зачем? Мало ли зачем!
- Видишь, и сам не знаешь! А там, подумай: ты будешь жить у кумы моей,
благородной женщины, в покое, тихо; никто тебя не тронет; ни шуму, ни гаму,
чисто, опрятно. Посмотри-ка, ведь ты живешь точно на постоялом дворе, а еще
барин, помещик! А там чистота, тишина; есть с кем и слово перемолвить, как
соскучишься. Кроме меня, к тебе и ходить никто не будет. Двое ребятишек -
играй с ними, сколько хочешь! Чего тебе? А выгода-то, выгода какая. Ты что
здесь платишь?
- Полторы тысячи.
- А там тысячу рублей почти за целый дом! Да какие светленькие,
славные комнаты! Она давно хотела тихого, аккуратного жильца иметь - вот я
тебя и назначаю...
Обломов рассеянно покачал головой в знак отрицания.
- Врешь, переедешь! - сказал Тарантьев. - Ты рассуди, что тебе ведь
это вдвое меньше станет: на одной квартире пятьсот рублей выгадаешь. Стол у
тебя будет вдвое лучше и чище; ни кухарка, ни Захар воровать не будут...
В передней послышалось ворчанье.
- И порядка больше, - продолжал Тарантьев, ведь теперь скверно у тебя
за стол сесть! Хватишься перцу - нет, уксусу не куплено, ножи не чищены;
белье, ты говоришь, пропадает, пыль везде - ну, мерзость! А там женщина
будет хозяйничать: ни тебе, ни твоему дураку, Захару...
Ворчанье в передней раздалось сильнее.
- Этому старому псу, - продолжал Тарантьев, - ни о чем и подумать не
придется: на всем готовом будешь жить. Что тут размышлять? Переезжай, да и
конец...
- Да как же это я вдруг, ни с того ни с сего, на Выборгскую сторону...
- Поди с ним! - говорил Тарантьев, отирая пот с лица. - Теперь лето:
ведь это все равно, что дача. Что ты гниешь здесь летом-то, в Гороховой?..
Там Безбородкин сад, Охта под боком, Нева в двух шагах, свой огород - ни
пыли, ни духоты! Нечего и думать: я сейчас же до обеда слетаю к ней - ты
дай мне на извозчика, - и завтра же переезжать...
- Что это за человек! - сказал Обломов. - Вдруг выдумает черт знает
что: на Выборгскую сторону... Это немудрено выдумать. Нет, вот ты ухитрись
выдумать, чтоб остаться здесь. Я восемь лет живу, так менять-то не
хочется..
- Это кончено: ты переедешь. Я сейчас еду к куме, про место в другой
раз наведаюсь...
Он было пошел.
- Постой, постой! Куда ты? - остановил его Обломов. - У меня еще есть
дело, поважнее. Посмотри, какое я письмо от старосты получил, да реши, что
мне делать.
- Видишь, ведь ты какой уродился! - возразил Тарантьев. - Ничего не
умеешь сам сделать. Все я да я! Ну, куда ты годишься? Не человек: просто
солома!
- Где письмо-то? Захар, Захар! Опять он куда-то дел его! - говорил
Обломов.
- Вот письмо старосты, - сказал Алексеев, взяв скомканное письмо.
- Да, вот оно, - повторил Обломов и начал читать вслух.
- Что ты скажешь? Как мне быть? - спросил, прочитав, Илья Ильич. -
Засухи, недоимки...
- Пропащий, совсем пропащий человек! - говорил Тарантьев.
- Да отчего же пропащий?
- Как же не пропащий?
- Ну, если пропащий, так скажи, что делать?
- А что за это?
- Ведь сказано, будет шампанское: чего же еще тебе?
- Шампанское за отыскание квартиры: ведь я тебя облагодетельствовал, а
ты не чувствуешь этого, споришь еще; ты неблагодарен! Подь-ка сыщи сам
квартиру! Да что квартира? Главное, спокойствие-то какое тебе будет: все
равно как у родной сестры. Двое ребятишек, холостой брат, я всякий день
буду заходить...
- Ну хорошо, хорошо, - перебил Обломов, - ты вот теперь скажи, что мне
с старостой делать?
- Нет, прибавь портер к обеду, так скажу.
- Вот теперь портер! Мало тебе...
|
