Обломов Автор "Иван Александрович Гончаров" Размер 989695 Байт Страница 32 из 112

этакую?..

     - Куда это вы собрались? - спросил ее кто-то. - Что это за узел у вас?

     - Платье несу к портнихе; послала щеголиха-то моя: вишь, широко! А как
станем с Дуняшей тушу-то стягивать, так руками после дня три делать ничего
нельзя: все обломаешь! Ну, мне пора. Прощайте, пока.

     - Прощайте, прощайте! - сказали некоторые.

     - Прощайте, Татьяна Ивановна, - сказал кучер. - Приходите-ка вечерком.

     - Да не знаю как; может, приду, а то так... уж прощайте!

     - Ну, прощайте, - сказали все.

     - Прощайте... счастливо вам! - отвечала она уходя.

     - Прощайте, Татьяна Ивановна! - крикнул еще вслед кучер.

     - Прощайте! - звонко откликнулась она издали.

     Когда она ушла, Захар как будто ожидал своей очереди говорить. Он сел
на чугунный столбик у ворот и начал болтать ногами, угрюмо и рассеянно
поглядывая на проходящих и проезжающих.

     - Ну, как ваш-то сегодня, Захар Трофимыч? - спросил дворник.

     - Да как всегда: бесится с жиру, - сказал Захар, - а все за тебя, по
твоей милости перенес я горя-то немало: все насчет квартиры-то! Бесится:
больно не хочется съезжать...

     - Что я-то виноват? - сказал дворник. - По мне, живи себе хоть век;
нешто я тут хозяин? Мне велят... Кабы я был хозяин, а то я не хозяин...

     - Что ж он, ругается, что ли? - спросил чей-то кучер.

     - Уж так ругается, что как только бог дает силу переносить!

     - Ну что ж? Это добрый барин, коли все ругается! - сказал один лакей,
медленно, с скрипом открывая круглую табакерку, и руки всей компании, кроме
Захаровых, потянулись за табаком. Началось всеобщее нюханье, чиханье и
плеванье.

     - Коли ругается, так лучше, - продолжал тот, - чем пуще ругается, тем
лучше: по крайности, не прибьет, коли ругается. А вот как я жил у одного:
ты еще не знаешь - за что, а уж он, смотришь, за волосы держит тебя.

     Захар презрительно ожидал, пока этот кончил свою тираду, и,
обратившись к кучеру, продолжал:

     - Так вот опозорить тебе человека ни за что ни про что, - говорил он,
- это ему нипочем!

     - Неугодлив, видно? - спросил дворник.

     - И! - прохрипел Захар значительно, зажмурив глаза. - Так неугодлив,
что беда! И то не так, и это не так, и ходить не умеешь, и подать-то не
смыслишь, и ломаешь-то все, и не чистишь, и крадешь, и съедаешь... Тьфу,
чтоб тебе!.. Сегодня напустился - срам слушать! А за что? Кусочек сыру еще
от той недели остался - собаке стыдно бросить - так нет, человек и не думай
съесть! Спросил - "нет, мол", и пошел: "Тебя, говорит, повесить надо, тебя,
говорит, сварить в горячей смоле надо да щипцами калеными рвать; кол
осиновый, говорит, в тебя вколотить надо!" А сам так и лезет, так и
лезет... Как вы думаете, братцы? Намедни обварил я ему - кто его знает как
- ногу кипятком, так ведь как заорал! Не отскочи я, так он бы толкнул меня
в грудь кулаком... так и норовит! Чисто толкнул бы...

     Кучер покачал головой, а дворник сказал: "Вишь ты, бойкий барин: не
дает повадки!"

     - Ну, коли еще ругает, так это славный барин! - флегматически говорил
все тот же лакей. - Другой хуже, как не ругается: глядит, глядит, да вдруг
тебя за волосы поймает, а ты еще не смекнул, за что!

     - Да даром, - сказал Захар, не обратив опять никакого внимания на
слова перебившего его лакея, - нога еще и доселева не зажила: все мажет
мазью: пусть-ка его!

     - Характерный барин! - сказал дворник.

     - И не дай бог! - продолжал Захар, - убьет когда-нибудь человека;
ей-богу, до смерти убьет! И ведь за всяку безделицу норовит выругать
лысым... уже не хочется договаривать. А вот сегодня так новое выдумал:
"ядовитый", говорит! Поворачивается же язык-то!..

     - Ну, это что? - говорил все тот же лакей. - Коли ругается, так это
слава богу, дай бог такому здоровья... А как все молчит; ты идешь мимо, а
он глядит, глядит, да и вцепится, вон как тот, у которого я жил. А
ругается, так ничего...

     - И поделом тебе, - заметил ему Захар с злостью за непрошеные
возражения, - я бы еще не так тебя.

     - Как же он ругает "лысым", Захар Трофимыч, - спросил казачок лет
пятнадцати, - чортом, что ли?








Загрузка...








     Захар медленно поворотил к нему голову и остановил на нем мутный
взгляд.

     - Смотри ты у меня! - сказал он потом едко. - Молод, брат, востер
очень! Я не посмотрю, что ты генеральский: я те за вихор! Пошел-ка к своему
месту!

     Казачок отошел шага на два, остановился и глядел с улыбкой на Захара.

     - Что скалишь зубы-то? - с яростью захрипел Захар. - Погоди,
попадешься, я те уши-то направлю, как раз: будешь у меня скалить зубы!

     В это время из подъезда выбежал огромный лакей в ливрейном фраке
нараспашку, с аксельбантами и в штиблетах. Он подошел к казачку, дал ему
сначала оплеуху, потом назвал дураком.

     - Что вы, Матвей Моисеич, за что это? - сказал озадаченный и
сконфуженный казачок, придерживаясь за щеку и судорожно мигая.

     - А! Ты еще разговаривать? - отвечал лакей. - Я за тобой по всему дому
бегаю, а ты здесь!

     Он взял его одной рукой за волосы, нагнул ему голову и три раза
методически, ровно и медленно, ударил его по шее кулаком.

     - Барин пять раз звонил, - прибавил он в виде нравоучения, - а меня
ругают за тебя, щенка этакого! Пошел!

     И он повелительно указывал ему рукой на лестницу. Мальчик постоял с
минуту в каком-то недоумении, мигнул раза два, взглянул на лакея и, видя,
что от него больше ждать нечего, кроме повторения того же самого, встряхнул
волосами и пошел на лестницу как встрепанный.

     Какое торжество для Захара!

     - Хорошенько его, хорошенько, Матвей Мосеич! Еще, еще! - приговаривал
он, злобно радуясь. - Эх, мало! Ай да Матвей Мосеич! Спасибо! А то востер
больно... Вот тебе "лысый чорт"! Будешь вперед зубоскалить?

     Дворня хохотала, дружно сочувствуя и лакею, прибившему казачка, и
Захару, злобно радовавшемуся этому. Только казачку никто не сочувствовал.

     - Вот-вот этак же, ни дать ни взять, бывало мой прежний барин, - начал
опять тот же лакей, что все перебивал Захара. - Ты бывало думаешь, как бы
повеселиться, а он вдруг, словно угадает, что ты думал, идет мимо, да и
ухватит вот этак, вот как Матвей Мосеич Андрюшку. А это что, коли только
ругается! Велика важность: "лысым чортом" выругает!

     - Тебя бы, может, ухватил и его барин, - отвечал ему кучер, указывая
на Захара, - вишь, у те войлок какой на голове? А за что он ухватит
Захара-то Трофимыча? Голова-то словно тыква... Разве вот за эти две
бороды-то, что на скулах-то, поймает: ну, там есть что!..

     Все захохотали, а Захар был как ударом поражен этой выходкой кучера, с
которым одним он и вел до тех пор дружескую беседу.

     - А вот как я скажу барину-то, - начал он с яростью хрипеть на кучера,
- так он найдет эа что и тебя ухватить: он тебе бороду-то выгладит: вишь,
она у тебя в сосульках вся!

     - Горазд же твой барин, коли будет чужим кучерам бороды гладить! Нет,
вы заведите-ка своих, да в те поры и гладьте, а то больно тороват!

     - Не тебя ли взять в кучера, мазурика этакого? - захрипел Захар. - Так
ты не стоишь, чтоб тебя самого запрячь моему барину-то!

     - Ну, уж барин! - заметил язвительно кучер. - Где ты этакого выкопал?

     Он сам, и дворник, и цирюльник, и лакей, и защитник системы
ругательства - все захохотали.

     - Смейтесь, смейтесь, а я вот скажу барину-то! - хрипел Захар.

     - А тебе, - сказал он, обращаясь к дворнику, - надо бы унять этих
разбойников, а не смеяться. Ты зачем приставлен здесь? - Порядок всякий
исправлять. А ты что? Я вот скажу барину-то; постой, будет тебе!

     - Ну, полно, полно, Захар Трофимыч! - говорил дворник, стараясь
успокоить его, - что он тебе сделал?

     - Как он смеет так говорить про моего барина? - возразил горячо Захар,
указывая на кучера. - Да знает ли он, кто мой барин-то? - с благоговением
спросил он. - Да тебе, - говорил он, обращаясь к кучеру, - и во сне не
увидать такого барина: добрый, умница, красавец! А твой-то точно
некормленая кляча! Срам посмотреть, как выезжаете со двора на бурой кобыле:
точно нищие! Едите-то редьку с квасом. Вон на тебе армячишка: дыр-то не
сосчитаешь!..

     Надо заметить, что армяк на кучере был вовсе без дыр.

     - Да уж такого не сыщешь, - перебил кучер и выдернул проворно совсем
наружу торчавший из подмышки Захара клочок рубашки.

     - Полно, полно вам! - твердил дворник, протягивая между них руки.

     - А! Ты платье мое драть! - закричал Захар, вытаскивая еще больше
рубашки наружу. - Постой, я покажу барину! Вот, братцы, посмотрите, что он
сделал: платье мне разорвал!..

     - Да, я! - говорил кучер, несколько струсив. - Видно, барин
оттрепал...

     - Оттреплет этакий барин! - говорил Захар. - Такая добрая душа; да это