 |
 |
Обломов
Автор "Иван Александрович Гончаров"
Размер 989695 Байт
Страница 68 из 112
|
 |
- Я имею удовольствие видеть госпожу Пшеницыну? - спросил он.
- Да-с, - отвечала она. - Вам, может быть, нужно с братцем поговорить?
- нерешительно спросила она. - Они в должности, раньше пяти часов не
приходят.
- Нет, я с вами хотел видеться, - начал Обломов, когда она села на
диван, как можно дальше от него, и смотрела на концы своей шали, которая,
как попона, покрывала ее до полу. Руки она прятала тоже под шаль.
- Я нанял квартиру; теперь, по обстоятельствам, мне надо искать
квартиру в другой части города, так я пришел поговорить с вами...
Она тупо выслушала и тупо задумалась.
- Теперь братца нет, - сказала она потом.
- Да ведь этот дом ваш? - спросил Обломов.
- Мой, - коротко отвечала она.
- Так я и думал, что вы сами можете решить...
- Да вот братца-то нет; они у нас всем заведовают, - сказала она
монотонно, взглянув в первый раз на Обломова прямо и опустив опять глаза на
шаль.
"У ней простое, но приятное лицо, - снисходительно решил Обломов, -
должно быть, добрая женщина!" В это время голова девочки высунулась из
двери. Агафья Матвеевна с угрозой, украдкой кивнула ей головой, и она
скрылась.
- А где ваш братец служит?
- В канцелярии.
- В какой?
- Где мужиков записывают... я не знаю, как она называется.
Она простодушно усмехнулась, и в ту же минуту опять лицо ее приняло
свое обыкновенное выражение.
- Вы не одни живете здесь с братцем? - спросил Обломов.
- Нет, двое детей со мной, от покойного мужа: мальчик по восьмому году
да девочка по шестому, - довольно словоохотливо начала хозяйка, и лицо у
ней стало поживее, - еще бабушка наша, больная, еле ходит, и то в церковь
только; прежде на рынок ходила с Акулиной, а теперь с Николы перестала:
ноги стали отекать. И в церкви-то все больше сидит на ступеньке. Вот и
только. Иной раз золовка приходит погостить да Михей Андреич.
- А Михей Андреич часто бывает у вас? - спросил Обломов.
- Иногда по месяцу гостит; они с братцем приятели, вс° вместе...
И замолчала, истощив весь запас мыслей и слов.
- Какая тишина у вас здесь! - сказал Обломов. - Если б не лаяла
собака, так можно бы подумать, что нет ни одной живой души.
Она усмехнулась в ответ.
- Вы часто выходите со двора? - спросил Обломов.
- Летом случается. Вот намедни, в Ильинскую пятницу, на Пороховые
Заводы ходили.
- Что ж, там много бывает? - спросил Обломов, глядя, чрез
распахнувшийся платок, на высокую, крепкую, как подушка дивана, никогда не
волнующуюся грудь.
- Нет, нынешний год немного было; с утра дождь шел, а после
разгулялось. А то много бывает.
- Еще где же бываете вы?
- Мы мало где бываем. Братец с Михеем Андреичем на тоню ходят, уху там
варят, а мы вс° дома.
- Ужели вс° дома?
- Ей-богу, правда. В прошлом году были в Колпине, да вот тут в рощу
иногда ходим. Двадцать четвертого июня братец именинники, так обед бывает,
все чиновники из канцелярии обедают.
- А в гости ездите?
- Братец бывают, а я с детьми только у мужниной родни в светлое
воскресенье да в рождество обедаем.
Говорить уж было больше не о чем.
- У вас цветы: вы любите их? - спросил он.
Она усмехнулась.
- Нет, - сказала она, - нам некогда цветами заниматься. Это дети с
Акулиной ходили в графский сад, так садовник дал, а ерани да алоэ давно
тут, еще при муже были.
В это время вдруг в комнату ворвалась Акулина; в руках у ней бился
крыльями и кудахтал, в отчаянии, большой петух.
- Этого, что ли, петуха, Агафья Матвевна, лавочнику отдать? - опросила
она.
- Что ты, что ты! Поди! - сказала хозяйка стыдливо. - Ты видишь,
гости!
- Я только спросить, - говорила Акулина, взяв петуха за ноги, головой
вниз, - семьдесят копеек даст.
- Подь, поди в кухню! - говорила Агафья Матвеевна. - Серого с
крапинками, а не этого, - торопливо прибавила она, и сама застыдилась,
спрятала руки под шаль и стала смотреть вниз.
- Хозяйство! - сказал Обломов.
- Да, у нас много кур; мы продаем яйца и цыплят. Здесь, по этой улице,
с дач и из графского дома вс° у нас берут, - отвечала она, поглядев гораздо
смелее на Обломова.
И лицо ее принимало дельное и заботливое выражение; даже тупость
пропадала, когда она заговаривала о знакомом ей предмете. На всякий же
вопрос, не касавшийся какой-нибудь положительной, известной ей цели, она
отвечала усмешкой и молчанием.
- Надо бы было это разобрать, - заметил Обломов, указывая на кучу
своего добра...
- Мы было хотели, да братец не велят, - живо перебила она и уж совсем
смело взглянула на Обломова. "Бог знает, что у него там в столах да в
шкафах... - сказали они, - после пропадет - к нам привяжутся..." - Она
остановилась и усмехнулась.
- Какой осторожный ваш братец! - прибавил Обломов.
Она слегка опять усмехнулась и опять приняла свое обычное выражение.
Усмешка у ней была больше принятая форма, которою прикрывалось
незнание, что в том или другом случае надо сказать или сделать.
- Мне долго ждать его прихода, - сказал Обломов, - может быть, вы
передадите ему, что, по обстоятельствам, я в квартире надобности не имею и
потому прошу передать ее другому жильцу, а я, с своей стороны, тоже поищу
охотника.
Она тупо слушала, ровно мигая глазами.
- Насчет контракта потрудитесь сказать...
- Да нет их дома-то теперь, - твердила она, - вы лучше завтра опять
пожалуйте: завтра суббота, они в присутствие не ходят...
- Я ужасно занят, ни минуты свободной нет, - отговаривался Обломов. -
Вы потрудитесь только сказать, что так как задаток остается в вашу пользу,
а жильца я найду, то...
- Нету братца-то, - монотонно говорила она, - нейдут они что-то... - И
поглядела на улицу. - Вот они тут проходят, мимо окон: видно, когда идут,
да вот нету!
- Ну, я отправляюсь... - сказал Обломов.
- А как братец-то придут, что сказать им: когда вы переедете? -
спросила она, встав с дивана.
- Вы им передайте, что я просил, - говорил Обломов, - что, по
обстоятельствам...
- Вы бы завтра сами пожаловали да поговорили с ними... - повторила
она.
- Завтра мне нельзя.
- Ну, послезавтра, в воскресенье: после обедни у нас водка и закуска
бывает. И Михей Андреич приходит.
- Ужели и Михей Андреич приходит? - спросил Обломов.
- Ей-богу, правда, - прибавила она.
- И послезавтра мне нельзя, - отговаривался с нетерпением Обломов.
- Так уж на той неделе... - заметила она. - А когда переезжать-то
станете? Я бы полы велела вымыть и пыль стереть, - спросила она.
- Я не перееду, - сказал он.
- Как же? А вещи-то куда же мы денем?
- Вы потрудитесь сказать братцу, - начал говорить Обломов
расстановисто, упирая глаза ей прямо в грудь, - что, по обстоятельствам...
- Да вот долго нейдут что-то, не видать, - сказала она монотонно,
глядя на забор, отделявший улицу от двора. - Я знаю и шаги их; по
деревянной мостовой слышно, как кто идет. Здесь мало ходят...
- Так вы передадите ему, что я вас просил? - кланяясь и уходя, говорил
|
