 |
Дик Фрэнсис.
Банкир
Dick Francis. Banker. -- М.: ЗАО "Изд-во "ЭКСМО-Пресс"", 1999
Перевод с английского О. Мыльниковой
Отсканировала Аляутдинова А.Х.
ГОД ПЕРВЫЙ: МАЙ
Гордон Майклз стоял в центре фонтана.
-- Боже, -- сказал Алек. -- Что он делает?
-- Кто?
-- Твой босс, -- сказал Алек. -- Купается в фонтане.
Я подошел к окну и посмотрел вниз, туда, где двумя этажами ниже во
внутреннем дворике торгового банка "Поль Эктрин" располагался декоративный
фонтан. Три его водяных пера, изящно переплетаясь, взлетали в воздух и па-
дали сверкающей круговой завесой. Именно там, в чаше фонтана, погруженный
до середины икр, стоял Гордон в своем темно-синем в узкую полоску костю-
ме... в белой рубашке и приличном галстуке... в темных с искрой носках и
черных ботинках... в золотых запонках и при кольце с ониксом... во всем ло-
щеном великолепии обитателя Сити... промокший насквозь.
Наверное, меня встревожила главным образом его неподвижность. Невоз-
можно было истолковать это весьма неординарное поведение как своего рода
проявление легкомыслия, торжества или веселья.
Я пулей вылетел из выстеленного толстым ковром офиса через пожарный
выход, сбежал вниз по ступеням лестницы из крупнозернистого песчаника и пе-
ресек мраморное пространство вестибюля. Человек в форме охранника, сидящий
за конторкой, уставился через стеклянные широкие двери, раскрыв рот, так
что видны были пломбы; двое только что вошедших посетителей ошеломленно
застыли в дверях, глядя на улицу. Я выскочил мимо них наружу и сбавил ско-
рость только на последних шагах перед фонтаном.
-- Гордон! -- позвал я.
Его глаза были широко открыты. Капельки воды стекали по лбу с мокрых
черных волос и оседали на ресницах. Основная масса воды изгибалась хрус-
тальной радугой как раз за его плечами, и брызги сыпались прямо на него,
как дождь. Гордон смотрел на меня не моргая, серьезно и нерешительно, точно
не совсем понимал, кто я такой.
-- Заходите в фонтан, -- сказал он.
-- А... зачем, собственно?
-- Они не любят воду.
-- Кто не любит?
-- Все эти люди. Люди с белыми лицами. Они не любят воду. Они не пой-
дут за вами в фонтан. Если вы будете мокрым, с вами ничего не случится.
Голос его звучал настолько разумно, что мне пришла в голову нелепая
мысль -- а может, это все-таки шутка? Но шутки Гордона обыкновенно были
легкими, светскими, остроумными комментариями на тему человеческой глупос-
ти. За ним не водилось шальных балаганных выходок, отдающих сюрреализмом.
-- Пойдемте отсюда, Гордон, -- с трудом выговорил я.
-- Нет-нет. Они меня ждут. Пошлите за полицией. Позвоните им. Скажите
им, чтоб приехали и их всех забрали.
-- Но кого, Гордон?
-- Всех этих людей, конечно. Этих людей с белыми лицами.
Его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, сосредото-
ченный взгляд, казалось, обво-дил толпу, обступившую фонтан. Невольно я то-
же посмотрел по сторонам, но увидел лишь стекло и камень банковских стен и
разросшийся хор недоверчивых лиц за стеклом. Мне все еще хотелось верить,
что он в своем уме.
-- Они здесь работают, -- сказал я. -- Эти люди работают здесь..
-- Нет-нет. Они приехали со мной. В машине. Кажется, там было двое
или трое. Но все остальные -- понимаете, они были уже здесь. Они хотят,
чтобы я пошел с ними, но они меня здесь не достанут, они воды не любят.
Все это время он говорил довольно громко, так что я отлично слышал
его сквозь плеск воды, а последнее высказывание достигло и слуха председа-
теля правления банка, который торопливо шагал к нам от здания.
-- Ну, Гордон, дружище, -- повелительно сказал председатель, прочно
утвердившись рядом со мной, -- что все это означает, бога ради?
-- У него галлюцинации, -- сказал я. Взгляд председателя скользнул по
моему лицу и вновь обратился к Гордону, а Гордон серьезно посоветовал ему
зайти в фонтан, поскольку там до него не доберутся люди с белыми лицами,
питающие к воде необъяснимое отвращение.
-- Сделайте что-нибудь, Тим, -- распорядился председатель, и я ступил
в фонтан и взял Гордона за руку.
-- Пойдемте, -- сказал я. -- Если мы будем мокрыми, они нас не тро-
нут. Нет необходимости оставаться в воде. Достаточно быть мокрым.
-- Правда? -- спросил Гордон. -- Они вам так сказали?
-- Да, они сказали. Они мокрых не трогают.
-- Ага. Хорошо. Если вы уверены.
-- Да, я уверен.
Гордон согласно кивнул. Я легонько потянул его за собой. Он осторожно
шагнул, всколыхнув воду переступил через невысокий парапет и выбрался на
мощенный плитами дворик. Я крепко поддерживал его и молил небо, чтобы люди
с белыми лицами оставались на расстоянии; но, хотя Гордон опасливо огляды-
вался вокруг, очевидно было, что они пока что не пытаются его похитить.
На лице председателя отразилось глубокое и неподдельное участие. Они
с Гордоном давно и крепко дружили. Во многом они были похожи, хотя и не
внешне; оба одарены пытливым умом, интуицией; творческой фантазией. Оба в
нормальных обстоятельствах имели обыкновение даже самые жесткие указания
давать учтиво-вежливым тоном, и оба были явно увлечены своим делом. Им обо-
им было за пятьдесят, оба в расцвете сил, оба достаточно богаты.
С Гордона текло на мостовую.
-- Полагаю, -- сказал председатель, бросив взгляд на населенные окна,
-- нам следует зайти в помещение. Видимо, в зал заседаний. Пойдем, Гордон.
Он взял Гордона Майклза за второй влажный рукав, и один из самых на-
дежных столпов банковского дела во всем Лондоне покорно двинулся за нами,
окутанный туманом видений.
-- Люди с белыми лицами, -- заговорил я, пока мы осторожно проклады-
вали курс через мраморный простор вестибюля, минуя простых смертных с от-
висшими челюстями, -- они что, идут за нами?
-- Конечно, -- сказал Гордон. Было ясно, что сколько-то из них зашли
вслед за нами и в лифт. Гордон все время с подозрением оглядывался. Осталь-
ные, как мы поняли, судя по его нежеланию выйти в коридор на верхнем этаже,
ожидали нашего прибытия.
-- Все в порядке, -- ободряюще сказал я Гордону. -- Не забывайте, мы
все еще мокрые.
-- Генри не мокрый, -- ответил он, озабоченно оглядывая председателя.
-- Мы же вместе, -- сказал я. -- Все будет хорошо.
Гордон посмотрел с сомнением, но в конце концов позволил своим прово-
жатым вывести себя из лифта. Белые лица, похоже, расступались перед нами,
освобождая путь.
По коридору к нам уже спешил личный помощник председателя, но тот ос-
тановил его коротким жестом и велел не допускать никого в зал заседаний,
пока он не позвонит в колокольчик; и мы с Гордоном прошлепали в мокрых бо-
тинках по толстому зеленому ковру к длинному полированному столу из красно-
го дерева. Гордон согласился сесть в одно из комфортабельных кожаных кре-
сел, окружающих стол, а по бокам сели мы с председателем, и теперь уже Ген-
ри Шиптон спросил, здесь ли еще люди с белыми лицами.
-- Конечно, -- сказал Гордон, поглядев вокруг. -- Они сидят на всех
стульях вокруг стола. И стоят за ними. Целая толпа. Вы же сами видите!
-- Во что они одеты? -- спросил председатель. Гордон озадаченно пос-
мотрел на него, но ответил достаточно просто:
-- В белые костюмы, конечно. С черными пуговицами. Впереди, сверху
вниз, три большие черные пуговицы.
-- Все? -- спросил председатель. -- Все одинаково?
-- Ну да, конечно.
-- Клоуны! --воскликнул я.
-- Что?
-- Белые клоуны.
-- О, нет, -- сказал Гордон. -- Это не клоуны. Они не смешные.
-- Белые клоуны грустные.
Гордон недоуменно насупился и принялся внимательно разглядывать своих
невидимых визитеров.
-- Как тут быть? -- раздумывал председатель; но обращался он преиму-
щественно к самому себе. Мне же он сказал после паузы:
-- Полагаю, мы должны отвезти его домой. Он явно не опасен, и я не
вижу смысла вызывать сюда доктора, которого мы не знаем. Я позвоню Джудит и
предупрежу ее, бедняжку. И отвезу его на своем автомобиле, поскольку, ка-
жется, только я знаю, где он живет. И я был бы вам очень признателен, Тим,
если бы вы спустились вместе с нами, сели с Гордоном на заднее сиденье и
постарались его успокоить.
-- Разумеется, -- сказал я. -- Кстати, здесь его машина. Он сказал,
что, когда ехал сюда, с ним, кажется, ехали двое или трое этих белолицых.
Остальные ждали тут.
-- Он так сказал? -- Председатель поразмыслил. -- Вряд ли у него дей-
ствительно были галлюцинации, когда он вышел из дому. Джудит наверняка бы
заметила.
-- Но он казался вполне нормальным, когда прибыл в офис. Тихим, но
нормальным. Он сидел за столом где-то с час, прежде чем вышел и полез в
фонтан.
-- Вы говорили с ним?
-- Он не любит, чтоб с ним заговаривали, когда он думает.
Председатель кивнул.
-- Что ж, сейчас прежде всего нужно найти одеяло. Попросите Питера,
пусть найдет. И... э... насколько промокли вы сами?
-- Совсем не промок, только ноги. Не беспокойтесь, сейчас не холодно.
Он кивнул, и я пошел на поиски. Питер, тот самый помощник, извлек от-
куда-то красное одеяло, в углу которого непонятно зачем было наискось выт-
кано слово "пожар", и Гордон, плотно закутанный в эту штуку, позволил дели-
катно препроводить себя в машину председателя. Сам председатель сел за руль
и с уверенностью мастера повез своих еще полусырых пассажиров на юг, в си-
яние майского утра.
Генри Шиптон, председатель правления "Поль Эктрин Лтд", был мужчиной
крупного телосложения, чья природная полнота не перерастала в тучность бла-
годаря сырой моркови, минеральной воде и силе воли. Полумечтатель, полуиг-
рок, он привычно подвергал любую возвышенную идею суровой аналитической
проверке; то был человек, чьи могучие природные инстинкты были укрощены,
взнузданы и впряжены в работу.
Я восхищался им. И было за что. За время его двадцатипятилетней пахо-
ты (из них десять лет он проработал на посту председателя) "Поль Эктрин
Лтд" превратился из банковской конторы средней руки в одного из членов выс-
шей лиги и был с уважением признан во всем мире. Я мог почти точно измерить
уровень общественного признания по отношению к имени банка, поскольку это
было также и мое имя: Тимоти Эктрин, правнук Поля Основателя. В мои школь-
ные годы люди спрашивали меня: "Тимоти как? Э-к-трин? Как ты это пишешь?"
Сейчас же они зачастую просто кивают -- и не сомневаются, что я унаследовал
соответствующие качества, которых у меня нет.
-- Знаете, они очень смирные, -- чуть погодя сказал Гордон.
-- Белые лица? -- переспросил я.
Он кивнул.
-- Они ничего не говорят. Они просто ждут.
-- Здесь, в машине?
Он неопределенно посмотрел на меня.
-- Они влезли и едут.
По крайней мере хоть не зеленые черти, непочтительно подумал я. Впро-
чем, Гордон, как и председатель, отличался воздержанностью. Но его острый
ум был притуплен видениями, холеный бизнесмен остался в предфонтанном прош-
лом, благородная патина слезла. Фигура в красном одеяле представляла собой
жалкое зрелище. Это была лишь тень воителя, изо дня в день уверенно опери-
ровавшего миллионами, и тень эту везли домой в мокрых брюках. Величие чело-
века порой не толще папиросной бумаги.
Он жил, как выяснилось, в тенистом великолепии Клэфем Коммон, в поз-
дневикторианском фамильном особняке, окруженном изгородью в рост человека.
В ней имелись высокие, окрашенные в кремовый цвет деревянные ворота, кото-
рые были закрыты и которые я отворил, а дальше меж аккуратных газонов шла
короткая, посыпанная гравием подъездная дорожка.
Когда машина председателя подкатилась к крыльцу, навстречу ей, рас-
|
BIGLIB
