 |
- Папочка,- обратился к нему Римо,- мне нехорошо.
- А ты делал утром дыхательные упражнения?
- Да.
- Старался?
- Конечно.
- Если отвечать на все вопросы "конечно", можно утратить все, чем вла-
деешь,- назидательно заметил Чиун.- Очень часто бывает, что величайшие
богатства мира раскачиваются только из-за того, что за ними попросту не
следят. Ты один владеешь учением Синанджу, а значит, и могуществом Си-
нанджу. Смотри не потеряй их из-за неправильного дыхания.
- Да правильно я дышал, правильно! Просто я применил оружие.
Руки с удлиненными пальцами раскрылись, словно указывая на непричас-
тность их владельца к происходящему.
- Так чего же ты хочешь от меня?- вопросил Чиун.- Я дарю тебе алмазы,
но ты предпочитаешь возиться в грязи.
- Я просто хотел поделиться с тобой своим огорчением.
- Делись только радостью, а неприятности оставь при себе,- произнес
Чиун и перешел на корейский, заговорив о неспособности даже столь вели-
кого человека, как мастер Синанджу, превратить грязь в бриллианты, а жа-
лкий бледный кусок свинячьего уха - в нечто достойное. И что остается
делать Мастеру, сетовал он, когда неблагодарный ученик является к нему с
пригоршней грязи и жалуется, что она не блестит, как бриллиант!- Он хо-
чет поделиться со мной своими чувствами!- продолжал бормотать Чиун уже
по-английски.- Разве делятся болью в животе? Я делюсь с тобой мудростью,
а ты со мной - желудочной коликой.
- Просто у тебя никогда не болел живот,- начал было Римо, но тут возо-
бновился телесериал.
В нем и ему подобных "мыльных операх" показывали то же, что и много
лет назад, но теперь на экране стали появляться негры, аборты и герои
уже не смотрели с нежностью друг на друга, а сразу укладывались в пос-
тель. И тем не менее это была все та же тоскливая дребедень, хотя глав-
ную роль играл никто иной, как Рэд Рекс, портрет которого с автографом
Чиун неизменно всюду возил с собой.
За окном проехал пикап бригады дворников. На боку машины развевалось
полотнище, объявляющее о юбилейной выставке картин. Чиун хорошо ладил с
местным населением, а Римо чувствовал себя чужаком. Чиун сказал, что у
него всегда будет такое чувство, пока он не поймет, что его настоящий
дом - это Синанджу, крохотная деревушка в Северной Корее, откуда родом
Чиун, а не Америка, где родился Римо.
- Чтобы понять других, надо прежде всего признать, что они другие, а
не ты сам в ином обличье,- говорил Чиун. Уже через неделю после приезда
в Кейп-Код он объяснил причину враждебности, которую местные жители все-
гда испытывали к приезжим.- Их отталкивает не богатство и даже не то,
что туристы приезжают в самый хороший сезон. Дело в том, что туристы
неизменно говорят "прощай", а каждое расставание - это маленькая смерть.
Вот они и не могут позволить себе слишком сильно привязаться к кому-ли-
бо, потому что потом их будет ждать боль утраты. Они не столько недолюб-
ливают туристов, сколько боятся их полюбить, потому что иначе им будет
больно с ними расставаться.
- Папочка, ты не понимаешь американцев.
- А что тут понимать? Я знаю, что они не умеют ценить профессионалов-
ассасинов, зато у них множество любителей, которые практикуются, когда
захотят, и что их величайшие драмы портит какой-то злодей, который меч-
тает лишь о том, чтобы продать как можно больше стиральных машин. Нечего
тут понимать.
- Папочка, я видел Синанджу, так что не надо рассказывать мне о чуде-
сах Северной Кореи и принадлежащем лишь тебе клочке неба над бухтой. Ви-
дел я ее. Воняет помойкой.
Чиун, казалось, был удивлен.
- Теперь оказывается, тебе не понравилось. А там ты говорил совсем
другое. Сказал, что просто в восторге.
- Я в восторге?! Да меня там чуть не убили. И тебя тоже. Я не считал
нужным жаловаться, вот и все.
- Для тебя это все равно что быть в восторге,- изрек Чиун, и на этом
вопрос был закрыт.
И вот теперь Римо сидел в ожидают очередной рекламной паузы и глядел в
окно. На дороге показался темно-зеленый "шевроле" с нью-йоркскими номе-
рами. Машина ехала со скоростью ровно тридцать пять миль в час - на та-
кой скорости чаще всего засыпают за рулем, но такого ограничения требо-
вал дорожный знак. Так мог ехать только один человек. Припарковавшись,
водитель вышел из машины, аккуратно захлопнув дверцу.
- Привет, Смитти,- сказал Римо, обращаясь к человеку лет пятидесяти с
лимонно-желтым лицом, плотно сжатыми губами и мрачным выражением глаз,
которые никогда не оживлялись эмоциями.
- Ну?- произнес доктор Харолд В. Смит.
- Что - ну?- переспросил Римо, загораживая вход в коттедж.
Смит не мог войти так тихо, чтобы не потревожить Чиуна, который смот-
рел свой дневной сериал: хотя директор был в отличной физической форме,
разум не контролировал его походку и он по-западному громко топал нога-
ми. После отъезда Смита Чиун часто жаловался Римо, что тот помешал ему
смотреть сериал. И сегодня он особенно не хотел усугублять ситуацию
неудовольствием Чиуна - ему было достаточно плохо оттого, что пришлось
применить оружие.
- Как работа? Все прошло нормально?
- Нет, они прикончили меня.
- Римо, мне не нужен ваш сарказм. Это было очень важное задание.
- Вы хотите сказать, что другие были просто прогулкой?
- Я хочу сказать, что если бы дело не удалось, нам пришлось бы закрыть
лавочку, а сейчас мы так близки к успеху.
- Мы всегда близки к успеху. Уже много лет. Но почему-то так и не до-
бились его.
- Мы переживаем полосу неудач, после которой наступит улучшение. Надо
только немного подождать.
- Чушь,- сказал Римо.
Больше десяти лет назад, когда он в Фолкрофте вышел из комы, ему рас-
сказали о возглавляемой доктором Харолдом В. Смитом тайной организации
под названием КЮРЕ, цель которой заключалась в том, чтобы заставить кон-
ституцию работать,- тогда это была небольшая группа людей, призванных
предохранить нацию от анархии и установления полицейского государства.
Поначалу Римо поверил им и стал исполнителем-убийцей. Его тренировал
Чиун, мастер Синанджу, величайший ассасин в мире. Да, тогда Римо верил
всему. Но с тех пор он потерял счет загубленным им жизням, а немногочис-
ленная группа превратилась в огромную сильную организацию. Четверо из
мотеля "Бэй-Стейт" тоже были в числе его жертв.
Римо протянул Смиту полученные документы.
- Хорошо,- похвалил Смит и убрал бумаги во внутренний карман.
- Фотографий с них не делали. Вы, кстати, забыли предупредить меня о
фотографиях.
- Да, но с этих документов фотографии бы не получились.
- Что вы имеете в виду?
- С них нельзя сделать фотографии, вот и все.
- Как вам удалось этого добиться?
- Не ваше дело.
- Спасибо,- поблагодарил Римо.
- Это связано со световыми волнами. Теперь довольны?- сказал Смит. На
нем был безупречный серый костюм с накрахмаленной белоснежной сорочкой и
каким-то ужасным галстуком, на котором не было ни единого жирного пятны-
шка. Что ж, Смит не употребляет жиров. Такие люди едят только репу и от-
варную треску.
- Ладно,- проговорил Римо.- Кажется, началась реклама.
- Вы что, слышите через стену?
- Не ваше дело,- огрызнулся Римо.
- Как вам это удается?
- Надо уметь слушать тишину. Теперь довольны?
Чиун поднялся навстречу Смиту, вытянув руки в знак приветствия.
- Приветствую вас, о император Смит! Бесконечны ваша мудрость и добро-
та! Желаю здравствовать тысячу лет, и пусть ваше царство внушает трепет
всему миру!
- Благодарю,- отозвался Смит, взглянув на чемоданы. Директор давно от-
казался от попыток объяснить Чиуну, что он вовсе не император и не
только не хочет, чтобы его боялся весь мир, а, напротив, мечтает как мо-
жно дольше оставаться в тени. Когда он в последний раз пробовал донести
эту мысль до Чиуна, тот сказал, что это право императора - быть извес-
тным или оставаться в тени, все зависит от его воли.- Вижу, вы уже соб-
рались. Желаю вам с Римо удачи, а мы увидимся через два месяца. Так?
- Вы увидите в нас все то же преклонение перед вашей безграничной муд-
ростью, о император!- изрек Чиун.
- Куда мы едем?- спросил Римо.
- Вам следовало бы знать. Отправляем вас туда по причине болезни,- от-
ветил Смит.
- Куда? И при чем тут болезнь?
- Разве ты не помнишь, как плохо чувствовал себя утром?- вмешался
Чиун.- Неужели ты так быстро забываешь о плохом самочувствии?
- Ах, это! Но ведь все было лишь оттого, что я воспользовался оружием!
- Не старайся скрыть боль и прислушивайся к тому, что говорит тебе ор-
ганизм,- заметил Чиун.
- Но ведь это случилось только сегодня утром, а сундуки стоят упакова-
нными уже неделю!- воскликнул Римо.
- Если вам так хочется попутешествовать, вам следует увидеть Иран.
- Не хочу я в ваш дурацкий Иран! Это Чиун только и делает, что твердит
о Персии!
- Надо же, его память ухудшается прямо на глазах,- обратился Чиун к
Смиту.- Даже забыл, как ему понравилось в Синанджу!
- Эй, послушай!- перебил Римо.
- Желаю приятной поездки,- сказал Смит.- Кажется, реклама кончилась и
снова начитается сериал.
- Он ничто в сравнении с вашим великолепием, о император Смит!
- Спасибо,- проговорил тот, не в силах устоять перед лестью, в которой
ассасины из Синанджу практиковались вот уже многие столетия.
- Что все-таки происходит?- снова вмешался Римо, но его вопрос остался
без ответа.
Чиун отвернулся к телевизору, а Смит ушел, унося с собой таксонскую
программу - опасную улику, ведущую к тайнам КЮРЕ. По дороге он заехал в
центр городка и остановился возле огромной алюминиевой фигуры, которая
чем-то очень понравилась ему. А другим казалось, что в ней недостает жи-
зни... не хватает - лучше не скажешь - творческого начала. Но Смиту
скульптура показалась просто великолепной, и он подошел поближе, чтобы
лучше ее рассмотреть, но увидел лишь яркую вспышку. Осколки металла вон-
зились в его тело, окрасив окружающий мир в желтый цвет, а потом все по-
чернело.
Грохот взрыва услышали в небольшом белом коттедже, который только что
покинул Смит.
Поскольку как раз началась реклама, Чиун позволил себе комментарии:
- Это в честь вашего Четвертого июля? Но если сегодня праздник, то где
же множество толстых мамаш с детьми?
- Нет, это не праздник,- ответил Римо.- Кстати, а почему ты не сказал
Смитти, что он мешает тебе смотреть сериал?
- Жаловаться императору?!- в ужасе воскликнул Чиун.- Это твоя забота -
проследить, чтобы он ушел прежде, чем помешает мне предаваться скромным
утехам. Когда мне больше всего нужна была твоя помощь, я ее не получил!
- Ты ничего не потерял. Даже если ты не будешь смотреть их в течение
пяти лет, и то мало что потеряешь! Рэд Реке по-прежнему будет носить ду-
рацкий белый халат и пытаться найти философский камень, который научит
его, как жить.
Но Чиун хранил гробовое молчание. Рекламные ролики сменились очередной
мыльной оперой, и он, сложив на груди тонкие пальцы с длинными ногтями,
легко, словно опавший лепесток, опустился на ковер.
На экране двое главных героев беседовали в постели. В браке друг с
другом они не состояли.
- Омерзительно!- фыркнул Чиун и продолжал хранить молчание до тех пор,
пока не закончилась дневная программа.
Тогда-то Римо и узнал, что в городе кто-то был серьезно ранен. Извес-
тие принес мальчишка на велосипеде.
- Да,- сообщил он,- это был доктор. Из Нью-Йорка. Полицейский сказал,
что у него где-то там какой-то санаторий, у него еще такое религиозное
название.
- Ангел, что ли?- спросил Римо.
Мальчик покачал головой.
- Ад? Рай?
- Точно, Рай,- вспомнил мальчишка.
|
BIGLIB
