 |
 |
Щит убийцы
Автор "Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир"
Размер 279393 Байт
Страница 10 из 23
|
 |
- Мажет быть, - сказал Римо, - но таков мой стиль.
Милкен поднялся и достал из кармана бумажник.
- Звоните в любое время, когда у вас возникнет необходимость, -
сказал он, открывая бумажник и протягивая Римо свою визитку.
- Интересный значок, - заметил Римо.
Милкен посмотрел в бумажник. В нем лежала пятиконечная золотая звезда
с изображением слитого кулака в центре.
- Что он означает? - спросил Римо.
- Это значок организации, в которой я состою, сказал капитан Милкен.
- Она называется "Рыцари Щита". Вам приходилось слышать о ней?
- Нет. Не могу этим похвастаться.
Капитан Милкен улыбнулся:
- А по-моему, вам следовало бы узнать о ней поподробнее. Возможно,
наши планы заинтересуют вас лично. Не хотите встретиться с нашим
руководителем? Это инспектор Уильям Макгарк. Чертовски интересный парень!
- Макгарк, - повторил Римо, закладывая имя в память. - Конечно, с
удовольствием.
- Прекрасно. Я это устрою. Уверен, что он тоже захочу встретиться с
вами.
7
Джеймс Хардести-третий появился в двери вертолета, На холмистых
просторах Вайоминга пощипывал сочную травку принадлежащий ему скот.
Стерегущие его ковбои галопом мчались к посадочной площадке, чтобы
засвидетельствовать почтение хозяину.
Они называли его просто Джимом, а между собой говорили, что этот
миллионер в душе такой же ковбой, как и они. Хардести, высокий, худощавый
мужчина с невыразительным лицом, спрыгнул на землю и мощным рукопожатием
чуть было не сдернул с лошади подскакавшего первым старшего ковбоя. Джим
Хардести был действительно простым парнем, таким, как они, если, конечно,
не считать, что у него - куча денег.
Если бы кто-то из ковбоев задался целью проанализировать
взаимоотношения Хардести с ними, то он усмотрел бы в них определенную
закономерность. Выяснилось бы, что в год "А" Хардести демонстрировал
"близость к народу пять раз, в год "Б" - четыре раза, три раза в год "В",
и потом снова пять раз в следующем году, и так далее по схеме 5-4-3,
5-4-3. По его расчетам, такая система отнимала у него не так уж много
времени и вместе с тем достаточно эффективно поддерживала в его работниках
высокий моральный дух.
Эта система предусматривала также угощения с выпивкой, которые он
устраивал для всех работающих в Чейенне.
- Где найдется другой, такой же богатый, как Джим Хардести, босс,
который станет якшаться со своими работниками? - задал кто-то однажды
риторический вопрос.
- Да любой босс, знающий толк в производственных отношениях! -
ответил один из работников. На следующий день его рассчитали.
Приветливо здороваясь со всеми, кто встречался ему по пути, Джим
Хардести прошелся по ранчо "Бар-эйч", более известному ему под индексом В.
108.08. Эта формула вмещала в себя данные о товарности ранчо, его общей
стоимости, стоимости за вычетом налогов и иных расходов, а также особый
показатель, получаемый путем деления количества голов скота на стоимость
его прокорма.
- Эти парни из "Бар-эйч" когда-нибудь загонят меня в гроб, -
посмеивался Большой Джим Хардести. Угостите-ка меня фирменной говядинкой
"Бар-эйч", сказал он, и ковбои его повели туда, где за холмом стоял
фургончик полевой столовой, возле которого жарились на костре бифштексы.
Говядина приносила высокие прибыли, которые возросли еще больше,
когда консервный завод Джима Хардести поднял слегка цены, а вслед за ним
подняли цены также и фирма Джима Хардести, перевозящая мясопродукты, и
городская мясоторговая база Джима Хардести. Хотя по существу эта акция
являлась нарушением антимонопольных законов, на практике она нарушением не
считалась, поскольку формально владельцами консервного завода,
автотранспортной фирмы и мясоторговой базы были друзья Джима Хардести, а
не он сам. Однако если кто-то сочтет, что они - всего лишь подставные
лица, так ведь это, извините, надо еще доказать!
Стабильно высокие прибыли Джима Хардести гарантировала неспособность
ем конкурентов тягаться с ним. Он прекрасно знал свое дело и мог без труда
доказать любому владельцу ранчо или скотобойни, или торговой базы, что,
пытаясь сбить цены на продукцию Джима Хардести, они прежде всего
затягивают петлю на собственной шее. Если попадался упрямец, не желавший
или не способный согласиться, то друзья Джима Хардести помогали ему это
уразуметь. В беседе с глазу на глаз. А среди людей посвященных слышались
мрачные намеки: мол, если хочешь полноценный гамбургер, не заказывай его у
Джима Хардести.
Конечно, это не касалось Джима Хардести непосредственно, поскольку
между ним и гамбургерами было много слоев персонала, и к тому же Большой
Джим, как известно, лишь однажды прибег к насилию, да и то потому, что
какой-то тип осмелился сквернословить в присутствии дам. Он тогда пустил в
ход кулаки и только. Да, господа, ничего не скажешь, Джим Хардести
настоящий мужик. Соль земли!
Поэтому можно понять удивление работников ранчо, когда, провозгласив
тост "за прекрасных работяг, на которых можно во всем положиться!", он
вдруг откинулся назад и потерял сознание. Да он мертв! Сердечный приступ?
Постойте, дайте-ка понюхать бокал. Его отравили! Кто ставил на стол
выпивку? А ну тащите сюда повара!
Когда повару накинули на шею веревку, он, дрожа от страха, признался,
что это он отравил Хардести. Сделал он это ради того, чтобы расплатиться с
многочисленными долгами. Обнажив свою татуированную руку, он указал на
многочисленные следы уколов и объяснил, что пристрастился к героину, залез
по уши в долги, а двое незнакомцев пообещали не только оплатить его долги,
но и снабжать его всю оставшуюся жизнь героином, если он отравит Хардести.
- Снять с него живьем шкуру! - закричал один из рабочих, размахивая
длинным охотничьим ножом.
- Постойте! Надо же поймать тех двоих. Пока их не поймаем, нельзя его
убивать.
Дрожащего и плачущего повара привели к шерифу, который сказал, что
допросит его, составит точное описание тех двоих и объявит их розыск.
Тех двоих повар еще раз увидел в ту же ночь в своей камере. На них
была полицейская форма штата Вайоминг, а разговаривали они со смешным
акцентом и интонацией жителей восточных штатов. Что делали тут эти двое
невысоких, приземистых мужчин, похожих на двустворчатые металлические
шкафы для хранения документов? Были ли они действительно полицейскими
штата Вайоминг; которым поручено отвезти его в тюрьму?
Повар получил ответ на интересовавший его вопрос в придорожной
канаве. Один из: полицейских приставил револьвер к голове повара и нажал
на спусковой крючок. Повар не слышал выстрела - его барабанные перепонки
оказались на территории соседнего графства.
А тем временем Николас Парсоупоулюс, резвясь на пороге своего
шестидесятилетия с четырьмя девицами из кордебалета в гигантской ванне в
собственном доме в Лас-Вегасе, решил глотнуть отличного вина. Только
спустя полчаса девушки сообразили, что он мертв.
- Мне показалось, что он как-то изменился что ли, - объясняла
блондинка. - Стал приятнее, чем обычно.
В ходе расследования обстоятельств его смерти выяснилось, что
Парсоупоулюс был важнейшим звеном в преступном бизнесе и контролировал
вербовку и поставку проституток в бордели и притоны на всей территории
страны - от побережья до побережья. Его отравили.
Круглое лицо инспектора Макгарка светилось радостью. Вайоминг -
хорошо! Лас-Вагас - тоже хорошо! Он подошел к карте США, висевшей на стене
его кабинета в здании Управления полиции Нью-Йорка. Вдоль восточного
побережья в карту были натыканы булавки с круглыми красными головками.
Взяв из коробки еще две, Макгарк воткнул одну из них в Вайоминг, другую -
в Лас-Вегас. Вернувшись к столу, он снова взглянул на карту.
Это были первые операции, предпринятые за пределами восточных штатов,
и проведены они были без сучка и задоринки. Те, кто убил Хардести, уже
успели вернуться и в положенное время заступить на дежурство в
Харрисбурге, штат Пенсильвания. Те, кому было поручено расправиться с
Парсоупоулюсом должны по идее, двигаться сейчас в патрульной полицейской
машине по улицам Бронкса. Расчеты по времени были безукоризненны. Проблемы
технического обеспечения, своевременного выхода людей на цели и
возвращения, их обратно были решены без каких-либо затруднений. Теперь
ничто не может остановить наступление тайной полицейской армии.
Но самое главное было впереди.
Никто и никогда не возводил фундамент власти исключительно с помощью
силы. За демонстрацией силы должно последовать что-то еще. Макгарк порылся
в стопке лежавших перед нии на столе бумаг и выудил несколько листков с
текстом, отпечатанным крупным, как в заголовках, шрифтом. Это была речь, и
в ней содержалось то, что последует за убийствами. Вопрос состоял в том,
кто выступит с этой речью. Как Макгарк ни старался, он не мог назвать
кого-то, кто подходил бы для этой цели. Если бы Даффи обладал здравым
смыслом и если бы не сгубил его этот фордхемовский вздор, если бы, он
вместо этого почаще ходил в храм Иоанна Крестителя, где люди меньше всего
интересуются книгами, особенно всей этой либеральной мутью, то он мог бы
сгодиться на это. Но конгрессмен Даффи был мертв.
Макгарк стал читать строчку за строчкой.
"Вы называете себя нью-йоркцами и думаете, что живете в городе,
причем в одном из великих городов мира. Но это не так. Вы живете не в
городе, вы живет в джунглях. Вы испуганно забились в свои пещеры и не
смеете выйти на улицу, потому что боитесь зверей. Так позвольте мне
сказать вам: "Это ваши улицы, это ваш город, и я намерен вернуть его вам!"
Не вы, а звери окажутся в клетках. Не вы, а звери будут бояться
показаться на улице. Звери будут знать, что это - город для людей, а не
для диких зверей. Кто-нибудь, несомненно, назовет меня расистом. Но кто
больше всех страдает от преступников? Чернокожие. Люди, старающиеся
воспитывать своих детей так, как воспитываются все другие дети. Вы
понимаете, о ком я говорю. Я говорю о добрых честных чернокожих, таких как
дядя Том, потому что они не хотят жить в джунглях.
Я говорю и от их имени, так как знаю, что и они отвергают обвинение в
расизме. Если я говорю, что самый маленький ребенок сможет спокойно,
ничего не опасаясь, разгуливать по этому городу, то разве это расизм? Если
я не хочу, чтобы моего или вашего ребенка изнасиловали на большой перемене
в школе, разве это расизм? Если мне надоели призывы поддержать тех, кто не
выполняет своих обещаний и угрожает мне, когда я прошу прибавки к
жалованью, разве это расизм? Я говорю "нет", и все честные граждане -
белые и черные - громогласно заявляют вместе со мной: "НЕТ!" Суть нашей
программы, нашей платформы в следующем:
"Мы говорим "нет" зверям. Мы говорим "нет" бандитам. Мы говорим "нет"
злодеям и растлителям, шныряющим по нашим улицам. И мы будем говорить им
"нет" до тех пор, пока не искореним всех до единого". Слова речи явственно
звучали в голове инспектора Макгарка. Он внимал им с таким напряженным
искренним вниманием, что понял: только один человек сможет прочитать их
как надо, и этот человек - майор Уильям Макгарк из Нью-Йорка. "Покажем им,
что это возможно в масштабе города. Покажем им, что это возможно и в
масштабе штата. А потом - и в масштабе всей страны. А если так..."
Макгарк включил аппарат внутренней связи.
- Слушаю вас, инспектор, - послышался женский голос.
- Достаньте, пожалуйста, мне глобус, хорошо?
- Да, инспектор. С капитаном Милкеном пришел джентльмен, который
хотел бы с вами поговорить.
- Ах, да, тот самый... Пусть войдут.
8
- И чем же занимается Римо Бедник?
Вопрос был задан человеком с круглым лицом инспектором Макгарком.
Лицо и поза капитана Милкена выражали подобострастие, выходившее за рамки
обычного почтения к старшему по званию и служебному положению. И это было
очень заметно со стороны.
- Бизнесом, - ответил Римо.
- Каким бизнесом?
- Разве капитан Милкен не сказал вам?
- Только то, что сказали ему вы.
- Не вижу, почему я должен сказать вам больше.
- Потому, что иначе я оторву тебе башку!
Римо пожал плечами:
|
