 |
 |
Щит убийцы
Автор "Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир"
Размер 279393 Байт
Страница 5 из 23
|
 |
- я должен сказать, что оно было не совсем идеальным.
Владелец цирка застонал и поднялся на ноги.
- Я решил оставить эту затею с трапецией в темноте и спустился вниз,
- ответил Римо.
- Но вы не получите своих денег назад! Вы сняли помещение, а если
решили не использовать трапецию, то я тут ни при чем. В любом случае,
можете считать, что вам повезло. Еще никто и никогда не делал
четырехкратное сальто-мортале. Никто!
- Думаю, вы правы, - согласился Римо.
Владелец цирка потряс головой:
- А что случилось со мной?
- Под вами сломалось кресло, - сказал Римо.
- Какое кресло? Где? Кажется, они все были крепкие.
- Да вот же, посмотрите сюда! - сказал Римо, нажимая снизу на
металлическое сиденье ближнего к Чиуну кресла.
Когда владелец цирка увидел появившуюся на глазах трещину в
металлическом сиденье, он уверовал в то, то все было именно так, как
сказал Римо. Иначе ему пришлось бы поверить, что этот сумасшедший,
дрожавший от страха там наверху, и в самом деле проломил одной рукой
железное сиденье! Да разве такое кому-нибудь вообще под силу!
Римо надел поверх темного трико синие расклешенные фланелевые брюки и
синюю же рубашку с небольшим воротничком, придававшим некоторый шарм его
излишне банальному костюму. У него были коротко подстриженные волосы, а
лицо с резковатыми чертами вполне сгодилось бы для - звезды экрана. Однако
у кинозвезд не бывает таких глаз. В них невозможно было ничего прочесть, и
некоторые люди испытывали даже некий страх, как если бы заглянули в темную
пещеру. В его телосложении не было ничего необычного, и только широкие
запястья выдавали незаурядную силу рук.
- Вы не забыли надеть часы? - спросил владелец цирка.
- Нет, - ответил Римо. - Я их вообще перестал носить.
- Скверно, - с сожалением сказал владелец цирка. - Мои сломались, а у
меня назначена встреча.
- Сейчас три сорок семь и тридцать секунд, - в один голос сообщили
Римо и Чиун.
Владелец удивленно посмотрел на них.
- Шутите, ребята?
- Шутим, - сказал Римо.
Спустя минуту, уже на улице, взглянув на попавшиеся ему по дороге
часы, владелец цирка был потрясен: они показывали три часа сорок восемь
минут. К сожалению его арендаторов не было рядом, и он не мог спросить,
как это им удалось, не имея часов, точно определить время.
А те уже мчались в машине к мотелю на окраине Форт Уорта штат Техас.
Чем дальше на юг, тем грязнее становилось шоссе: банки из-под пива, трупы
собак - жертвы техасских водителей, считающих лобовые столкновения всего
лишь одним из способов торможения.
- Тебя что-то беспокоит, сын мой? - спросил Чиун.
Римо кивнул:
- Боюсь, что я окажусь не на той стороне.
Узкое пергаментное лицо Чиуна выражало недоумение.
- Не на той стороне?
- Да, думаю, что на сей раз я ввязываюсь в драку не на той стороне, -
грустно сказал Римо.
- Какая такая не та сторона? Ты прекращаешь работать на доктора
Смита?
- Послушай, ты же знаешь, что я не могу сказать тебе, на кого мы в
действительности работаем.
- А мне никогда это и не было интересно, возразил Чиун. - Какая
разница?
- Есть, черт возьми, разница! Почему, ты думаешь, я занимаюсь тем,
чем занимаюсь?
- Потому что ты - ученик Мастера Синанджу и демонстрируешь свое
искусство убивать, потому что ты убийца. Цветок отдает свой сок пчелке, а
пчелка делает мед. Река течет, а горы спокойно стоят на месте и иногда
осыпаются. Каждый занимается тем, что ему определено судьбой. А ты, Римо,
- воспитанник Дома Синанджу несмотря на то, что ты белый.
- Черт возьми, Чиун, я прежде всего американец, и то, что я делаю, я
делая по иным мотивам. Так вот, на этот раз мне велели продемонстрировать
высшую степень своего мастерства, а потом я узнаю, что меня посылают
убивать хороших парней.
- Хороших парней... Плохих парней - ты, сын мой, в сказке, что ли,
живешь? Ты рассуждаешь, как капризный ребенок или как ваш президент,
обращающийся к народу по цветному ящику. Ты так и не усвоил наше учение?
Хорошие парни! Плохие парни! У всех парней на теле одни и те же точки,
воздействуя на которые можно вызвать их смерть или повлиять на нервную
систему, сердце, легкие, глаза, ноги, руки или равновесие. Нет ни хороших,
ни плохих парней! Если бы они были, разве пришлось бы армиям разных стран
носить различное обмундирование, чтобы отличаться друг от друга?
- Ты этого не поймешь Чиун.
- Я отлично понимаю, что у бедняков деревни Синанджу есть еда потому,
что Мастер Синанджу служит хозяину, который за это платит. А ты в свою
очередь зарабатываешь себе на жизнь тем, чему я тебя обучаю. Пока ты еще
не постиг мою науку в полном объеме, но непременно постигнешь. - Чиун
печально покачал головой. - Ты достиг совершенства, которое
продемонстрировал сегодня, а сейчас ведешь себя, как заурядный белый
человек.
- Так ты признаешь, что мое исполнение было безупречным?
- Что толку от совершенства, если им овладел дурак? Это все равно что
драгоценный изумруд в куче навоза.
Чиун умолк, погрузившись в раздумье. Римо не обращал на него
внимания. Он был вне себя от гнева, так же, как десять лет назад, когда он
пришел в себя после публичной казни и обнаружил, что находится в санатории
Фолкрофта на берегу залива Лонг-Айленд.
Римо Уильямса обвинили в убийстве, которого он не совершал, а потом
публично казнили на электрическом стуле, который не сработал. Когда он
пришел в себя, ему сказали, что им как раз нужен такой человек как он, дня
выполнения заданий специального агентства, созданного вне конституционных
рамок с целью защиты конституции от опасности, которую представляют собой
организованная преступность, революционеры и все те, кто хотели бы
погубить страну. Эта организация по борьбе с преступностью называлась
КЮРЕ, и о ней знали только четверо: президент Соединенных Штатов,
возглавлявший КЮРЕ доктор Харолд Смит, вербовщик, а теперь еще и Римо.
Вербовщик покончил с собой, гарантируя тем самым, что уже никогда не
проговорится. "Америка стоит того, чтобы положить за нее жизнь", сказал
Смит тогда Римо. После этого о КЮРЕ знали только трое.
Римо решил тогда согласиться.
"Прошло много лет, иногда думал он, - с тех пор как умер тот Римо
Уильямс, которым я был когда-то простой, с усталой походкой рядовой
патрульный полиции Нью-Йорка. Да, этот полицейский умер на электрическом
стуле"
Так думал Римо прежде... А сегодня он вдруг осознал, что тот
полицейский вовсе не умер тогда на электрическом стуле. Патрульный Римо
Уильямс жив. Он чувствовал это нутром. У него вскипала душа при одной
только мысли о новом задании, о том, что ему придется убивать таких же,
как он, полицейских.
3
С захоронением тела Френсиса К.Даффи, члена палаты представителей от
13-го избирательном округа штата Нью-Йорк, возникли определенные
трудности. Святая церковь относится к самоубийцам с явным неодобрением,
поскольку лишение себя жизни является тяжким прегрешением перед Богом,
который эту жизнь даровал. Поэтому хоронить самоубийц на освященных
церковью кладбищах не разрешается. Строго следуя своим принципам, церковь
тем не менее считает необходимым убедиться, что принимаемые ею в таких
случаях решения основываются на достоверных фактах. Такая позиция церкви в
данном случае объясняется реалистической оценкой человеческого восприятия,
как не безусловно истинного.
Доказательства, признанные департаментом полиции Сенеки Фоллз и
национальными средствами массовой информации убедительными, не
удовлетворили церковь.
На виске у Френсиса Даффи имелись следы пороховых ожогов. Экспертиза
подтвердила, что спусковой крючок был нажат именно его пальцем. Полиция
заявила, что кровоподтеки на лице - ушибы, полученные при падении. Еще бы!
В последнее время он был подавлен и много пил. Его ближайший друг -
инспектор департамента полиции Нью-Йорка Уильям Макгарк конфиденциально
сообщил представителям церкви, что уже более года его друг постоянно и
много пил. Прогрессирующий алкоголизм неизбежно отразился на психике. То
же самое Макгарк изложил и генеральному прокурору США, который просил его
сохранить их встречу в тайне.
- Не говорил ли он вам, что подозревает о существовании заговора?
спросил генеральный прокурор.
- Заговора? - Макгарк изобразил на своем лунообразном лице удивление.
- Да, заговора.
- Какого заговора?
- А об этом вы мне расскажите, инспектор.
- О'кей, Он говорил, что полицейские объединяются в группы для
истребления преступников и что они готовились убить также его, поскольку
он знал об их существовании. Фермеры, говорил он, грозились сжечь его
живьем в его собственном доме, так как он намеревался доказать, что
принцип паритета ферм придуман протестантами, дабы навредить католикам.
Общество "Рыцари Колумба" - в руках мафии. Обществу "Объединенный
еврейский призыв" удалось установить тайный контроль над деятельностью
общества "Анонимные алкоголики" с целью подрыва ликеро-водочной индустрии
или что-то в этом роде, и поэтому он не мог прибегнуть к их помощи.
Привратник дома, в котором жил Даффи, по его мнению, состоял на службе у
его политического противника и регулярно докладывал о количестве пустых
бутылок, выбрасываемых из этой квартиры. Все это мне очень неприятно, сэр.
Френк Даффи был моим самым близким другом.
- Вернемся к полицейскому заговору. А что вам, инспектор, известно об
этом?
- Я знаю, что Даффи начал расследование этого заговора.
- Сообщил ли он вам какие-нибудь подробности?
- Да. Он собрал огромную информацию. Я ужасно всполошился.
- Почему?
- Потому что чуть было не поверил во все это.
- Объясните, почему вы готовы были поверить в это.
- Видите ли, он привел несколько примеров убийства видных
представителей уголовного мира. Одного из них я знал. Я имею в виду
Большого Перла Уилсона. Это - ниг... черный сутенер. Очень расчетливый.
Очень хитрый. Я хочу сказать, что среди черных есть немало умных людей.
- Да, конечно. Продолжайте.
- Так вот, Большой Перл кое-кого опасался и принял предупредительные
меры, если вы понимаете, что я именно в виду. Чердак варит. Это
означает...
- Я знаю терминологию нью-йоркской уголовщины, - перебил его
генеральный прокурор. - Продолжайте!
- Так кому понадобилось убивать Большого Перла? Он был умен и
осторожен. Гипотеза о полицейских в данном случае представляется мне
вполне резонной.
- Извините, инспектор. Конгрессмен Даффи заверил меня, что ни с кем
не делился этой информацией. Откуда же всем все это известно?
Макгарк улыбнулся:
- Я самый близкий его друг. Он не считал меня "кем-то".
Генеральный прокурор кивнул. Лицо его было испещрено оспинками, как
побитая градом пустыня.
- Насчет Большого Перла Уильсона. А вы-то - сами как думаете - почему
его убили?
- Не знаю. Поэтому я и говорю, что предположение о заговоре совсем не
лишено смысла. Послушайте, я не знаю, допускается ли у вас это, но если
хотите, я могу сам попробовать разобраться в случае с Большим Перлом.
Посмотреть, что могло быть известно об этом Френки.
Генеральный прокурор задумался, взвешивая предложение Макгарка.
- Возможно, - сказал он. - Возможно, что конгрессмен Даффи покончил с
собой под влиянием паранойи. Но возможно также, что он вовсе не совершал
самоубийство. Не знаю. Однако вся эта история с Даффи наводит на мысль,
что в чем-то он был прав. Вы понимаете меня?
Макгарк кивнул:
- Я сам чуть не поверил в это, особенно после того, и "Рыцарях
|
