 |
 |
Тропа войны
Автор "Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир"
Размер 219717 Байт
Страница 15 из 20
|
 |
Гнев индейцев Апова вполне справедлив. У них есть гордость. Они горди-
лись собой и своей страной. И парк, где он сидел, был основан а память
тех, кто погиб на войне. Индейские ребятишки играли среди пулеметов, ус-
тановленных на бетонном цоколе, и пушек, наполовину вросших в землю. Был
там и танк без башни и гусениц. Радостные детские голоса звенели в проз-
рачном воздухе.
А внизу, в церкви, собралась всякая шушера, называющая себя револю-
ционными индейцами. Мошенники без чести и совести. Дрянные артисты, ду-
рачащие прессу и правительство, которым в один прекрасный день поверит
вся страна. Сначала все подумают, что они просто чокнутые. Но власть
прессы над умами людей такова, что слушая день за днем, как отважные ин-
дейские борцы за свободу противостоят угнетателям, даже умные люди пове-
рят им. Временами пресса становится опасной для страны. Как вода точит
камень, она подтачивает традиции, веру, мораль. Для прессы нет ничего
святого, единственный Бог для нее - Спаситель, но приспособленный для ее
собственных целей.
Римо слышал голоса детей, играющих среди орудий прошедших войн.
Эти малыши не должны погибнуть. Если такое и случится, то когда-нибудь
потом, во имя высшей цели. Нельзя позволить им умереть нелепой смертью,
лишь потому, что какие-то подонки собрались вокруг ядерной установки.
Римо поднялся и пошел к выходу из парка с прекрасным видом на церковь,
памятник и шоссе. Он направлялся в мотель. Он решил доставить Брандту
все сорок человек. Любой ценой.
Когда Римо вернулся в мотель, он увидел Линн Косгроув сидящей на кор-
точках под дверью. Она посмотрела на него умоляющим взглядом.
- Ты совратил меня, бледнолицый,- сказала она.
- Конечно.
- Ты сделал меня Сакайавеа.
- Может быть.
- Я уничтожена твоей злой волей. Я ничтожество.
- Ну и что?
- Теперь мне ничего не остается, как только стать рабыней в твоих ру-
ках, запятнанных кровью.
- Ужасно, лапонька, но не надо этого делать прямо сейчас.
- Я пария среди своих соотечественников. Я твоя рабыня.
- Съешь лучше шоколадку.
Она вскочила и топнула ногой:
- К черту шоколадку! Сожми меня в объятиях, Римо.
Римо дотронулся до определенной точки около ее уха, и она мгновенно
превратилась из разъяренной пантеры в ласковую кошечку.
- О-о-о...- простонала она.
- Знаешь,- сказал Римо,- сегодня днем я очень занят. Но в три часа но-
чи я жду тебя в церкви.
- О-о-о... Да. О-о-о...
Римо снял руку с ее шеи.
- Значит, договорились. Пока!
- Ухожу, мой повелитель. Рабыня удаляется, покорная твоей воле.
Она ушла. Римо смотрел ей вслед. В три часа ночи в церкви. У него уже
сложился план действий. Возможно, банда партийцев скоро окажется в горо-
дке.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
В номере вместо Чиуна оказался Ван Рикер. Сидя в кресле перед телеви-
зором, он внимательно следил за дискуссией, в которой принимали участие
два социолога и сенатор по делам национальных меньшинств, выступавший на
пресс-конференции Джерри Кэндлера. Они обсуждали важное социальное зна-
чение восстания в Вундед-Элк.
Когда вошел Римо, Ван Рикер оторвался от телевизора.
- Я слишком долго не был в Америке. Что, теперь здесь все такие чокну-
тые?
- Не все,- сказал Римо.- Только самые умные. А заурядные личности мыс-
лят вполне здраво.
- Слава Богу!- сказал Ван Рикер, проводя рукой по чисто выбритой, за-
горелой щеке.- Ты только послушай, что они говорят.
Римо присел на краешек кровати и услышал, как один из социологов - че-
рнокожий - заявил, что события в Вундед-Элк - закономерный результат
длительного рабства.
- Конечно, в конце концов люди должны восстать против правящего клас-
са,- говорил он.- В этом заключается смысл происходящего в Вундед-Элк.
Нуждающиеся, обездоленные индейцы восстали против политики прави-
тельства, которая граничит, в лучшем случае, с фашизмом и геноцидом. Это
пример для все национальных меньшинств.
Да, подумал Римо, это пример для индейцев Апова, которые волнуются из-
-за пустяков, вроде туалетной бумаги в супермаркете "Биг Эй", в городе,
который они выстроили собственными руками и где они живут по-человечес-
ки.
Его утешало лишь то, что, наверно, никто в городке Апова не смотрит
эту телепередачу. А если смотрит, то, конечно, катается по полу от сме-
ха.
Второй социолог - белый - был настроен крайне самокритично. Он пред-
сказывал еще больший размах насилия, его глаза блестели, как у сумасшед-
шего, на губах выступила пена. Он был в порыве страсти, его воодушевляла
мысль о том, что кто-то начнет борьбу с белыми.
Затем выступил сенатор по делам национальных меньшинств.
- Политическое решение проблемы потерпело поражение. Правительственная
администрация отказалась поддержать мой план дать каждому восставшему
десять тысяч долларов. Поэтому, несмотря на то, что я целиком и полнос-
тью с восставшими, я умываю руки. Эскалация насилия, которая за этим по-
следует, будет не на моей совести, а на совести тех официальных лиц, В
Вашингтоне, которые остались глухи к мольбам обездоленных индейцев.
Ведущий, худощавый светловолосы человек, все время подшучивал над со-
бой. Он напоминает, подумал Римо, одного французского генерала, который
спрашивал, куда направляется его войско, чтобы успеть возглавить его и
повести туда.
Ведущий задал вопрос: что за люди заняли мемориал в Вундед-Элк?
- Обыкновенные индейцы,- ответил сенатор.- Наши краснокожие братья,
тщетно пытавшиеся построить для себя нормальную жизнь, несмотря на вся-
ческие лишения и унижения со стороны властей.
Ван Рикер вскочил, разозлившись:
- Что они мелют? Или где-нибудь есть еще один Вундед-Элк, о котором мы
не знаем?
- Ты слишком долго отсутствовал, генерал. Видишь, этот чернокожий оп-
равдывает любое насилие, если оно служит его идеям. Он хочет сделать на-
силие таким же будничным для Америки, как традиционный пирог с яблоками.
А белый оправдывает насилие потому, что он хочет быть наказанным за
то, что в детстве ходил в престижную школу. Ему даже в голову не прихо-
дит, что он посещал ее благодаря зарплате своих родителей и своим спосо-
бностям. Он одержим идеей, что полученное им образование у кого-то отня-
ли силой.
- А сенатор?
Римо пожал плечами.
- Он просто марионетка.
- Знаешь, я впервые слышу такой сочный социологический анализ происхо-
дящего,- сказал Ван Рикер.
- Меня научил Чиун,- пожал плечами Римо.- Кстати, он сейчас вернется.
Думаю, он не одобрит того, что ты смотришь его телевизор.
Ван Рикер выключил телевизор.
- Ладно. Я пойду проветрю мозги. Скорее бы назад, на Багамы! Жду не
дождусь, когда Комиссия по атомной энергии вернет "Кассандру" в рабочее
состояние, и вся эта нервотрепка кончится.
- Счастливо прогуляться,- пожелал Римо.
Ван Рикер исчез в своем номере, а Римо растянулся на постели обдумы-
вая, стоит делать зарядку или нет.
Он решил, что стоит: ведь у него целую неделю не было настоящей рабо-
ты. Где бы ему поработать сегодня? В Лондоне? В Париже? Алжире? Сан-Фра-
нциско? Дейтоне, штат Огайо? Уайт Плейнз? Нью-Йорк? Ни один город его не
воодушевлял.
Стоп! В Беркширских горах есть небольшой городок, где у Чиуна або-
нентский почтовый ящик. Однажды он и Римо ездили туда забрать почту,
пролежавшую несколько месяцев. Почта грозилась аннулировать ящик, Чиун
ожидал предложений от работодателей и был разочарован их отсутствием.
Ему не предлагали даже временной работы. Но он бесстрастно отверг пред-
ложение Римо выбросить письма.
Как назывался городок? Ага: Питтсфилд, штат Массачусетс. Теперь он
вспомнил. Там был пруд и лагерь герлскаутов. Девчонки дни и ночи напро-
лет пели жуткие песни, а трубач почти каждое утро выходил на берег пруда
и дул в свою трубу, вгоняя в краску птиц.
Закрыв глаза, Римо живо представил себе Питтсфилд. Пруд. Он ступил на
берег пруда и медленно пошел направо, по самому краю. Была безлунная
ночь. Он легко и быстро продвигался вперед, стараясь не производить ни
звука.
Он услышал, как наступил на ветку, и ветка хрустнула. Он мысленно вы-
ругался и побежал по берегу, едва касаясь ступнями деревянных досок ло-
дочных пристаней, встречающихся на пути. Вперед, вперед! Он увеличил
скорость. Его шея вспотела. Он прислушался к своим ощущениям. Пульс уча-
щался. Прекрасно. Никакая работа не на пользу, если пульс не учащается.
Свежий ветерок с воды обдувал его разгоряченный лоб.
Сейчас он бежал так быстро, как только мог. Он обежал ровно половину
береговой линии. Но он о чем-то забыл. Конечно же! Он забыл разогреть
ноги. Лежа на спине, он подкачал кровь к нижним конечностям и почувство-
вал, как они стали теплыми, а потом горячими.
Хорошо. Он продолжил движение. У лагеря герлскаутов он замедлил бег,
под покровом ночи, тайком прокравшись к громкоговорителям, перерезал ве-
дущие к ним провода и побежал дальше.
Через десять минут он вернулся туда, откуда начал свой путь.
Его сердце бешено колотилось, частота вдохов в минуту возросла с обыч-
ных семи до двенадцати. Слегка вспотели шея, подбородок и правый висок.
Отлично, подумал Римо, хватая ртом воздух, приводя пульс и дыхание в
норму. Неплохая работа! Прекрасный вечер в Питтсфилд, штат Массачусетс.
Дверь открылась, и вошел Чиун. Стоя в дверях, он посмотрел на валяюще-
гося в кровати Римо.
- Почему ты вспотел?
- Я немного поработал, папочка,- ответил Римо.
- А вот сейчас настало время поработать по-настоящему,- сказал Чиун.-
Не лежать же все время, глядя в потолок.
- Я к твоим услугам.
Чиун вошел в комнату, ведя за собой кого-то.
- Римо, познакомься! Я встретил очень приятного молодого человека. У
него дурацкое имя, но сам он далеко не глуп.
В номер, пошатываясь, вошел толстый мужчина. Он взглянул на Римо прон-
зительными блестящими глазами, похожими на осколки синего антрацита. Ли-
цо обладателя глаз напоминало плохо пропеченую булочку.
- Как вас зовут?- спросил Римо.
- Валашников.
- Он говорит правду,- заметил Чиун.- Это его настоящее имя. Но ты мо-
жешь называть его "товарищ". Он сказал, что все обращаются к нему именно
так. Товарищ, познакомься с моим сыном Римо.
Он подошел к Валашникову вплотную и сказал громким шепотом, так, что
Римо все слышал.
- На самом деле он мне не сын, но я так говорю, чтобы он не чувствовал
себя не в своей тарелке.
- Рад с вами познакомиться,- сказал Валашников Римо, все еще лежащему
в кровати.
- Римо,- восхищался Чиун.- Посмотри, как он мил! Он приветствует тебя.
Он должен тебе понравиться больше, чем кое-кто из императоров, с какими
нам приходилось иметь дело.
Римо сразу же понял, что всей душой ненавидит Валашникова. Русский.
Вундед-Элк и так был веселеньким местом. Не хватало только русских, что-
бы перевернуть все верх дном окончательно.
- Что вы здесь делаете, Валашников?- спросил Римо.
- Я атташе по делам культуры в посольстве Советского Союза.
- И вы прибыли сюда по делам культуры?
- Я приехал по обмену культурными достижениями в области музыкального
искусства. Мне хотелось бы услышать подлинную индейскую музыку. Матушка-
-Россия очень интересуется подобными вещами.
- Россия интересуется разными вещами, Римо,- сказал Чиун.- Знаешь, в
отличие от многих других стран, в России наемные убийцы - уважаемые лю-
ди.
|
