 |
себя. Юма была объявлена зоной национального бедствия, и в город потекли
добровольцы и пожертвования еще до того, как были преданы земле тела
погибших. Конгресс провел собственное расследование произошедшего, но в
окончательном отчете, когда он лег на стол президента, ни на одной из
шестнадцати тысяч страниц не говорилось о том, что на рождество
главнокомандующий отдал приказ сбросить ядерную бомбу на американский город.
Эта печальная страница истории Соединенных Штатов не был занесена в
анналы, и поэтому лишь горстка людей знала о том, что Юму спасло лишь
телевизионное обращение ныне покойного Бартоломью Бронзини. И еще, из-за
этого упущения дебаты, разгоревшиеся вокруг подлинной роли Бронзини в Битве
за Юму так никогда и не были прекращены.
Постепенно, страна возвращалась к нормальной жизни. Первого января
отмечался Новый год, и пришедшее с ним новое десятилетие, и, хотя обычные
торжества не были на этот раз такими пышными, никто не встречал этот
праздник с такими глубокими чувствами, как жители Юмы, штат Аризона, где
многие американцы впервые по-настоящему узнали, что значит быть свободными.
x x x
В первый день наступившего нового года, Римо Уильямс открыл глаза. Он
увидел перед собой белоснежный потолок отдельной палаты в санатории
Фолкрофт. В голове его царила такая же девственная пустота.
В первый момент врач подумал, что глаза открылись лишь под воздействием
бессознательного рефлекса - его пациент находился в коме уже целую неделю.
Проверив реакцию зрачков, он бросился к телефону и вызвал доктора Харолда У.
Смита.
Войдя в палату, Смит первым делом тактично выпроводил врача, и, лишь
когда тот удалился, присел к кровати, на которой лежал Римо, отметив, что
ужасные синяки, покрывавшие его шею, уже начали проходить. Обращенный на
доктора взгляд Римо то и дело затуманивался.
- Смитти, - хрипло проговорил Римо.
- Что ты помнишь? - прямо спросил Смит.
- Падение. У меня не сработал парашют. Я пытался уменьшить вес, чтобы
спланировать, и у меня почти что получилось, но потом я допустил ошибку.
- Какую же?
- Открыл глаза. До этого момента, все шло замечательно. А потом пустыня
словно обрушилась на меня. После этого, помню только темноту.
- Тебе сильно повезло, что ты остался в живых. На шее оказалось всего
лишь растяжение связок. Поразительно, как ты ухитрился ее не сломать,
- Все просто. Я всего лишь упал лицом вниз. А где Чиун?
- Я сообщил ему, скоро он будет здесь. Римо, есть несколько вещей, о
которых ты должен узнать...
Упираясь обеими руками в матрас, Римо, кряхтя, попытался приподняться.
- Какие именно?
Прежде, чем Смит успел ответить, в комнату проскользнул Мастер
Синанджу. На нем было простое голубое кимоно без рисунка.
Римо слабо улыбнулся.
- Привет, Папочка. Знаешь, по дороге на съемки со мной приключилась
странная штука.
Суровое лицо Чиуна тут же смягчилось, но затем, как только он увидел
под стоявшей на столе маленькой елкой бирюзовую коробочку, застыло снова.
- Давно он пришел в себя? - спросил Мастер Синанджу у Смита.
- Всего лишь пару минут.
- И так и не удосужился открыть подарок, который я так заботливо для
него приготовил? - с раздражением заметил Чиун.
- Подарок? - недоверчиво переспросил Римо.
- Да, неблагодарное ты существо! - ответил Чиун, подходя к елке. Взяв
коробочку, он вручил ее своему ученику, подставившему сложенные ладони.
- Совсем легкая, - заметил Римо, взвешивая на руке подарок.
- В ней находится поистине бесценный дар, - заверил его Чиун.
- Правда? - спросил Римо, пытаясь усесться повыше. - А Рождество уже
наступило? Можно его открыть?
- Рождество прошло неделю назад, - сообщил ему Смит.
- Я отключился на целую неделю! Ничего себе, вот это был прыжок!
- Возможно, это всего лишь очередное проявление лени, свойственной
тебе, как белому, - спокойно предположил Чиун.
- Рад слышать, что праздничное настроение не окончательно подпортило то
сочувствие, с которым ты обычно относишься к ближним, - сухо заметил Римо.
- Пока ты бездельничал, валяясь в постели, - продолжал Чиун, - я
пытался объяснить твоему императору, что, несмотря на проваленное задание,
винить тебя все-таки не стоит. Действительно, теперь я вынужден снова
сопровождать тебя, но...
- Проваленное? - переспросил Римо.
- Бронзини мертв, - тихо сказал Смит.
- Что произошло? - ошарашенно проговорил Римо.
- Это долгая история, - ответил доктор. - Когда ты поправишься, я готов
сообщить тебе все подробности. Сейчас же достаточно сказать, что Бронзини
стал национальным героем.
- Правда?
- Он спас город.
- В самом деле?
- Но об этом никто не должен знать, - поспешил предостеречь Смит.
- Что ж, буду нем, как рыба. По правде говоря, этот парень мне не
слишком понравился.
- Наверное, ты не успел узнать его как следует.
- Вообще-то, я видел Бронзини только мельком, - признался Римо. - Он
показался мне самодовольным болваном.
- Вполне возможно, - согласился Смит. - У Барта был противоречивый
характер.
- Кстати, - добавил он, поворачиваясь к Чиуну, - только что были
обнародованы результаты вскрытия Немуро Нишитцу. Судя по всему, он умер от
отека верхних дыхательных путей, спровоцированного обычной простудой.
Насколько я помню, вы сообщили, что устранили его собственноручно.
- Кто такой Немуро Нишитцу? - поинтересовался Римо, но ответа так и не
получил.
- Я уже рассказал вам, что этот Бартоломью Бронзини в предыдущем
воплощении на самом деле был Александром Македонским? - спросил в ответ
Чиун.
- Кем? - взорвался Римо.
- Не могу сказать, что успел свыкнуться с этой мыслью, - сказал Смит.
- Тем не менее, это правда. И один из моих предков отправил его на тот
свет.
- Насколько я помню, Александр умер от малярии.
- Да, именно так записано в исторических хрониках. Но правду о
настоящей судьбе Александра можно найти лишь на страницах Летописи Синанджу,
и состоит она в следующем...
- Неужели мне придется это выслушивать? - с кислой миной спросил Римо.
- Я ведь, все-таки, болен.
Лицо Чиуна раздраженно скривилось.
- Это чрезвычайно поучительная история, - назидательно заметил он.
- Именно эти слова я слышал все тридцать раз, когда ты мне ее
рассказывал, - простонал Римо, скрещивая на груди руки.
- На этот раз я обращался не к тебе, а к Смиту, - парировал Чиун, -
несмотря на то, что даже прослушав мой рассказ тридцать раз, ты так и не
оценил всей его красоты.
-Увы, эстетические переживания, связанные с малярией, навсегда
останутся для меня загадкой, - проворчал Римо.
- Итак, - продолжал Чиун, обращаясь к Смиту, - во времена Александра
Македонского Мастера Синанджу находились на службе у Индии, из-за небольшого
недоразумения, произошедшего с другим постоянным клиентом, Персидской
империей.
- Что в переводе на человеческий язык, - вставил Римо, - означает:
индусы платили больше денег.
- Не помню, чтобы об этом что-нибудь говорилось в Летописи Синанджу, -
туманно заметил Чиун.
- Загляни в "Приложения", - посоветовал Римо.
- А если ты будешь и дальше мешать моему рассказу, то приложить
придется тебя, - проговорил Чиун, но уже более умеренным тоном. - В то
время, когда Мастер Синанджу находился на службе в Индии, этот больной грек
обрушился на Персию и уничтожил сию замечательную империю. Это новость
необычайно расстроила Мастера.
- Перевожу: он начал подумывать, не переметнуться ли ему в очередной
раз на другую сторону.
- И тогда он отправился к индийскому султану, - продолжал Чиун,
притворившись, будто не замечает нападок Римо, но, тем не менее, мысленно
добавив его слова к длинному списку обид, которые нанес ему ученик за все
годы их знакомства, - правителю земель, которым угрожал этот сумасшедший
грек по имени Александр. Султан пообещал Мастеру золотые горы, если тот
уничтожит врага. Тогда Мастер Синанджу отправил к Александру посланца,
который доставил ему пергамент, сказав, что в нем предначертана судьба
завоевателя. Но заглянув в свиток, грек впал в ярость и убил посланника.
Судя по всему, записка была по-корейски, а Александр не умел читать на этом
достойнейшем из языков.
Чиун сделал театральную паузу.
- И что же случилось потом? - спросил заинтригованный Смит.
- С тех пор Синанджу жила спокойно и счастливо, - ответил Римо.
- Это единственное, в чем ты оказался прав, - бросая недобрый взгляд на
своего ученика, заметил Чиун. - Да, в деревне действительно воцарились мир и
спокойствие, потому что посланец Мастера был болен малярией. К тому времени,
когда он добрался до Александра, болезнь начала прогрессировать, поэтому
жестокое убийство было для него своего рода избавлением. К сожалению,
Македонский тоже успел заразиться, и вскоре умер, так ничего и не поняв.
- Понятно. А что же было написано в пергаменте?
- Всего две строчки, - просиял довольный Чиун, - "Вы больны малярией" и
еще старинное корейское выражение, которое в приблизительном переводе звучит
как "Ага, попался!".
- Замечательно, - проговорил Смит.
- Этот рассказ покажется вам еще более чудесным, Смитти, если вы
задумаетесь о том, что он не имеет ни малейшего отношения к тому парню,
который умер от простуды, - проворчал Римо.
- Я как раз собирался к нему перейти, - шикнул на него Чиун. - Когда я
повстречался с этим Бронзини...
- Одну минуточку! - воскликнул Римо. - Так ты виделся с Бронзини?
Значит, тебе все-таки удалось попасть в Юму! Интересно, как ты этого добился
- похитил жену Смита?
- К твоему сведению, я ездил туда в качестве корреспондента журнала
"Звездный дождь".
- Никогда о таком не слышал.
- Конечно же, нет. Там платят по доллару за слово, в отличие от
бульварных газеток, которыми ты интересуешься.
- Поправка принимается.
- Так вот, - снова заговорил Чиун, - увидев, что у бывшего грека,
Бронзини, простуда, я, зная, как стар и немощен Нишитцу, решил передать
актера в руки японских захватчиков.
- Захватчики? - переспросил Римо. - Ты имеешь в виду, съемочную
бригаду?
- Нет, японскую армию, - ответил Чиун.
- Он шутит, да? - спросил Римо, но Смит не проронил ни слова.
- Я знал, что убив Нишитцу, - как ни в чем не бывало продолжал Чиун, -
я стану причиной гибели невинных детей. Однако в случае, если тот умрет
естественной смертью, его оккупационная армия будет деморализована, и не
предпримет никаких ответных мер.
- Оккупационная армия? - неслышно, одними губами проговорил Римо.
- Именно так бы все и произошло, не вступи в игру ядерный
бомбардировщик.
Смит кивнул.
- Нам повезло, что Бронзини удалось бежать из тюрьмы. Только его
известность помогла убедить военных не бомбить Юму.
- Что? - не выдержав, вскричал Римо. - Японцы собирались сбросить на
город атомную бомбу?
- Да нет же, американцы! - поправил его Чиун.
- Ты меня разыгрываешь, - не сдавался Римо, и, повернувшись к Смиту,
спросил: - Правда же, это розыгрыш?
- Я же говорил, что это длинная история, - вздохнул тот. - И тем не
менее, все, что ты слышал - правда. Чиун помог предотвратить катастрофу, и
президент чрезвычайно за это признателен.
- Мы обсудим этот вопрос позднее, - величественно отозвался Чиун. -
Возможно, когда вернемся к нашим переговорам по контракту.
От одного упоминания слова "контракт" Смит вздрогнул всем телом.
- Прошу прощения, но меня ждет срочное дело.
Чиун церемонно поклонился.
|
BIGLIB
