 |
Добежав до вершины холма, Римо покрепче встал на ноги и оттолкнулся.
Согнув колени и прижав руки к бокам, Римо устремился вниз по
Вертикальной улице Дженкинса, словно лыжник с крутого склона. Нагнав
автомобиль через пару секунд, он крепко ухватился за бампер.
Пригнувшись так, чтобы водитель не смог увидеть его в зеркале заднего
вида, Римо напряг мускулы рук и позволил машине тащить себя на буксире. Это
напомнило ему детские годы в Ньюарке, когда он частенько катился вот так за
автомобилями через всю Брод-стрит. В те годы бамперы на машинах ставили
тяжелые, хромированные, за них было легко держаться. А в современных машинах
было фактически не за что ухватиться, поэтому Римо, ища точку опоры, впился
пальцами в пластик. Когда он отпустит руки, на бампере останутся глубокие
вмятины.
Машина, петляя, спускалась с Колледж-Хилл, таща за собой Римо, словно
прицеп. На ботинках Римо постепенно скапливалась горка снега. Когда она
становилась слишком большой, снег падал на мостовую, чтобы через секунду
налипнуть снова. Поскольку делать было нечего, Римо с интересом смотрел, как
этот процесс повторяется снова и снова. Он не имел ни малейшего
представления, куда везет его Санта-Клаус, зато он точно знал, что когда
машина остановится, выражение на лице этого сказочного героя будет весьма
забавным. По крайней мере, в те несколько секунд, пока Римо не начнет
сдирать с него скальп.
Тогда-то он точно получит ответ на все свои вопросы. Не исключено, что
Санта-Клаусу придется пожертвовать рукой или ногой. Да, он сможет оторвать
этому ублюдку все конечности, одну за одной, а потом бросить его истекать
кровью на заснеженном берегу, там, где он сможет вволю молить о пощаде, не
рискуя быть услышанным. Человек, который обучал Римо искусству убивать,
наверняка поморщился бы, услышав о таком нелепом методе лишения жизни,
однако этот случай был особенным. Ведь на дворе стояло Рождество.
Машина выехала на 95-ое шоссе, направляясь к границе со штатом
Массачусетс. Римо понял это, только когда они проехали мимо здания компании,
производящей ядохимикаты, рядом с которым красовалась огромная фигура
муравья из папье-маше, призванная привлекать клиентов. Как-то раз Римо
услышал, что, по утверждению шутников из других штатов, род-айлендцы
представляли себе национальный американский символ именно так. Тогда он
весело посмеялся над этой остротой, однако теперь, когда вокруг плотной
стеной падал снег, а сам он мчался в неизвестном направлении, прицепившись к
машине маньяка-убийцы, Римо было уже не до смеха.
Машина свернула с шоссе к городку под названием Таунтон. Римо не имел
ни малейшего представления, как называется это место, но даже получи он эту
полезную информацию, то не обратил бы на нее внимания. Глаза его застилала
красная пелена, и напоминала она не о веселом рождественском наряде, а о
крови.
Наконец автомобиль подрулил к гаражу, стоявшему у покрытых тяжелой
шапкой снега елей.
Римо не спешил подниматься на ноги. Он услышал, как дверца машины
открылась, а потом со щелчком захлопнулась. Топая башмаками, Санта-Клаус
направился к стоявшему неподалеку дому. Потом до Римо донесся звук
вставляемого в замочную скважину ключа. Санта-Клаус так громко звенел всей
связкой, что Римо отлично слышал это с почти двадцатиметрового расстояния.
Потом громыхнула застекленная дверь, и в тишине раздавался только шорох
падающих снежных хлопьев.
Римо встал в полный рост и двинулся к двери, но внезапно застыл, как
вкопанный. Перед ним, в тонированном стекле двери, отражалась жутковатая
фигура снеговика.
Это был не веселый, пухлый снеговик, каких дети лепят солнечным зимним
днем, а худощавая, абсолютно белая фигура. Нос из морковки отсутствовал, но
зато на лице резко выделялись угольно-черные глаза. Римо придвинулся к
стеклу поближе, и столкнулся с собственным, ледяным, словно дыхание смерти,
взглядом.
Подняв руки, Римо увидел, что они как будто вываляны в муке. Он глядел
на свое собственное отражение. Очевидно, он так сильно уменьшил температуру
собственного тела, что снег не таял, а просто налипал на него.
Отражение в стекле неожиданно натолкнуло Римо на мысль, и он решительно
постучал в дверь.
Через секунду в дверном окошке кто-то показался. Человек, с изумлением
глядевший на Римо, хотя и был круглощекий, но на его простодушном лице не
было и тени коварства. Это было совсем не то, что ожидал увидеть Римо,
совсем не похоже на человека, отрубившего посреди ночи головы семерым
ребятишкам, и бросившего трупы под деревом, где их и обнаружили родители.
- Кто... Кто вы такой? - пролепетал обладатель бесхитростного лица.
Голос этого человека казался странным, как будто искаженным.
- Фрости-Снеговик, - без тени улыбки ответил Римо.
- Правда?
Римо кивнул.
- Понимаешь, Санта попросил меня навести кое-какие справки. Хочу
узнать, хорошо или плохо ты вел себя в этом году.
Собеседник Римо нахмурился.
- Санта-Клауса на самом деле нет. Мне Винсент сказал.
Римо прищурился.
- А Фрости есть?
Огромное лицо напряженно сморщилось, сразу став похожим на сушеный
апельсин.
- Винсент ничего не говорил насчет вас. А теперь вы стоите прямо
передо мной, как настоящий. Может быть, мне стоит спросить у него, прежде
чем впустить вас в дом. Знаете, мне вообще-то не велели впускать незнакомых
людей.
- Послушай, дружок, мне еще нужно обойти восемьдесят семь тысяч домов.
Если не хочешь мне помогать, придется просто записать "вел себя плохо".
Спасибо за помощь, - сказал Римо, поворачиваясь, чтобы уходить.
В ту же секунду дверь с грохотом распахнулась, и человек с лунообразным
лицом выскочил на улицу. Костюма Санта-Клауса на нем не было. На вид парню
можно было дать лет двадцать восемь, но вел он себя, как двенадцатилетний.
- Нет, нет, подождите, - умоляюще проговорил он. - Пожалуйста,
заходите. Я готов с вами поговорить, честное слово.
- Ладно, - пожал плечами Римо и вошел вслед за ним в дом.
Окинув парня взглядом, Римо решил, что в нем никак не меньше ста
двадцати килограммов живого веса, и почти никаких мускулов. Живот парня
нависал над подпоясанными веревкой штанами, подрагивая, как желе, а
подбородков с лихвой хватило бы на всю семью Джексонов. Еще, по дороге к
симпатичной, хотя и неряшливой гостиной, Римо отметил, что ляжки у парня
настолько толстые, что трутся одна о другую. Звук, который производила при
этом ткань его вельветовых штанов, мог разбудить и мертвого.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - пригласил его толстяк. - Меня зовут
Генри. Может быть, вы хотите пить? У меня как раз есть горячий шоколад.
В голосе его послышалось трогательное желание угодить гостю.
- Нет, спасибо, - рассеянно проговорил Римо, оглядывая комнату, - я
ведь могу растаять.
В гостиной не было обычных для этого времени года рождественских
украшений - ни елки, ни носков, повешенных в ожидании подарков около камина.
Однако в углу стояла полутораметровая пластмассовая фигура северного оленя,
от которой тянулся электрический шнур. Олень слегка светился, особенно
горевший красным светом нос. Такие игрушки выставляют обычно на лужайках в
парке.
- Это олененок Рудольф? - спросил Римо.
- Разве вы его не узнаете? - обиженно отозвался Генри.
- Нет, просто хотел удостовериться, - сказал Римо. - Ну что ж, перейдем
к делу. Мне сообщили, что кто-то в этом доме плохо себя ведет.
- Это не я, - пронзительно вскрикнул Генри.
В ту же секунду из соседней комнаты раздался ворчливый голос:
- Генри, ложись спать!
- Хорошо, мама. Вот только договорю с Фрости.
- Немедленно в кровать! - проревел другой, мужской голос.
- Да, сэр... Уже нужно укладываться, раз Винсент так сказал.
- Это займет всего одну минуту, - сказал Римо. Он заметил, что снег у
него на руках уже начал подтаивать. По спине под майкой уже побежали струйки
талой воды. Римо прикинул, что у него еще есть минут пять, чтобы получить
ответы на все вопросы. Остальное будет несложно.
- Хорошо, - согласился Генри, осторожно прикрывая дверь.
Положив пуку на дрожащее плечо парня, Римо спросил:
- Это действительно правда?
Отвернувшись, Генри пытался найти взглядом пластмассового оленя.
- Что правда? - уклончиво переспросил он.
- Не увиливай! - прорычал Римо, вглядываясь в исказившиеся черты его
лица.
Рот, несомненно, был тот же, что и у Санта-Клауса.. Да, и запах точно
такой же - от Генри пахло хвойным мылом и дезодорантом. И, хотя хныканье
Генри никак не вязалось со зловещим "Хо-хо-хо" Санта-Клауса, ошибки быть не
могло.
- Мы знаем, что это ты, - решительно проговорил Римо. - Ты убивал
детишек.
- Мне... мне пришлось... - несчастно выдавил из себя Генри.
Схватив его обеими руками, Римо, яростно крикнул:
- Но почему, ряди всего святого? Они же были совсем еще детьми!
- Это он мне приказал, - всхлипывая, пробормотал Генри.
Подняв глаза, Римо увидел, что он показывает на пластмассового
Рудольфа. Стоящий в углу олень невинно смотрел на них тусклым игрушечным
взглядом, лампочка у него в носу время от времени подмигивала.
- Рудольф? - переспросил Римо.
- Он меня заставил.
- Значит, отрубить семерым ребятишкам головы тебя заставил
Рудольф-олень. Но зачем?
- Чтобы эти дети не грустили, как я.
- Грустили?
- Винсент сказал, что Санта-Клауса нет. Сначала я ему не верил, но мама
тоже так говорит.
- Кто такой Винсент?
- Это мой отчим. Мой настоящий отец убежал. Винсент сказал, что все
из-за того, что я слабоумный, но мама его ударила, так что, наверное, он
сказал неправду.
- Так как же все это произошло? - спросил Римо, чувствуя, как вся его
ярость улетучивается. Этот увалень оказался умственно отсталым.
- После Дня Благодарения я спросил у Винсента, почему у нас нет елки, а
он сказал, что она нам не нужна.
- Продолжай, ты все еще не ответил на мой вопрос.
- Ну, я совсем не хотел причинять детям вреда, - пробормотал Генри,
теребя свои пухлые руки, - а Рудольф сказал, что если ребенок умирает, еще
не зная, что Санта0-Клауса на самом деле нет, то он попадет в рай и будет
всегда смеяться. Но если он успеет вырасти, то прямиком отправится в ад, и
будет поджариваться на вечном пламени, как бекон.
- Так ты убил их, чтобы они не узнали, что Санта-Клауса не существует?
- недоверчиво переспросил Римо.
- Да, мистер Фрости, сэр. А что, Винсент сказал неправду?
Римо тяжело вздохнул. Прежде, чем он собрался с силами, чтобы ответить,
прошло несколько томительных секунд.
- Да, Генри, - тихо проговорил Римо. - Он сказал неправду.
- И теперь в аду буду поджариваться я?
На этот раз Римо уже не медлил с ответом.
- Нет, ты попадешь в рай, Генри. Ты готов?
- А можно мне попрощаться с Рудольфом?
- Боюсь, у нас слишком мало времени. Просто закрой глаза.
- Хорошо. - Генри послушно зажмурился, лицо его напряглось, колени
стучали друг о дружку. Он был настолько жалок, что на секунду Римо
заколебался. Но потом он вспомнил о газетных вырезках с фотографиями
обезглавленных детей и душераздирающих воплях родителей, о которых писали
репортеры. И еще ему вспомнилось собственное лишенное радостей детство.
Решительно шагнув вперед, Римо сложил пальцы в щепоть и направил точно
рассчитанный удар в область над сердцем.
Генри рухнул на спину, словно перевернувшийся холодильник. Дом
содрогнулся от удара его огромного тела. В ту же секунду снова раздался
раздраженный, почти бесполый голос:
- Генри, сейчас же в кровать!
Вслед за ним донесся мужской вопль. Винсент, догадался Римо.
- Если ты не утихомиришь своего недоразвитого ублюдка, я завтра же
возвращаюсь к Сандре.
Римо взглянул на лицо лежащего на полу толстяка. Оно казалось
спокойным, в уголках глаз застыло что-то напоминающее легкую улыбку. Это
зрелище только разозлило Римо - он же желал маньяку-убийце страшной и долгой
смерти. Он хотел, чтобы тот сполна заплатил за причиненные им страдания. И
вот, теперь, он чувствовал, что его обманули. Санта-Клаус был мертв, но в
душе Римо не испытывал ни малейшего чувства удовлетворения. Он чувствовал
|
BIGLIB
