 |
ретной работой в Турине для итальянского правительства. Можете себе
представить, как его там проверяли. Он совершенно вне подозрений.
- И это должно заставить меня отказаться попусту тратить на него вре-
мя. Однако здесь имеется одна-единственная загвоздочка: расследование
показывает, что каждый из них вне подозрений. В любом случае имеются
трое подозреваемых. Думаю, у Харденджера тоже возникла мысль о ком-то из
них.
- Вы ему это внушили? Так?
- Не нравится мне игра, сэр. Не нравится, потому что Харденджер очень
открытый человек, и нет желания работать у него за спиной. Не хочется
намеренно путать и обманывать его. Харденджер очень проницателен, и,
чтобы не вызывать его подозрения, приходится тратить столько же времени
на маскировку, сколько на расследование.
- Не думайте, что мне это нравится, - со вздохом сказал Шеф, - но что
поделаешь! Мы столкнулись с умным и решительным противником, чье главное
оружие - таинственность, хитрость и...
- И сила.
- Ну хорошо. Таинственность, хитрость и сила. Мы должны победить про-
тивника на том поле, какое он сам выбрал. Необходимо использовать наи-
лучшие средства. Не знаю другого, кто решился бы поучать вас в таких ве-
щах. Таинственность. Хитрость. Сила.
- Пока я не перехитрил никого.
- Не перехитрили, - согласился Шеф. - С другой стороны, я не прав,
утверждая, что вы заварили кашу. Инициатива постоянно в руках преступни-
ков. Ну, какая разница, что вы полезнее самостоятельной работой, а Хар-
денджер полезен всей организацией полицейской службы. Организация требу-
ет вести расследование в официальных рамках, разбрасываться, лишает ини-
циативы, не сохраняет секретности - эти факторы уменьшают шансы на ко-
нечный успех. Тем не менее организация эта необходима и вам. Она делает
всю черновую работу, ведет обычное следствие, которое вы сами не могли
бы проделать. Кроме того, она отвлекает внимание и подозрение от вас,
поскольку Харденджер непреднамеренно сбивает с толку преступников, стре-
мящихся узнать о ходе расследования. Это уже хорошо. Вот и все, что я от
него хочу.
- Если он узнает об этом, сэр, то ему вряд ли понравится.
- Если узнает, Кэвел. А там уж моя забота. Кто еще на подозрении?
- Четверо техников. Но их всех видели вместе, и если предположить,
что убийца проник в лабораторию между шестью и семью часами вечера, то
они вне подозрений. Это касается пока только убийства. Харденджер сейчас
проверяет их действия буквально по минутам. Один из них мог быть приман-
кой, как и тысячи других. Приманке не обязательно иметь дело с лаборато-
рией номер один. Хартнелл тоже кажется вне подозрений. Его алиби нас-
только наивно, что кажется гениальным. Но все же у меня чувство, что с
ним творится нечто странное. Зайду к нему еще раз.
Затем Чессингем. Здесь - большой вопросительный знак. Для ассистента
ведущего химика его зарплата не фонтан. А он содержит большой дом, имеет
служанку и держит дома сестру, которая смотрит за его матерью. Служанка
появилась два месяца назад. Его мать, между прочим, в очень плохом сос-
тоянии. Доктор утверждает, что перемена климата могла бы ей добавить
несколько лет жизни, а она утверждает, что не хочет никакой перемены.
Очевидно, не хочет затруднять сына, который, она знает, не может для нее
ничего сделать. Возможно, Чессингем хотел получить деньги, чтобы отпра-
вить мать лечиться. Я даже уверен в этом. Семья у них очень дружная. Не
хотелось бы, чтобы ими занимался Харденджер. Нужно узнать счет Чессинге-
ма в банке, неотрывно следить за его перепиской, проверить у местных
властей, получал ли он водительские права, проверить в армейском соеди-
нении, где он служил, водил ли он когда-либо грузовик, и, наконец, про-
верить, числится ли он в списках местных ростовщиков. Он, конечно, зака-
бален не Тариэлом и Ханберри, крупными акулами, но в радиусе двадцати
миль от его дома существует и дюжина других. А Чессингем никогда не ухо-
дит далеко от дома. Возможно, он берет деньги взаймы у какой-нибудь лон-
донской конторы почтой.
- И это все, что вы хотите? - спросил Шеф с нескрываемой иронией.
- Считаю все это существенным, сэр.
- В самом деле? А как оцениваете отличное алиби, представленное им:
фотографии прохождения Юпитера? Может ли это с точностью до секунды ука-
зать на его присутствие дома? Верите вы этому?
- Верю только, что эти снимки точно скажут, когда они сделаны. Но не
обязательно Чессингем был дома в момент фотографирования. Он не только
прекрасный ученый, но и необычайно умный парень с золотыми руками. Он
сделал сам себе автоматический фотоаппарат, радио и телевизор. Он пост-
роил рефлекторный телескоп, даже сам шлифовал линзы. Для него не соста-
вило бы труда сделать механизм автоматической съемки в определенных ин-
тервалах. Мог и кто-то другой делать снимки вместо него, если он отлу-
чался. Чессингем слишком умная птица, чтобы сразу сказать о снимках и
обеспечить ими себе алиби. Он притворился в разговоре со мной, что не
сразу вспомнил о них. Он решил, что слишком подозрительно выглядит, что
снимки уже просушены и обрезаны.
- Вы, наверное, не поверите самому святому Петру, Кэвел. Не так ли?
- Возможно, и поверил бы, представь апостол совершенно независимых
свидетелей, подтверждающих имеющееся у него алиби. Дать кому-нибудь пре-
имущество находиться вне подозрений такая роскошь, какую не могу позво-
лить себе. Вы знаете это, сэр. И у Чессингема не будет этого маленького
преимущества, так же как и у Хартнелла.
- Гм. - Он внимательно вгляделся в меня из-под густых бровей и вдруг
отрывисто спросил: - Истон Дерри исчез, потому что слишком близко был к
огню. Интересно, много ли вы скрываете от меня, Кэвел?
- Почему вы об этом спрашиваете, сэр?
- Бог его знает. С моей стороны наивно об этом спрашивать. Даже если
бы вы все сказали. - Он налил себе виски и, не отхлебнув, поставил ста-
кан. - Что за всем этим кроется, мой мальчик?
- Шантаж. В том или ином виде. Наш приятель с дьявольским микробом и
ботулинусным вирусом в кармане имеет самое прекрасное оружие для шанта-
жа, какое только видел мир. Возможно, ему нужны деньги, крупная сумма
денег. Если правительство хочет получить эти культуры обратно, то при-
дется раскошелиться и заплатить непомерно крупную сумму. И еще дополни-
тельный шантаж: если правительство не согласится на его условия, он про-
даст культуры какой-либо другой стране. Надеюсь, что это так. Опасаюсь
лишь одного - что мы имеем дело не с преступником, а с сумасшедшим. Не
возражайте, что безумный не смог бы все это организовать, иные из них
гениальны. Если это безумец, то наверняка обуреваемый благородной идеей,
что человечество должно уничтожить войну или война уничтожит человечест-
во.
В этом случае опасность будет, как понимаете, наименьшей: Англия вы-
нуждена будет уничтожить Мортон или я уничтожу Англию. Нечто в этом ду-
хе. Может прийти по почте письмо в одну из больших национальных ежеднев-
ных газет с сообщением, что он владеет культурами и какие дальнейшие ша-
ги предпримет.
Шеф взял стакан виски и внимательнейшим образом стал разглядывать со-
держимое, будто предсказатель, ищущий ответ в магическом кристалле.
- Что заставляет вас так думать? Я говорю о письме.
- Ему придется так поступить, сэр. Давление - сущность шантажа. Наш
приятель с опасными культурами бактерий нуждается в гласности. Напуган-
ное население окажет такое страшное давление на правительство, что тому
останется только подчиниться или сразу подать в отставку. Ведь есть чего
ужасаться, это понятно всякому сведущему.
- Где вы находились между девятью сорока пятью и десятью часами се-
годня вечером? - резко спросил он.
- Где был я... - Так же пристально я глядел на него, как он только
что, затем тихо сказал: - В отеле "Вогоннер" в Альфингеме. Разговаривал
с Мэри, Харденджером и констеблем в штатском по фамилии Джонсон.
- Я впадаю в старческий маразм, - раздраженно покачал головой Шеф и,
достав лист бумаги с полки над камином, протянул его мне: - Лучше прочти
это, Пьер.
Обращение по имени означало, что дела оборачиваются скверно. И в са-
мом деле, все складывалось очень и очень скверно. Хуже некуда. В Агент-
ство Рейтер пришло послание, отпечатанное на машинке заглавными буквами:
"Человечество должно уничтожить войну, или война уничтожит челове-
чество, - так начиналось послание. - Сейчас в моей власти уничтожить са-
мую опасную форму войны, которую когда-либо знал или узнает мир, - бак-
териологическую войну. У меня в распоряжении восемь ампул токсина боту-
линуса, которые я взял сутки назад в Мортонском исследовательском центре
близ Альфингема, Уилтшир. Сожалею, что были убиты двое, но не очень пе-
чалюсь: что значат две жизни, когда на карту поставлена судьба всего че-
ловечества? Умело использованное содержимое только одной из этих ампул
может полностью уничтожить жизнь в Англии. Я буду бороться с огнем ог-
нем, уничтожу зло силой зла.
Мортон должен прекратить свое существование. Оплот Антихриста должен
быть уничтожен, чтобы не осталось камня на камне. Я призываю прекратить
отныне все эксперименты в Мортоне, а здания, в которых идет эта злая ра-
бота, взорвать динамитом и разровнять бульдозером. Вы передадите по ут-
ренней программе радио Би-биси подтверждение и согласие завтра в девять
часов.
Если меня не послушают, вынужден буду предпринять эффективные шаги, о
которых не смею даже думать. Но я пойду и на это. Это воля Единственно-
го, который велик и желает навсегда покончить с войной на земле, и я яв-
ляюсь исполнителем его воли. Человечество должно быть спасено челове-
чеством". Я дважды перечел послание и положил лист. Значит, Макдональд.
Никто за пределами Мортона не знал, что было украдено восемь ампул.
- Ну и как? - спросил Шеф.
- Безумец, - сказал я. - Абсолютно тронутый. Обратите внимание на
изысканный стиль текста.
- О боже, Кэвел! - Лицо Шефа посуровело, а серые глаза стали злыми. -
При таком сообщении вы только делаете... слабую...
- Что вы хотите от меня, сэр? Чтобы я надел саван и посыпал голову
пеплом? Конечно, это ужасно, но этого и следовало ожидать. Или чего-то в
этом роде. Если когда и нужно задуматься, а не впадать в эмоции, то
именно сейчас.
- Ты прав, - вздохнул он. - Конечно, прав. И чертовски точен оказался
в своих предположениях!
- Послание доставили по телефону из Альфингема? Между девятью сорока
пятью и десятью ноль-ноль вечера?
- Извини, но я готов подозревать самого себя. Послание пришло в Рей-
тер, в Лондон. Очень медленно продиктовано. В Рейтере сочли это шуткой,
но на всякий случай дали знать в Альфингем. Новость о краже и убийстве
еще не опубликована официально - типично армейская глупость. Половина
Уилтшира уже несколько часов знает об убийстве. Знают и на Флит-стрит.
На запросы Рейтер они отказались дать комментарий, но именно это и убе-
дило Рейтер, что в воздухе пахнет жареным. Около двух часов, веришь или
нет, они ходили вокруг да около, спорили, нужно ли печатать об этом в
газетах. Запрещение пришло сверху. Они известили Скотланд-ярд, оттуда
сообщили мне. Уже за полночь. У меня оригинал сообщения. Думаешь, это
безумец?
- Возможно, у него и недостает пары винтиков, но мозги варят прекрас-
но. Он уверен, что гласность посеет ужас и окажет нужное воздействие, а
чтобы потом еще более ужаснуть, делает вид, будто не знает, что в трех
ампулах находится дьявольский микроб. Если общественность узнает, что он
в действительности обладает дьявольским микробом и может по ошибке ис-
пользовать его, то устроит истерику и даст ему все, что угодно, лишь бы
он возвратил ампулы.
- А вдруг он на самом деле не знает, что обладает дьявольским микро-
бом? - Никогда раньше я не видел Шефа таким нерешительным, мрачным и
взволнованным. - У нас нет уверенности, что ему все известно, - сказал
он.
- А я уверен. Ему все известно. Кто бы он ни был, а знает. Вы хотите
скрыть письмо от печати?
- Мы выиграем время. Как ты говорил, ему нужна гласность.
- А само преступление? Проникновение, убийство.
- Об этом к утру будет в каждой газете, газетчики уже на улицах.
Местные уилтширские корреспонденты пронюхали обо всем еще рано утром. В
итоге мы не могли ничего сделать, остановить новость уже никак нельзя.
- Весьма любопытно будет понаблюдать за реакцией населения. - Я допил
виски, встал. - Должен ехать, сэр.
- Чем будешь заниматься?
- Скажу вам, сэр. Должен бы начать с Брисона и Чиперфильда, но это
отнимет много времени зря. Они не заговорят. Слишком боятся за жизнь
своих детей. Кроме того, уверен, они и не видели человека, который их
заставил пронести людей в ящиках, да и этих они не видели. Начну опять с
работающих в лаборатории номер один. Сделаю пару телефонных звонков
Кливдену и Уйбриджу. Смутно намекну, посмотрим, как они прореагируют.
|
BIGLIB
