 |
Затем пойду к Чессингему, Хартнеллу, Макдональду, Грегори и техникам.
Ничего умного, ничего оригинального. Буду брать на испуг, сделаю вид,
что многое знаю. Нужно найти хотя бы малую зацепку у любого из них. За-
тем такого я затащу в подвал, разберу на части и добьюсь признания.
- А если ты ошибаешься? - Шеф в задумчивости уставился в пространс-
тво.
- Тогда снова соберу. Если сумею, - спокойно ответил я.
- Мы никогда не пользовались такими методами, Кэвел.
- Но мы никогда и не имели дело с лунатиком, который может нас сте-
реть в порошок.
- Так, так, - покивал он головой. - Кто станет первым объектом твоего
внимания?
- Мистер Макдональд. Не считаете ли вы странным, сэр, что из всех ос-
новных действующих лиц лишь один Макдональд не бросил на себя ни единой
тени подозрения? Это очень любопытно. Возможно, он забыл о себе, когда
наводил подозрения на других? Наш мир необычайно грязен, и я немедленно
настораживаюсь, когда вижу человека чище свежевыпавшего снега. Шеф молча
посмотрел на меня, затем глянул на часы.
- Когда возвратишься, поспи пару часов.
- Высплюсь, когда верну дьявольский микроб на место.
- Трудно долго продержаться без сна, Кэвел, - сухо сказал он.
- Я все быстро закончу. Обещаю. Через тридцать шесть часов дьяволь-
ский микроб будет в Мортоне.
- Через тридцать шесть часов... - Он долго и многозначительно молчал.
- Если бы это сказал кто-то другой, я рассмеялся бы ему в лицо. Но тебя
я слишком хорошо знаю. И все же... тридцать шесть часов! - Он покачал
седой головой. Воспитанный в старых традициях, он был слишком вежливым,
чтобы обозвать меня дураком или хвастуном. - Дьявольский микроб, гово-
ришь... А как же... а как же с убийцей?
- Важно вернуть эту страшную культуру бактерий. Это главное. А убийс-
тво сейчас дело второе: кто убил - сам или другому поручил, - пусть те-
перь остерегается.
- Я больше за тебя опасаюсь. Будь предельно осторожен, Кэвел, не мне
тебя учить, но учти: преступник умнее и опаснее тебя. - Он протянул руку
и коснулся моего рукава чуть ниже левого плеча. - Полагаю, ты не расста-
ешься с "хэкати" и ночью. Я ведь не давал тебе разрешения на ношение
оружия.
- Я им только беру на испуг, сэр.
- Доводить людей до сердечных приступов не значит пугать. Не задержи-
ваю тебя, мой мальчик. Как Мэри?
- Хорошо, сэр. Передает вам привет.
- Из Альфингема, конечно. - Он на минуту забыл, что я был единствен-
ным подчиненным, который не съеживается под его суровым взглядом. - Не
одобряю, что ты вмешиваешь в эту историю моего единственного ребенка.
- Мне нужно на кого-то опереться. Кроме Мэри, не на кого. Вы знаете
свою дочь так же хорошо, как и я. Она не любит нашу профессию, но чем
больше не любит, тем больше труда стоит держать ее в неведении. Она счи-
тает, что мне нельзя оставаться одному. Словом, последние сутки она об-
ретается в Альфингеме.
Шеф пристально поглядел, тяжело кивнул и повел меня к выходу.
Макдональд - большой, грузный человек, в возрасте далеко за сорок, с
хорошей гладкой кожей лица и наигранно твердым взглядом, какой часто
встречается среди определенного слоя праздных землевладельцев, большую
часть времени проводящих на открытом воздухе, в седле, охотясь на лисиц.
У него были рыжеватые волосы, рыжие брови, рыжие усы, а полное глад-
кое лицо, покрытое красноватым загаром, указывало на его пристрастие к
вкусной еде, хорошему винному погребу, ежедневному бритью и на пошалива-
ющее сердце. Несмотря на высокомерие, на гусарство, Макдональд был до-
вольно привлекательным субъектом, но в тот момент он выглядел не лучшим
образом. Да и кто выглядел бы хорошо, протирая заспанные глаза при
встрече непрошеного гостя в шесть шестнадцать утра.
- Приветствую. - Возможно, я выбрал не то слово.
- Какого черта! С чего это вы приходите сюда и барабаните в дверь в
кромешной тьме? - возмутился Макдональд, еще плотнее запахнул халат и
поежился, вглядываясь в рассветные сумерки, чтобы убедиться, что это
действительно я. - Кэвел! Что это, черт возьми, значит?!
- Прошу прощения, Макдональд. - Я терпеливо и вежливо пытался нала-
дить разговор. - Конечно, время неподходящее, но нам серьезно надо пого-
ворить.
- Нет на свете ничего столь важного, черт возьми, из-за чего стоит в
такое время вытаскивать человека из постели, - зло сказал он. - Все, что
мне известно, я уже сообщил полиции. Если есть еще вопросы, то можете
увидеть меня в Мортоне. Простите, Кэвел. До свидания. Или доброе утро. -
Он сделал шаг назад и хотел хлопнуть дверью перед моим носом.
Терпение мое лопнуло. Я сунул пятку правой ноги в дверь раньше, чем
был повернут ключ, и резким толчком д0 распахнул ее. Удар по больной но-
ге дверью был довольно ощутим, но это ничто по сравнению с болью, кото-
рая досталась от двери Макдональду. Он схватился за локоть и заплясал
танец дервиша с подходящими к данному случаю проклятиями. Выкрики были
впечатляющи. Я вошел в дверь, но прошел еще десяток секунд, пока он
осознал, что я стою рядом.
- Убирайтесь, - зарычал он с искаженным от боли лицом. - Вон из моего
дома сейчас же!.. Вы... - Он хотел ударить меня в пах, но я пресек его
попытку.
- Двое убиты, Макдональд. На свободе безумец, имеющий возможность
увеличить эту цифру до двух миллионов. У вас есть шанс не попасть в их
число. Мне немедленно нужно получить от вас кое-какие разъяснения.
- Ему нужно! Да кто ты такой?! - Его толстые губы изобразили полуус-
мешку, полугримасу. - Все знаю, Кэвел. Изгнан из Мортона за то, что не
мог держать язык за зубами и держать пасть закрытой. Обыкновенный част-
ный детектив, рассчитывающий поживиться на крупном деле, вместо того
чтобы заниматься маленькими грязными бракоразводными делишками. Бог зна-
ет, как вы пробрались сюда, но я позабочусь, чтобы вас вышибли отсюда с
треском. Кто вам дал право допрашивать меня? Вы не полицейский. Где ваши
документы? Покажите! - Все это он произносил с презрительной издевкой.
Я не мог ему предъявить никаких документов, но зато вытащил "хэкати",
считая, что этого будет достаточно для прекращения показного шума и уг-
роз. Но получилось иначе. Зря я думал, что этого будет более чем доста-
точно доктору Макдональду.
- Боже! - засмеялся он отвратительным, отнюдь не похожим на звон се-
ребряных колокольчиков смехом. - Размахивать пистолетом! В шесть утра! А
дальше что? Дешевый приемчик. У меня есть номер вашего телефона, Кэвел,
клянусь господом! Один звонок старшему инспектору Харденджеру поставит
вас на место, мистер дешевый мелкий детектив.
Он и после работы старался, очевидно, соблюдать точность: возможно, я
и был дешевым, но все же на пару дюймов выше него и несколько тяжелее.
Телефон стоял на столике рядом. Он сделал два шага к нему, а я один к
Макдональду, направив пистолет чуть пониже груди. Когда он прыгнул на
меня с большим складным ножом, я успел отскочить, и он тут же рухнул на
пол. Удар был жестокий, мне это даже самому не понравилось, но мысль о
безумце с дьявольским микробом не нравилась мне еще больше. Нужно было
беречь каждую секунду. Позже, когда все кончится, я принесу извинения
Макдональду. Но не сейчас. Он катался по полу, обхватив руками живот,
скуля от боли и пытаясь глотнуть широко раскрытым ртом воздух. Через ми-
нуту он сделал попытку встать на ноги, все еще держась за солнечное
сплетение и задыхаясь. Лицо его посерело, а глаза налились кровью.
Злость на него прошла.
- Вам крышка, Кэвел, - прохрипел он, задыхаясь. - Слишком много вы на
себя берете. Нападение без причины... - Он вздрогнул и умолк, увидев
приближающуюся к лицу рукоять "хэкати". Инстинктивно он закрыл лицо обе-
ими руками, но тут же застонал от боли, получив удар под ложечку. На
этот раз он лежал бездыханным дольше прежнего, а когда наконец, шатаясь,
поднялся на ноги, то выглядел довольно неважно. - Его глаза по-прежнему
светились яростью, но теперь в них был еще и страх. Подняв "хэкати", я
сделал два шага к нему. Макдональд машинально отступил на столько же на-
зад и, наткнувшись на кушетку, тяжело плюхнулся на нее. Лицо его выража-
ло гнев, возмущение и боязнь получить еще удар. Мы оба злились. Я - за
свой поступок, он - потому, что вынужден был подчиниться мне. Макдональд
не хотел говорить, но оба мы знали, что он заговорит.
- Где вы были, когда убили Бакстера и Кландона? - спросил я, все еще
держа наготове "хэкати".
- Узнайте у Харденджера, - вяло ответил он. - Дома. С тремя друзьями
играл в бридж. Почти до полуночи.
- С друзьями?
- Старый сослуживец, местный доктор и викарий. Этого вам достаточно,
Кэвел? - Вероятно, он приходил в себя.
- Никто лучше докторов не разбирается в смертях. Раньше и священники
лишались сана за это. - Я поглядел на серый набивной ковер: если кто
уронит бриллиантовую галстучную булавку в такой ворс, то придется вызы-
вать ищейку. Потом произнес спокойно: - Гляньте на рисунок этого ковра,
доктор. Пятьсот фунтов зарплаты не дают возможности покупать такие ков-
ры.
- Вы приехали меня оскорблять, Кэвел? - К нему возвращалось самообла-
дание, а я хотел только, чтобы он не вел себя глупо и не схлопотал еще.
- Тяжелые шелковые портьеры, - продолжал я, - стильная мебель, прек-
расная хрустальная люстра, большой дом. Спорю, что весь он богато обс-
тавлен. Откуда у вас деньги, доктор? Играете в пульку? Шулер?
Он с минуту глядел на меня так, будто собирался послать к черту, я
даже приподнял "хэкати" ровно настолько, чтобы заставить его отказаться
от своего намерения.
- Я холостяк, иждивенцев не имею. Могу потрафить своим вкусам, - за-
дыхаясь от гнева, сказал он.
- Счастливец. Где были прошлой ночью между девятью и одиннадцатью ча-
сами?
- Дома, - нахмурившись, сказал он.
- Уверены?
- Конечно, уверен. - Он, по-видимому, решил, что лучше всего и безо-
пасней изобразить скрытое негодование.
- Свидетели есть?
- Я был один.
- Всю ночь?
- Всю ночь. Моя домработница приходит утром в восемь.
- Это может плохо для вас обернуться, отсутствие свидетелей.
- На что вы намекаете? - озадаченно спросил он.
- Скоро узнаете. Вы не водите машину, доктор, не так ли?
- Как ни странно, вожу.
- Но в Мортон ездите в военном автобусе?
- Да, я предпочитаю... Это вас не касается.
- Верно. А какую машину вы водите?
- Спортивный автомобиль.
- Какой марки?
- "Бентлик-континенталь".
- "Континенталь". Спортивный автомобиль, - я буравил его взглядом, но
он уставился в ковер - возможно, все же обронил бриллиантовую булавку
- Ваш вкус к машинам такой же, как и к коврам.
- Это старая машина. Подержанная.
- Когда купили?
- Какое это имеет значение? Под что вы подкапываетесь, Кэвел? - резко
спросил он.
- Когда купили?
- Два месяца назад. Или три. - Он вновь уставился в ковер.
- Говорите, машина старая? Сколько ей лет?
- Четыре года.
- Четыре года! Такой "континенталь" не продают по цене консервной
банки. Он стоит пять тысяч фунтов. Откуда у вас появилось пять тысяч
фунтов три месяца назад?
- Наличными я заплатил всего тысячу, а остальные буду отдавать три
года. Так многие покупают, вы это знаете.
- Расширенная кредитная система после долгих уговоров. Это для таких,
как вы. Для меня и мне подобных это считается дорогой покупкой. Давай-
те-ка поглядим на ваше дорогостоящее соглашение. - Он показал мне дого-
вор. Беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться в правдивости его
слов. - Какое у вас жалованье, доктор Макдональд? - спросил я.
- Немногим больше двух тысяч в год. Правительство не очень щедро.
Он перестал возмущаться и злиться. Интересно, почему?
- Итак, после уплаты налогов и вычета прожиточного минимума у вас не
останется и тысячи в конце года, а в три года вам не набрать трех тысяч.
И все же, согласно соглашению, вы должны в три года выплатить четыре с
половиной тысячи плюс проценты. Как вы думаете решить эту математическую
шараду?
|
BIGLIB
