 |
- У меня имеются два страховых полиса, по которым я получу в будущем
году. Сейчас их вам покажу.
- Не беспокойтесь. Скажите лучше, доктор, чем вы так расстроены?
- Я не расстроен.
- Не врите.
- Ладно, вру. Да, я взволнован, нервничаю. Ваши вопросы подействуют
любому на нервы. Возможно, он и прав.
- И почему это вас так волнует, доктор? - спросил я.
- Почему? Еще спрашивает! - Он со злобой взглянул на меня и снова
уткнулся в ковер, снова принялся за поиски бриллиантовой булавки. - Мне
не нравится тон ваших вопросов. Мне не нравится, куда вы клоните. И ни-
кому бы не понравилось.
- А куда это я клоню?
- Не знаю. - Он помотал головой, не поднимая глаз. - Вы хотите дока-
зать, что я живу не по средствам. Не знаю. Не знаю, куда вы клоните.
- Глаза у вас нынче красные, доктор, и, простите, от вас несет виски
так, будто вы всю ночь пили. Провели ночь за бутылкой? Нет, положительно
вам пошла на пользу пара ударов в солнечное сплетение. Любопытно, а вы у
нас всегда считались умеренно пьющим. Вы были один всю ночь, а умеренно
пьющие не пьют в одиночестве. Именно поэтому они и умеренные. Вы одиноко
пили ночью, и пили много, доктор. Любопытно, почему? Волновались? Ожида-
ли появления Кэвела с его назойливыми вопросами?
- Перед сном я обычно немного выпиваю, - сказал он, оправдываясь и
по-прежнему разглядывая ковер. Теперь он пытался скрыть выражение лица.
- И представьте, не стал от этого алкоголиком. Много ли - один стакан-
чик?
- Или два, - поддакнул я, - но когда стаканчик превращается в целую
бутылку виски, то это уже не стаканчик. - Я огляделся и спросил: - Где
ваша кухня?
- Что вы...
- Черт возьми, не тяните.
- Пройдите прямо.
Я вышел из комнаты и очутился в безупречно сияющем сталью и никелем
чудовище, которое предназначалось для операционной, но в последний мо-
мент почему-то превратилось в кухню. Это тоже требовало денег. В сияющей
раковине нашлось убедительное доказательство, что доктор Макдональд не
ограничился перед сном стаканчиком. Почти пустая бутылка виски с валяю-
щейся рядом отвинченной металлической пробкой. Грязная пепельница, пол-
ная смятых окурков сигарет. Услышав за спиною шаги, я оглянулся. У поро-
га стоял Макдональд.
- Ладно, - устало сказал он. - Да, я пил. Пил несколько часов подряд.
Я не привык к подобному, Кэвел. Я не полицейский. И не военный. Два
страшных убийства. - Его передернуло: если он играл, то играл отлично. -
Бакстер многие годы был моим лучшим другом. Почему его убили? Остановит-
ся ли убийца на этом? Знаю, что может натворить этот дьявольский микроб.
О боже! У меня есть все причины волноваться. Даже слишком много причин.
- Это так, у вас была причина, - согласился я, - и даже сейчас имеет-
ся. Впрочем, я уже напал на след преступника. Возможно, вы будете его
следующей жертвой. Об этом стоит задуматься.
- Ради бога, убирайтесь и оставьте меня в покое, бессердечный сатана,
- простонал он.
- Ухожу моментально. Держите двери на замке, доктор.
- Вы еще пожалеете, Кэвел. - Едва я сообщил о своем намерении уйти,
он снова расхрабрился. - Посмотрим, будете ли вы таким наглым, когда вас
вызовут в суд и обвинят в насилии.
- Не болтайте глупости, - коротко бросил я, - никогда вас и пальцем
не трогал. Никаких следов нет, значит, вы на меня наговариваете. Но и
тут я вас опережу.
Я вышел из дома. Увидел очертания гаража, где должен находиться
"бентлик", но меня он ни в коей мере не интересовал. Если люди хотят
иметь симпатичную, неброскую и обычную машину для воровских или тайных
дел, то никогда не будут брать в кредит "бентлик-континенталь". Я оста-
новился у телефона-автомата и под предлогом уточнения адреса Грегори
сделал два коротких звонка - Уйбриджу, который, я знал, не мог помочь
мне, и - Кливдену, который и дал нужный адрес. Оба они весьма нервно
восприняли мои звонки на заре, но успокоились, когда я объяснил, что мне
срочно нужен адрес, поскольку расследование достигло критической стадии
и может задержаться еще на день. Оба старались расспросить о ходе поис-
ков, но ничего не добились, ведь мне действительно ничего не было из-
вестно.
В 7.15 утра я нажимал звонок двери в дом доктора Грегори, точнее -
дом, где жил доктор Грегори. Пансион высшего класса, который содержала
вдова с двумя дочерьми. У подъезда стоял морской синевы "фиат-2100" -
автомобиль Грегори. Было еще совсем темно, холодно и сыро. Я очень ус-
тал, и нога так сильно болела, что я с трудом соображал, что же надо де-
лать.
Дверь открылась, вышла полная седая женщина. Это была сама хозяйка,
миссис Уитхорн. По слухам, хозяйка беспечная, довольно свободных правил
вольготного пансиона. Желающих поселиться в этом пансионе было много:
хозяйка славилась своими кулинарными способностями.
- Кого это принесло так рано? - добродушно-ворчливо спросила она. -
Надеюсь, не полицию.
- Именно ее, миссис Уитхорн. Моя фамилия Кэвел. Мне хотелось бы ви-
деть доктора Грегори.
- Бедный доктор Грегори! Он уже достаточно общался с вашими людьми.
Ну, заходите-ка лучше, а я пойду посмотрю, встал ли он.
- Укажите его комнату, я сам отыщу, если не возражаете, миссис Уит-
хорн. - Она на минуту замешкалась и потом неохотно объяснила, куда идти.
Пять ярдов по большому холлу, затем в боковой проход и - я оказался у
двери с табличкой, на которой написано его имя. Грегори уже был на но-
гах, но, должно быть, только что встал. На нем был поношенный коричневый
халат, наброшенный поверх пижамы. Он еще не успел побриться.
- Кэвел? - сказал он без особой радости. Встречающие на рассвете по-
лицию редко бывают дружелюбно настроены. Но, в отличие от Макдональда,
он был по крайней мере любезен. - Входите-ка. Садитесь. Вид у вас очень
усталый.
Я чувствовал себя именно так. Сел на предложенный стул и огляделся. У
Грегори не было такого пристрастия к мебели, как у Макдональда, но ведь
он жил в пансионе. Комната, где мы находились, служила кабинетом, а
спальня, наверное, была за дверью дальней стены. Потертый, но все же
приличный ковер, пара кресел, тяжелый дубовый стол с плетеным креслом,
пишущая машинка и одна стена, полностью занятая книгами, - вот и все,
что здесь было. В каминном очаге виднелись остатки вчерашнего огня - бе-
лый пепел от сгоревших березовых поленьев. В довольно холодной комнате
воздух был спертым. Грегори еще не соблазнился скверной привычкой англи-
чан открывать окна при любой погоде. В воздухе чувствовался какой-то
странный запах, слабый, трудноуловимый.
- Чем могу быть полезен, Кэвел? - спросил Грегори.
- Обычные вопросы, доктор Грегори, - спокойно сказал я. - Знаю, время
весьма неподходящее, но сейчас дорога каждая минута.
- Вы совсем не спали? - проницательно спросил он.
- Еще нет. Я был занят... визитами. Боюсь, эти визиты не прибавят мне
популярности. Я только что от доктора Макдональда. Кажется, он не очень
обрадовался, что его вытащили из постели.
- Макдональду это наверняка не понравилось, - деликатно сказал Грего-
ри. - Он довольно несдержанный человек.
- Вы с ним в хороших отношениях? Друзья?
- Скорее коллеги. Я ценю его работу. Но почему вы об этом спрашивае-
те, Кэвел?
- Неизлечимое любопытство. Скажите, доктор, у вас имеется алиби на
прошлую ночь?
- Конечно, - озадаченно ответил он. - Я все рассказал мистеру Хар-
денджеру. С восьми и почти до полуночи я был на дне рождения дочери мис-
сис Уитхорн...
- Простите, - перебил я его, - речь идет о позавчерашней ночи, не
прошедшей.
- Ага, - с беспокойством поглядел он на меня, - что, были... были еще
убийства?..
- Больше не было, - успокоил я его. - Итак, доктор?
- За позапрошлую ночь? - слегка улыбнувшись и пожав плечами, пересп-
росил он. - Алиби? Если бы я знал, что мне нужно будет представить али-
би, я бы незамедлительно представил. Какое время вас интересует, мистер
Кэвел?
- Скажем, между девятью тридцатью и десятью тридцатью вечера.
- Увы, не могу. Кажется, у меня нет алиби. Я сидел в своей комнате и
работал над книгой. Можете назвать это трудовой терапией после всего
случившегося. - Он помедлил и затем, будто извиняясь, произнес: - Впро-
чем, не весь вечер. После обеда, примерно с восьми до одиннадцати. В не-
котором роде я отлично поработал: целых три страницы. - Он улыбнулся
несколько иначе. - Для такой книги, какую я пишу, мистер Кэвел, большое
достижение и страница в час.
- А какого рода эта книга?
- По неорганической химии. - Он покачал головой и задумчиво добавил:
- Люди не будут толпиться у книжных прилавков, чтобы купить ее. Круг чи-
тателей моей книги, ввиду ее специфичности, ограничен.
- Эта книга? - кивнул я в сторону стопки листов.
- Да. Я начал писать ее в Турине, не помню уж сколько лет назад. Если
желаете, взгляните, мистер Кэвел. Но, боюсь, она вам ничего не скажет.
Помимо того, что она написана по узкой теме, она еще на итальянском.
Когда пишу, то предпочитаю итальянский язык.
Я не сказал ему, что могу читать по-итальянски так же хорошо, как он
говорит по-английски. Вместо этого я спросил:
- Вы ее сразу печатаете на машинке?
- Ну да. Мой почерк, как у многих ученых, почти невозможно разобрать.
Одну минуточку!.. - Он задумчиво потер ладонью острый, с синеватым отли-
вом подбородок. - Машинка. Должно быть, ее слышали.
- Именно потому я и спросил. Думаете, ее слышно?
- Не уверен. Я специально выбрал эту комнату, чтобы никому не доку-
чать стуком машинки. Надо мной и сбоку нет спальных комнат. Подождите.
Да, да, кажется, я слышал включенный телевизор за соседней дверью. - По-
том повторил с сомнением: - Вроде бы слышал. За дверью находится, как ее
гордо называет миссис Уитхорн, телевизорная комната, впрочем, не часто
посещаемая миссис Уитхорн с дочерьми, не часто. Но, уверен, что-то я
слышал. Гм, почти уверен. Давайте спросим.
Мы прошли на кухню, где миссис Уитхорн и одна из ее дочерей готовили
завтрак. Аромат жареного бекона еще сильнее дал мне почувствовать собс-
твенную усталость. Показалось, что и нога заныла сильней.
В минуту мы выяснили, что в тот вечер шел часовой фильм о сборе ви-
нограда. Миссис Уитхорн и дочери просмотрели его до конца. Фильм начался
ровно в десять. Когда они проходили мимо двери доктора Грегори и когда
смотрели программу, слышали звук пишущей машинки. Правда, приглушенный,
но достаточно явственный. Миссис Уитхорн тут же заметила, что доктор
Грегори плохо поступает, мало уделяя времени отдыху, но она понимает,
что доктор Грегори наверстывал время, которое провел на дне рождения ее
дочери - единственное развлечение за многие недели труда. Доктор Грегори
не пытался скрыть, что доволен.
- Очень благодарен почтенному фильму, показанному в тот вечер, а так-
же вам, миссис Уитхорн. - Затем улыбнулся мне: - Ваши сомнения рассея-
лись, мистер Кэвел?
- У меня их и не было, доктор, но работа полицейского состоит в про-
верке самых мелких фактов.
Доктор Грегори проводил меня до парадной двери. Было еще темно, хо-
лодно и очень сыро, однако уже можно было разглядеть, как на гудрониро-
ванном шоссе плясал дождь. Я подумал, как лучше ответить ему о ходе
расследования, и Грегори действительно спросил об этом:
- Я не прошу вас раскрывать профессиональные тайны, мистер Кэвел, но,
гм... полагаете, вам удастся поймать этого дьявола? Есть ли какие успе-
хи?
- За последние полсуток их оказалось больше, чем требуется. Расследо-
вание вывело меня на верный след. Я бы сказал, вывело вплотную... если
не учитывать, что я вновь наткнулся на глухую стену.
- Через стену можно перелезть, мистер Кэвел.
- Конечно. Я перелезу через нее, - и, помолчав, добавил: - Не знаю,
следовало ли мне говорить об этом, но, уверен, вы никому не расскажете.
Он стал горячо заверять, что будет нем, как могила, и мы расстались.
Проехав с полмили, я остановился, зашел в телефон-автомат и позвонил в
Лондон.
- Не спали, Кэвел? - вместо приветствия спросил Шеф.
- Нет, сэр.
- Что поделаешь, я тоже в таком положении. Кажется, нажил себе вра-
|
BIGLIB
