 |
письмо с просьбой сделать эти снимки. Они остались довольны моими преды-
дущими снимками, - пояснил он с широкой облегченной улыбкой.
Я взглянул на письмо. Оно, конечно, было подлинным.
- Сделал серию из шести снимков. Прекрасные, должен отметить. Вот
они, я покажу вам. - Он скрылся за шторой, которую я принял за вход в
его будку, и вновь появился с пачкой явно совершенно свежих снимков. Я
взял их и не нашел ничего прекрасного: какие-то размытые бесформенные
пятна, полосы на мягком черном фоне.
- Неплохие, верно?
- Неплохие... - Я задумался на минуту и вдруг спросил: - Может ли
кто-нибудь сказать о времени, когда сделаны эти фото?
- Именно поэтому я и привел вас сюда. Возьмите их в Гринвичскую об-
серваторию, дайте точную широту и долготу этого дома, и вам ответят че-
рез полминуты, кода они отсняты. Пожалуйста, заберите их с собой.
- Не нужно, благодарю. - Я протянул снимки и улыбнулся. - Знаю, что
потерял довольно много времени, слишком много. Отошлите их в астрономи-
ческий еженедельник с моими лучшими пожеланиями.
Мэри и Стелла разговаривали у камина. Несколько любезностей, вежливый
отказ от выпивки, и мы вновь тронулись в путь.
Я повернул рычаг обогревателя до отказа, но это, кажется, не помогло.
Было очень холодно, и шел сильный дождь. Хоть бы дождь перестал.
- Что ты узнала? - спросил я Мэри.
- Не нравится мне это, - натянуто сказала она. - Ненавижу змеиный
подход к людям. Лгать, лгать доброй и милой старушке, подобной миссис
Чессингем. И этой очаровательной девушке. Подумать только, все эти годы
я работала у старшего инспектора и никогда и помыслить не могла...
- Знаю, - ответил я, - но с огнем надо бороться огнем. Подумай о
преступнике, уже двое убиты. Представь человека с дьявольским микробом в
кармане. Подумай о...
- Извини меня. Извини, пожалуйста, именно для этого я не создана. Ну,
хорошо, не обращай на меня внимания. Я узнала немного. У них есть слу-
жанка.
Стелла живет дома, так утверждает ее брат. Все время она ухаживает за
матерью. Как я узнала от Стеллы, мать их очень больна. Может умереть в
любую минуту, хотя доктор ей сказал, что, если она переменит климат и
поедет в Грецию или Испанию, это добавит ей лишний десяток лет жизни. У
нее астма и плохое сердце. Но старушка никуда не хочет уезжать, говорит,
что скорее умрет в Уилтшире, чем будет вести растительную жизнь в Али-
канте. Что-то вроде этого. Вот и все, что я выяснила.
Этого было достаточно. Даже более чем достаточно. Я сидел молча, ду-
мая о хирургах, которые хотели оперировать мою больную ногу и отрезать
ее. Наверное, они правы...
- А ты? Узнал что-нибудь? - вдруг спросила Мэри. Я рассказал ей о мо-
ей беседе, и она спросила:
- Слышала, как ты говорил старшему инспектору, что хочешь встретиться
с Чессингемом и побольше узнать от него о докторе Хартнелле. Узнал?
- Ничего. Даже не спрашивал.
- Даже не спрашивал? Но почему же?
Я объяснил ей, почему не спрашивал. Доктор Хартнелл и его жена были
дома, они бездетны, оба знают Мэри, встречались в обществе в те времена,
когда я жил в Мортоне и Мэри была со мной. Но на наше посещение они сей-
час не глядели как на дружеское. Все, с кем я встречался, были насторо-
жены. Это понятно. Еще бы! Станешь нервным, если тебе пытаются навязать
на шею пару убийств! Мне опять пришлось выкручиваться, объяснять, что
мой визит - чистая формальность, что я просто оберегаю их от неприятных
вопросов и вторжения полицейских Харденджера. Чем они занимались в нача-
ле вечера, меня почти не интересовало. Я спросил о более поздней части
вечера, и они рассказали, что в девять тридцать сели у телевизора и
смотрели "Золотую кавалерию", с успехом шедшую в Лондоне телевизионную
пьесу.
- Вы видели? - вмешалась Мэри. - Я тоже смотрела. Пьера вечером не
было, он ушел по делу с коллегой, и я включила телевизор. Это было вос-
хитительно.
Несколько минут они обсуждали пьесу. Я знал, что Мэри смотрела прог-
рамму и теперь выясняла, действительно ли они тоже видели. Без сомнения,
они смотрели.
- Когда кончилась пьеса? - спросил я немного погодя.
- Около одиннадцати.
- А потом?
- Легкий ужин и сон, - сказал Хартнелл.
- Примерно в одиннадцать тридцать?
- Да, самое позднее в одиннадцать тридцать.
- Ну что ж. Совершенно удовлетворительно. Я услышал покашливание Мэри
и мельком взглянул на нее. Ее острые пальчики находились на коленях. Я
знал, что это значит. Хартнеллы лгали. Я не мог сообразить в чем, но
полностью доверял Мэри. Глянул на часы. Я просил позвонить мне в восемь
тридцать - как раз было время звонка. Инспектор Вилли был точен: зазво-
нил телефон. Хартнелл подошел, а потом передал трубку мне:
- Вас, Кэвел. Полиция, кажется.
Я подошел, поднес трубку не вплотную к уху - Вилли обладал пронзи-
тельным голосом, да к тому же я просил его заранее говорить четко и яс-
но. Он старался:
- Кэвел? Вы сказали, что собираетесь туда, поэтому я звоню. Очень
срочно. Еще одна неприятность у Хайлемской узловой станции. Связано с
Мортоном, если не ошибаюсь. Большая неприятность. Можете вы приехать ту-
да немедленно?
- Постараюсь. Где эта станция?
- В полумиле от вас. В конце переулка повернете налево и пройдете ми-
мо знака "Зеленые насаждения". Как раз там.
Я положил трубку, встал и, немного поколебавшись, сказал:
- Это был инспектор Вилли. Что-то стряслось на Хайлемской станции.
Скажите, можно Мэри остаться на несколько минут у вас? Инспектор сообщил
о какой-то неприятности...
- Конечно, - ответил повеселевший от своего алиби доктор Хартнелл. -
Мы присмотрим за ней, старина.
Я остановил машину в двухстах ярдах от конца переулка, достал фонарь,
отмычки, перчатки и направился назад к дому Хартнеллов. Заглянув мельком
в освещенное окно, убедился, что нет никакой опасности быть замеченным.
Хартнелл разливал виски, и все трое оживленно болтали, как люди, изба-
вившиеся от опасности. На Мэри можно было положиться - она заговорит лю-
бого до бесконечности. Миссис Хартнелл все еще сидела на стуле. Когда мы
вошли, она даже не поднялась нас приветствовать. Наверно, у нее болели
ноги - эластичные чулки не так незаметны, как полагают их производители.
Гараж был закрыт на тяжелый висячий замок. Правда, обучавший меня
кузнец и его знакомые сейчас бы рассмеялись. Но мне было не до смеха и
мастером-кузнецом я не был. Все же я в две минуты открыл замок, почти не
оставив на нем царапин. После неудачных занятий биржевой игрой Хартнеллу
пришлось продать автомобиль. Теперь его единственным средством передви-
жения был мотороллер "Весна", хотя, как мне было известно, обычно он
пользовался автобусом - в Мортон и обратно. Мотороллер был в хорошем
состоянии, выглядел так, будто его недавно вычистили, но чистые части
меня не интересовали. Я тщательно осмотрел машину, соскреб засохшую
грязь из-под переднего крыла, положил в полиэтиленовый мешочек и закле-
ил. Следующие две минуты я тщательно осматривал гараж, потом вышел и
закрыл его.
Затем снова взглянул в окно гостиной. Все трое сидели у огня и бесе-
довали. Я направился в мастерскую, тоже закрытую на замок. Здесь было
вполне безопасно; никто из дому меня не заметил бы, поэтому я, тщательно
осмотрев замок, не спеша открыл его и вошел внутрь.
Сарай, оборудованный под мастерскую, был небольшим. Не прошло и деся-
ти секунд, как я нашел разыскиваемое. Все лежало на видном месте. Запол-
нив несколько полиэтиленовых мешочков, замкнул дверь, повесил замок и
пошел к машине. А вскоре снова подъехал к дому. На звонок вышел Харт-
нелл.
- Быстро вы вернулись, Кэвел, - весело сказал он, пропуская меня в
прихожую. - Что же случилось?.. - Его улыбка мгновенно испарилась, едва
он взглянул на меня. - Что-то произошло?
- Да, - холодно ответил я, - кое-что произошло, а вы в этом замешаны.
Не хотите ли сами признаться в происшедшем?
- Замешан?.. - напряженно повторил он со страхом в глазах. - Черт
возьми, Кэвел, что вы несете?
- Выкладывайте, - резко сказал я, - если не цените свое время, то
считайтесь хотя бы с моим. Не хочу терять его больше попусту и потому не
собираюсь подбирать джентльменский набор слов. Итак, кратко и прямо,
Хартнелл, вы просто лжец.
- Ну, это уже слишком, черт вас возьми, Кэвел. - Его лицо побледнело,
кулаки сжались, будто он собирался броситься на меня, хотя и понимал,
как знающий медицину человек, что сам на сорок фунтов легче, и это может
иметь свои последствия. - Я ни от кого не потерплю такого тона в разго-
воре со мной.
- Придется его вести со следователем в Олд-Бейли, и, кстати, тогда у
вас будет возможность привыкнуть к этому тону. Если вы смотрели вечером
"Золотую кавалерию", как утверждали, то тогда, должно быть, телевизор
был установлен на руле вашего мотороллера. А полицейский, видевший вас
проезжавшим через Хайлем, ничего не сказал о телевизоре.
- Уверяю вас, Кэвел, у меня нет ни малейшей мысли...
- Вы меня раздражаете, - презрительно сказал я. - Ложь еще можно
стерпеть, но глупость в человеке вашего калибра - нет. - Я взглянул на
Мэри. - Что ты скажешь об этой передаче?
Она неприязненно и печально пожала плечами:
- Все телевизионные программы в Южной Англии были отменены по причине
аварии электрической сети вчера вечером. В программе было три перерыва
по техническим причинам, и она не закончилась раньше одиннадцати тридца-
ти.
- У вас, видать, какой-то особенный телевизор, на самом деле, - ска-
зал я Хартнеллу, подошел к журнальному столику, взял радиопрограмму, но
прежде чем успел открыть ее, услышал взволнованный голос миссис Харт-
нелл:
- Не утруждайте себя, мистер Кэвел. Программа вчера вечером была пов-
торением воскресной полуденной программы. Мы смотрели ее в воскресенье.
- Она повернулась к мужу. - Успокойся, Том, ты можешь сделать себе хуже.
Расстроенный Хартнелл огорченно взглянул на нее, повернулся, плюхнул-
ся в кресло и осушил двумя глотками свой стакан. Мне он не предложил, но
за это его не стоило упрекать и считать негостеприимным - просто ситуа-
ция сложилась не совсем удачная.
- Я выходил вчера вечером из дому, - наконец сказал он. - Ушел после
десяти тридцати. Мне позвонил человек и просил встретиться с ним в Аль-
фингеме.
- Кто это был?
- Неважно. Я не встретил его. Его не было там, когда я приехал.
- Ставлю десять против одного, что это был наш старый знакомый Тариэл
из "Тариэл и Ханберри", юридический консультант.
- Да, Тариэл, - удивленно уставился он на меня. - Вы знаете Тариэла?
- Старая юридическая фирма "Тариэл и Ханберри" известна полиции дюжи-
ны графств. Они называют себя юридическими консультантами. В этом нет
ничего примечательного, потому что добросовестные служители закона не в
состоянии что-либо предпринять против них. Единственный источник знания
законов Тариэлом - довольно частые встречи с акцизными судьями по обви-
нению во взятках и коррупции. Они известны как наиболее крупная фирма в
стране, представляющая взаймы деньги, и, судя по всему, под высокий про-
цент.
- Но как... как вы догадались?
- Здесь нет догадки, что это был Тариэл. Уверен в этом. Только чело-
век, имеющий над вами власть, мог вытащить вас из дома в такую ночь. А
такая власть над вами есть только у Тариэла. У него не только закладные
бумаги на ваш дом, но и ваша расписка на восемьсот фунтов.
- Кто вам сообщил об этом? - прошептал раздраженный Хартнелл.
- Никто. Сам докопался. Не думаете ли вы, работая в самой крупной
секретной лаборатории Англии, что мы ничего не должны знать о вас? О ва-
шем прошлом мы знаем больше вас самого. Это сущая правда. Значит, это
был Тариэл, так? Хартнелл кивнул.
- Он сказал, что хочет меня видеть ровно в одиннадцать. Я, конечно,
заупрямился, но он пригрозил, что если я не буду выполнять его требова-
ния, то он обнародует закладные на дом и вызовет меня в суд как банкрота
по предъявленной им расписке на пятьсот фунтов.
- Все вы, ученые, похожи друг на друга. Едва вы выходите из лаборато-
рии, сразу все запутываете. Дающий вам взаймы деньги человек делает это
на свой риск и не имеет права обращаться к закону. Итак, его там не ока-
залось?
- Нет, я подождал с четверть часа, затем пошел к нему домой. Знаете,
|
BIGLIB
