 |
такой большой особняк с теннисными кортами, плавательным бассейном и
прочим, - сокрушенно продолжал Хартнелл. - Я подумал, что он обмолвился
о месте встречи. Дома его не оказалось. Там никого не было. Я вернулся в
Альфингем, еще немного подождал и возвратился домой около полуночи.
- Кто-нибудь видел вас? Вы кого-нибудь встречали? Есть ли кто, могу-
щий поручиться за ваш рассказ?
- Никого. Никто не видел. Ночь, пустая дорога. Было очень холодно. -
Он замолк, затем оживился. - Полицейский-то видел меня, - сказал он неу-
веренно.
- Если даже он вас видел в Халеме, то потом вы могли повернуть в Мор-
тон, - вздохнул я. - Кроме того, там не было полицейского. Вы не единс-
твенный, кто обманывает. Теперь понимаете, в каком положении вы оказа-
лись, Хартнелл? Сообщению о звонке мы должны поверить на слово. Затем,
нет и следа звонившего человека. Прошли шестнадцать миль на мотороллере,
ожидали в обычном обжитом маленьком городке - и ни единой души, которая
бы вас видела. Наконец, вы безнадежно увязли в долгах, настолько безна-
дежно, что готовы пойти на любой проступок. Даже проникнуть в Мортон,
если это улучшит ваше скверное финансовое положение. С минуту он молчал,
затем устало поднялся:
- Я совсем невиновен, Кэвел, но вижу, в какую передрягу попал, не так
уж я глуп. Выходит, меня арестуют?
- А вы что скажете об этом, миссис Хартнелл? - спросил я.
Она печально улыбнулась мне и нерешительно ответила:
- Думаю, этого не стоит делать. Я... я не знаю, как разговаривает по-
лицейский офицер с человеком, которого собирается арестовать за убийс-
тво, но по вашему тону чувствую, что не хотите этого.
- Наверное, и мне стоило поработать в лаборатории номер один вместо
вашего мужа, - сухо сказал я. - Вашей истории трудно поверить, Хартнелл.
Это не алиби. Никто в здравом уме не поверит вам, или вы считаете, что я
не в здравом уме?
Хартнелл с облегчением глубоко вздохнул, но его жена, колеблясь, про-
изнесла:
- Может быть, это ловушка? Может, вы подозреваете Тома и хотите при-
писать ему участие в...
- Миссис Хартнелл, я принимаю во внимание ваше абсолютное незнание
жизни и ее нелепостей в ненормальном Уилтшире. Ваш муж может считать,
что его никто не видел, но, уверяю вас, на отрезке от вашего дома до
Альфингема жизнь бьет ключом между десятью тридцатью и одиннадцатью ча-
сами: влюбленные, джентльмены на полпути из кабака домой, осушившие пос-
леднюю бутылку и готовящиеся к домашнему скандалу, старые леди, а иные и
не такие старые, выглядывающие из-за полузадернутых занавесок. С группой
детективов я могу к завтрашнему полудню опросить массу людей, и, кля-
нусь, дюжина жителей Альфингема подтвердит, что вчера вечером видели
доктора Хартнелла ожидающим у конторы Тариэла. Впрочем, нет нужды даже и
это делать.
- Он и это учитывает, Том, - тихо прошептала миссис Хартнелл.
- Да, именно это я и учитываю: кто-то старается навлечь на вас подоз-
рение, Хартнелл. Дня два посидите дома, я сообщу об этом в Мортон. Ни с
кем не разговаривайте, ни с кем. Хотите - лежите в постели, но ни с кем
не общайтесь. Ваше отсутствие на работе по болезни в таких обстоятельст-
вах заставит думать преступников, что мы подозреваем вас. Понимаете?
- Да. Прошу прощения, Кэвел, что свалял дурака, но...
- Я тоже был не на высоте. Спокойной ночи. В машине Мэри недоуменно
спросила:
- Что произошло с легендарной непримиримостью Кэвела?
- Не знаю. А как ты думаешь?
- Тебе не следовало убеждать его в невиновности. После его признания
тебе стоило бы промолчать, пусть он продолжал бы свою деятельность. По-
добный Хартнеллу человек не смог бы скрыть своего смертельного страха, а
это как раз и помогло бы тебе: настоящий преступник решил бы, что подоз-
ревается Хартнелл. Но ты не мог так поступить, не правда ли?
- До женитьбы я таким не был. Теперь я конченый человек. Кроме того,
если его обвинить, то он сойдет с ума.
Она немного помолчала. И хотя я не видел ее отчетливо - она сидела
слева, - но чувствовал: она разглядывает меня. Наконец, услышал:
- Не понимаю.
- Со мной три полиэтиленовых мешочка, лежат на заднем сиденье. В од-
ном из них - образец сухой грязи. Хартнелл постоянно ездит на работу ав-
тобусом, но я обнаружил эту характерную рыжеватую глину под передним
крылом его мотороллера. Такую глину можно отыскать только на окружающих
главный въезд в Мортон полях. Во втором мешочке - молоток, который я на-
шел в его сарае. Готов поклясться, что пара седых волосков, к нему при-
липших, принадлежит известной собаке по кличке Ролло, которой вчера
ночью крепко досталось. Третий мешочек хранит тяжелые кусачки с изолиро-
ванными ручками. Их тщательно вычистили, но электронный анализ установит
идентичность зазубрин режущей части с зазубринами на перекушенных обрыв-
ках колючей проволоки в Мортоне.
- И все это ты нашел? - прошептала она.
- Все это я нашел. Почти гениально, сказал бы я.
- Ты сильно взволнован, не так ли? - спросила Мэри. - Даже имея такие
веские улики, ты все же считаешь его невиновным? Полагаешь, что кто-то
пойдет так далеко, что...
- Хартнелл невиновен. В убийстве, во всяком случае. Кто-то вскрыл его
сарай ночью, на это определенно указывают зазубрины на замке, если зна-
ешь, где их увидеть.
- Тогда почему ты снял...
- Было две причины. Потому что на нашем острове есть такие полицейс-
кие, которые крепко усвоили и уверовали в детское правило дважды два
обязательно дает четыре. Такие не станут долго рассуждать и сразу пово-
локут Хартнелла к ближайшему старому дубу. Глина, молоток, кусачки, ска-
чущий под луной преступник - чертовски занятно, не правда ли?
- Да. А может...
- Ерунда.
- Я назвал доктора Хартнелла лжецом, он недалек и всему верит. Ночью
все кошки серы. Человек на мотороллере в пальто, шляпе и очках ночью по-
хож на всякого другого в пальто, шляпе и очках. Но я просто не смекнул,
как еще можно продвинуть расследование, а пугать их до смерти мне не хо-
телось. Не говорить же ему, в самом деле, о безумце, выкравшем дьяволь-
ский микроб из Мортона. Кроме всего прочего, я не желаю, чтобы Хартнелла
тревожили.
- Что ты имеешь в виду?
- Точно еще и сам не знаю, - сознался я. - Хартнелл не способен и му-
хи обидеть, но он все же замешан в чем-то серьезном.
- На чем ты это основываешь? Сначала говорил, что он чист. Почему...
- Повторяю, не знаю, - разозлился я. - Можешь считать это подозри-
тельностью, можешь назвать работой интуиции, но я сам еще не могу в этом
разобраться. Во всяком случае, это еще одна из причин, почему я унес
улики А, В и С. Ведь кто бы их ни подсунул, чтобы навлечь на Хартнелла
подозрение, теперь и сам немного поволнуется. Если полиция оправдает
Хартнелла или обвинит, то наш неведомый приятель сразу раскусит что к
чему. Но когда Хартнелл неожиданно остается дома, а полиция одновременно
не сообщает о находке улик А, В и С, преступник заподозрит неладное,
начнет ломать голову в догадках. Неопределенность. Нерешительность. Они
тормозят дальнейший ход событий, а это даст нам возможность выиграть
время. Нам сейчас необходимо побольше времени.
- У вас примитивное и извращенное мышление, Пьер Кэвел, - произнесла
Мэри, - но, полагаю, если я невиновна, а факты неумолимо свидетельствуют
против меня, то, пожалуй, я предпочла бы поручить вам расследование мое-
го дела, и никому иному. Но если бы я была виновата, а улики отсутство-
вали, я, пожалуй, предпочла видеть следователем любого, но только не
вас. Уверена, Пьер, ты найдешь преступника.
Мне тоже хотелось разделить ее уверенность. Но я не мог. Я сомневался
во всем, за исключением одного: Хартнелл с женой не так уж и невиновны,
как могло показаться. Да еще нога сильно ныла. Сегодня вечером я не на-
деялся ни на что хорошее.
Мы вернулись в "Вогоннер" до десяти, но Харденджер нас уже поджидал в
углу пустого холла вместе с незнакомым человеком в темном костюме, кото-
рый оказался полицейским-стенографистом. Старший инспектор сидел в крес-
ле и с ворчанием изучал какие-то бумаги, но едва он взглянул на нас, его
тяжелое лицо сразу озарилось улыбкой. Скорее, он взглянул на Мэри, а не
на меня. Он нежно любил ее и никак не мог понять, что же заставило ее
выйти замуж за меня.
Я дал им минуты две на приветствия, глядя на Мэри и наслаждаясь ее
неповторимым голосом - мягким, веселым, журчащим. Старался запомнить
смену выражений ее лица на те времена, когда мне больше от нее ничего не
останется. Затем кашлянул, напомнив, что я еще здесь, а Харденджер толь-
ко глянул на меня, и улыбка исчезла с его лица.
- Что-то особенное? - спросил он.
- В некотором роде. Молоток, которым ударили овчарку. Кусачки, кото-
рыми перекусили проволоку. И возможное доказательство, что мотороллер
доктора Хартнелла был вчера ночью в окрестностях Мортона.
- Давай поднимемся в вашу комнату, - не моргнув глазом сказал он. Мы
поднялись, и там уже Харденджер обратился к своему спутнику: - Джонсон,
ваш блокнот. - И потом ко мне: - С самого начала, Кэвел.
Я рассказал ему обо всех событиях вечера так как есть, опустив только
то, что узнала Мэри от матери и сестры Чессингема.
- Уверены, что все подтасовано? - спросил Харденджер после моего
рассказа.
- Очень похоже, не правда ли?
- А вам не пришло в голову, что здесь двойная игра? Возможно, в ней
участвует и сам Хартнелл.
- Возможно и это, но вряд ли. Я знаю Хартнелла. Вне своей работы он
недалек, нервозен, нерешителен и глуп. Он мало годится на роль жестокого
и тщательно все продумавшего преступника. И вряд ли он настолько изощ-
рен, что сам вскроет свой замок. Однако не это существенно. Я велел ему
пока оставаться дома. Ботулинус и дьявольский микроб выкрадены с опреде-
ленной целью. У инспектора Вилли просто руки чешутся от желания действо-
вать. Пусть его люди установят круглосуточное наблюдение за домом Харт-
нелла. Если виновником окажется сам Хартнелл, то он не настолько глуп,
чтобы держать контейнеры с микробами дома. Если же они где-то вне дома,
то ему до них не добраться. И это уже утешительно. Нужно также проверить
достоверность его безрезультатного ночного путешествия.
- Это мы сделаем, - уверил Харденджер. - Чтонибудь Чессингем сообщил
о Хартнелле?
- Ничего полезного. Имеются только одни мои предположения. Мне было
известно, что единственного из всех работающих в лаборатории номер один
можно шантажировать или вовлечь - Хартнелла. Важно здесь, что об этом
еще кто-то знает. Этот некто знал, что Тариэла нет дома. Вот он-то нам и
нужен. Но как он обнаружил?
- А как обнаружили вы? - спросил Харденджер.
- Сам Тариэл мне об этом сказал. Пару месяцев назад я помогал Дерри
проверить группу вновь прибывших ученых, тогда и просил Тариэла дать мне
имена всех мортоновских служащих, обращавшихся к нему за финансовой по-
мощью. Хартнелл оказался единственным из целой дюжины.
- Вы попросили или потребовали?
- Потребовал.
- А знаете, что поступили незаконно? - проворчал Харденджер. - На ка-
ком основании?
- А вот на каком. Если бы он отказался выполнить мои требования, то у
меня хватало фактов, чтобы упечь его за решетку на всю жизнь.
- И у вас действительно были такие факты?
- Нет. Но у такого темного субъекта, как Тариэл, всегда рыльце в пуш-
ку. Он согласился выполнить мое требование. Возможно, именно Тариэл ска-
зал кому-то о Хартнелле. Или его компаньон Ханберри.
- А как относительно других членов фирмы?
- Их нет. Даже машинистки. В подобных делах не полагаются даже на
собственную мать. Кроме этих двух о финансах Хартнелла знали Кливден,
Уйбридж, возможно, Кландон и я. И конечно, Истон Дерри. Больше никто не
имел доступа к секретным папкам в Мортоне. Дерри и Кландона нет в жи-
вых... А Кливден?
- Это смешно. Он почти всю ночь провел в военном министерстве. В Лон-
доне.
- А что здесь смешного? Если Кливден, обладая такой информацией, пе-
редал ее еще кому-то... - Харденджер промолчал. - Затем Уйбридж. Что он
делал вчера в ноль часов?
- Спал.
- Кто вам это сообщил? Он сам? - Харденджер кивнул, а я продолжал
развивать мысль: - А подтверждение? - Харденджеру стало неловко. - Он
проживает один в офицерском бараке. Он вдовец. Обслуживает его ордина-
рец. Ну, это ничего. А как других? Проверили?
|
BIGLIB
