 |
 |
Цена "Суассона"
Автор "Владимир Дугин"
Размер 488148 Байт
Страница 19 из 39
|
 |
он говорил, случались в почти трехмиллионном городе и прежде. Тем не
менее, в его голосе звучало неподдельное огорчение, вероятно, он был
искренне опечален необходимостью расстаться с двумя своими подручными. Для
меня его звонок явился свидетельством того, что он не приписывает свою
потерю моему предательству. Впрочем, не худо было кое о чем ему напомнить,
и я сказал:
- Я же вас предупреждал, мистер Скал. Известный вам особняк окружен
зоной повышенной опасности. И не только для меня.
- Конечно, конечно, я вас ни в чем не виню, Дэн.
Это могло быть попыткой усыпить мою бдительность, тем более, что тут
же последовало приглашение на очередное рандеву, на этот раз - в район
портовых складов.
- Там тебя вполне могут спустить на дно с ящиком цемента на ногах, -
приободрил меня Гриша, когда я поведал ему о нашем разговоре. Я и сам
понимал, что иду на большой риск. Но выхода у меня не было.
21
Людского мяса фунт - от человека!
В.Шекспир
По виду это был обычный кусок сырого мяса, сочащийся кровью. Он лежал
в алюминиевой рифленой коробке-боксе, запаянный в прозрачный пластиковый
пакет и обложенный полурастаявшим льдом. На крышке бокса была наклеена
этикетка из желтоватой бумаги с надписью: "СРОЧНО. ДОНОРСКИЙ ОРГАН". Кроме
этой надписи там были еще какие-то слова по-латыни и цифры, которых я не
понимал.
- Вот почему мы нуждаемся в вашей помощи, Дэн, - сказал мистер Скал
покачивая головой. - Ценная вещь, которая могла бы спасти кому-нибудь
жизнь или сделать неизлечимо больного человека здоровым, пропала,
испортилась, превратилась в кусок собачьего корма только потому, что
запоздала с доставкой.
- Но ведь подобные грузы, как и лекарства получают "зеленую улицу", -
заметил я.
- Да, но только в том случае, если есть сертификат, подтверждающий
легальность посылки. Как вы понимаете, получение такого документа иногда
сопряжено с большими трудностями... Взятки делают наш бизнес
нерентабельным, а зачастую даже убыточным. Ох уж эта наша вечная
бюрократия! Бумажки, бумажки, всюду бумажки! Человеку не верят.
- Вы имеете в виду вот эту наклейку? - указал я на крышку коробки. -
По-моему, подделать ее совсем не трудно.
- Нет, такие номера уже не проходят, - я легким сожалением возразил
мой собеседник. - А все потому, что кое-кто не умеет тонко и умно вести
дела. Наследят, напачкают, а потом удивляются, что люди от них
отворачиваются, не хотят связываться, что общественность поднимает шум.
Порочат благородный, гуманный бизнес...
- Были примеры? - вяло поинтересовался я. Меня уже начинало
подташнивать в этом складе, напоминающем мясную лавку.
- Конечно, сколько угодно! Совсем недавно, например, в Питере один
болван засыпался на подделке больничных сертификатов. Он скупал в моргах
городских больниц глазные яблоки и перепродавал роговицу для пересадки
через Латвию в Италию. Счет шел на тысячи штук, прибыль баснословная.
Неужели нельзя было заплатить кому следует и получить настоящие документы?
Так нет, пожадничал, начал лепить туфту и, конечно, попался.
- Неужели это такое денежное дело?
- Подумайте сами. Сердце, почки, печень стоят на подпольном рынке
Германии по 30-40 тысяч марок за штуку. Полный забор еще теплых донорских
органов дает прибыль порядка сотни тысяч долларов с каждого тела. Правда,
организовать разделку столь оперативно обычно не удается, и мы торгуем,
главным образом, замороженным материалом, но все равно игра стоит свеч.
- Откуда же вы берете, как вы выражаетесь, "материал"? Из больничных
моргов?
- Это лишь один из источников, не самый выгодный и обильный, хотя и
довольно безопасный, почти легальный. Есть и другие.
- Какие же, если не секрет?
- Надеюсь, вы понимаете, что точных адресов я вам не сообщу, хотя бы
из соображений коммерческой тайны. - Он многозначительно улыбнулся. -
Знаете, как информировали прежде нашего читателя о новинках военной
техники? Советская пресса, связанная по рукам и ногам инструкциями о
секретности, сообщала о зарубежных достижениях, сопровождая все это
намеками, что, мол, и у нас есть вещи ничуть не хуже. Вот и я - скажу вам
только, что мировой черный рынок донорских органов - есть такой, и весьма
богатый, - питается, по сообщениям средств массовой информации,
материалом, поступающим из психиатрических клиник Бразилии, от бродяг и
бездомных Индии, взятым у пленных и убитых в боях на территории
распавшейся Югославии. Проскальзывают сообщения, что кое-что поступает и
из районов межнациональных конфликтов в странах СНГ. Под шумок, так
сказать.
- И ко всем этим источникам вы имеете доступ? - Мой тон выражал
сомнение, скрывать которое я и не собирался.
- Нет, конечно. Нам пока хватает родимого дешевого сырья. Вы,
очевидно, слыхали, что в одной только Москве ежегодно пропадает без вести
несколько тысяч человек. В основном это бомжи, старики, психически больные
люди, пьяницы, дети, сбежавшие от родителей. Находят лишь очень немногих.
Вы никогда не задумывались, куда деваются остальные?
- Как-то не приходилось. Но неужели и детей...
- На них особый спрос. Тут часто требуются даже и не доноры, а... Как
бы это сказать... Ну, словом, объект в целом и неповрежденном виде. Часть
идет на усыновление и удочерение - большой спрос в развитых странах, где
падает рождаемость, а часть - на потребу любителям-педофилам.
- Вы так спокойно об этом говорите...
- Что поделаешь, мой милый, я профессионал. Думаю, что и вы с вашим
опытом воспринимаете все, что я вам говорю, гораздо спокойнее, чем рядовой
обыватель.
- Но все же дети... - Боюсь, мое лицо выражало больше, чем мне
хотелось бы.
- Да, конечно, я понимаю. Но в основном мы стараемся относиться к ним
гуманно - в меру возможного. Должен вам сказать, они быстро привыкают, в
какое бы место не забросила их судьба. Многие даже довольны - после
голодной-то бродяжьей жизни, после побоев пьяных родителей... Иногда,
правда, бывают накладки.
- Накладки?
- Да. Большой скандал, например, разгорелся, когда радио Баку
сообщило, что у какого-то трехлетнего мальчика изъяли для пересадки
больному саркомой плечевую кость, причем, без анестезии... Так, кажется,
было нужно медикам - для лучшей приживаемости пересаженной кости. Впрочем,
не знаю, может быть, просто украли обезболивающий наркотик. Знаете, как
это у нас бывает.
Мистер Скал говорил спокойно, эмоции проскальзывали в его тоне лишь
тогда, когда он возмущался убытками, понесенными из-за нерасторопности
своих коллег по бизнесу.
От этого чудовищного цинизма у меня во рту появилось ощущение горечи,
я невольно сжал кулаки. Кажется, он ничего не заметил - в складе царил
красноватый полумрак.
"Впрочем, чем хуже он того толстомордого, похожего на мясника
хирурга, который с экрана телевизора жаловался, что его больнице не
разрешают реализовать "отходы", невостребованные родственниками умерших, -
подумал я. - Или той медсестры, что когда-то, сладострастно заглядывая мне
в глаза, с легким румянцем, вдруг появившемся на увядших щеках, медленно
втыкала под мой нарывавший ноготь тупой скальпель!"
- Зачем вы меня сюда притащили? - спросил я, не скрывая отвращения. -
Разве нельзя было обо всем договориться где-нибудь в другом месте.
- Я вас понимаю, - сочувственно кивнул мистер Скал. - Я и сам долго
не мог привыкнуть ко всему этому - запах, жуткий вид... Чувствуешь себя
каким-то людоедом, ей-богу!
- Так какого же черта!... - Я решил, что могу себе позволить
выпустить немного пара.
- Вы должны знать, с каким товаром придется иметь дело - какой у него
внешний вид, тип упаковок, условия хранения. Словами всего этого не
расскажешь. Даже если бы я вам все точно описал, сообщил все технические
параметры, все равно - лучше подключить и зрительные впечатления. Так
будет надежнее.
Нельзя было отказать ему в тонком понимании психологии партнера.
Действительно, теперь мне трудно будет забыть вид этого "товара", какими
бы бумажными делами я не занимался. И еще кое-что было у него на уме, хотя
мне он этого и не сказал. Если бы я попытался когда-нибудь сделать вид,
будто не знаю, какую помощь им оказывал, какие перевозки осуществляла при
моем содействии их фирма, меня легко можно было бы разоблачить
свидетельством двух сопровождавших нас молчаливых людей в зеленых
врачебных халатах.
"Он хочет, чтобы мы были связаны круговой порукой, испачканы одним и
тем же дерьмом", - понял я. Однако, отступать было поздно.
- Пройдемте дальше, Дэн, - пригласил меня мой проводник по этому аду.
- Я должен показать вам другие типы контейнеров, их сборки, есть у нас и
баллоны с кровью и плазмой, портативные холодильники на аккумуляторах и
всякое другое. Кое-что можно замаскировать, подумайте над этим. У вас ведь
большой опыт.
Я облегченно вздохнул, когда, наконец, мы выбрались на свежий воздух.
В прозрачном зеленоватом небе таяли розовые перистые облачка, кричали
чайки, облепившие мачты пришвартованных у пирсов судов. Трудно было
представить себе, что под этим мирным небом ходят, копошатся в красноватом
свете подземных камер люди, живущие продажей плоти и крови себе подобных,
охотящиеся на них для пополнения своих кладовых, не брезгующие
выковыривать глаза у мертвых и похищать бездомных детей.
У меня, однако, возник один вопрос, на который я сам не находил
ответа. Пользуясь установившейся между нами доверительной атмосферой -
совместное преступление более надежная основа для единения душ, чем любой
другой род человеческой деятельности, я спросил:
- Почему вы не наладите непосредственное снабжение потребителей?
Разве это не было бы удобнее и дешевле, чем организация этого склада?
- Сразу видно, что вы никогда не занимались оптовой торговлей, Дэн, -
улыбнулся своей обезьяньей улыбкой мистер Скал. - Только так можно
согласовать случайные колебания объемов производства и спроса. Этот склад
- своего рода демпфер таких колебаний. Когда спрос ниже предложения, мы
накапливаем в нем материал, не сворачивая добычи сырья, но если возникает
необходимость, можем в любой момент выбросить на рынок крупную партию
товара. Кроме того, удобно иметь удаленную от источников базу. В случае
каких-нибудь осложнений трудно проследить всю цепочку от места добычи
сырья до потребителя.
Как мне показалось, эта краткая лекция доставила ему удовольствие, во
всяком случае, садясь в свой "мерседес", он впервые протянул мне руку. Я
пожал ее, почтительно склонив голову.
22
Ужасный звон раздался,
Кот струсил и умчался.
Р.Джованьоли
Возвращаясь в Терри-Хилс, я продолжал прокручивать в уме свой
разговор с Черепом. Что-то такое сказал он, чего я сразу не понял, и
теперь это "что-то" сидело в моем мозгу, как заноза. Я чувствовал - он
затевает какую-то мерзость. Что он имел в виду, когда сказал: "Мы должны
учиться у природы"? К чему приплел Фабра, известного французского ученого,
автора увлекательных "Энтомологических воспоминаний", которыми я
зачитывался в детстве? При чем тут жизнь пчел и муравьев, какое отношение
имеют их, пусть и очень интересные, стереотипы поведения, к подпольной
торговле запчастями к человеческому организму?
От моих мыслей меня отвлек Гриша. Последнее время он стал
предпочитать своему гостиничному номеру мой коттедж. Возвращаясь, часто я
заставал его у своего холодильника или за плитой, окруженного волнующими
испарениями готовящегося пиршества.
- Тебе звонила прелестная Дженнифер, - ехидно сказал он. - Пользуясь
правами твоего друга, я снял трубку. Ты не ревнуешь?
Но мне было не до шуток.
- Что она говорила?
|
