 |
стремился присоединиться к их хороводу. Я просто полулежал в удобном
кресле и, переваривая сытный ужин, рассматривал занятные загогулины
незнакомого орнамента, чем-то напоминающего среднеазиатский. Похожие я
видел на стенах минаретов Регистана, на бухарских коврах и ножнах
хивинских кинжалов. Некоторые его элементы напоминали стилизованные цветы
яблони. Красиво, но и только.
Меня вернуло к неприятной действительности недовольное посапывание
доктора Ашборна. Он с такой яростью проделывал за моей спиной свои
колдовские жесты, что ветерок от них приятно холодил мне затылок. Я закрыл
глаза и притворился, что погружаюсь в сон.
- Наконец-то! - с облегчением произнес доктор.
- Но почему он сегодня так долго сопротивлялся? - спросил мистер
Кутер. Как и в прошлый раз, он и толстый хозяин, Адамс, присутствовали на
представлении то ли в качестве зрителей, то ли как ассистенты.
- Так иногда бывает. Первое впечатление самое острое, потом психика
несколько адаптируется и оказывает сопротивление. Но зато с каждым
очередным сеансом внушение будет глубже, сильнее. Потом он привыкнет
впадать в транс по первому моему сигналу. Сегодня вы видели, как он
прореагировал на кодовую фразу: с трудом, но справился с собой, даже
устоял на ногах. В следующий раз он свалится, как подкошенный, а через
два-три сеанса эта фраза убьет его не хуже пули сорокапятикалиберного
"писмейкера".
- Лучше, если он убьет себя сам. Так, чтобы это выглядело, как
заурядное самоубийство в результате глубокой депрессии.
- Для этого у нас есть другая кодовая фраза. Стоит только
произнести...
- Стоп, доктор! А то он еще покончит с собой до того, как выполнит
наше задание.
- Не беспокойтесь, мистер Адамс. Кодовые фразы действуют только в том
случае, когда "зомби", как их обычно называют, хотя я предпочитаю называть
их "пациентами", находятся в состоянии бодрствования. Наш друг сейчас в
полной прострации, и все, что мы говорим, для него не более, как
бессмысленный шум, такой же, как шелест листвы или журчание ручья. До него
дойдут лишь слова, сказанные после специально закодированного в его
сознании пароля. Образно говоря, его надо взвести, как курок пистолета,
чтобы он мог выстрелить. Сейчас он на предохранителе.
- Когда он будет готов, как вы полагаете?
- Думаю, дня через три-четыре. Завтра я еще раз проверю действие
известной вам фразы, выключающей сердце - это, так сказать, контрольный
тест - и если все будет в порядке, мы вскоре сможем сообщить ему без
всяких опасений содержание задания.
- А он не умрет во время этой вашей проверки? Вдруг у него навсегда
остановится сердце?
- Нет, мы будем держать его под контролем. Если я увижу, что шок
становится опасным, я выведу из него нашего пациента.
- Полагаюсь на вас и ваше мастерство, доктор. Было бы жаль потерять
такой экземпляр, у него действительно есть нужные нам связи.
- Все будет в порядке, джентльмены. Вы останетесь довольны, верьте
моему слову. Именно такие сильные типы становятся, в конце-концов, самыми
управляемыми. От истерика, вроде нашего Ларри, или неврастеника можно
ожидать, чего угодно. Они легко уступают, но так же легко выходят из
подчинения. А такие, как этот... Хуже всего иметь дело с рыхлым, как я
называю, типом психики, с флегматиком. В нем вязнет, как в тесте для
пудинга, почти всякая команда - никакого впечатления. Но в данном случае
подопечный воспринимает суггестивную посылку как некий раздражающий
подкорку фактор и...
Доктор углубился в рассуждения, обильно пересыпая их специальными
терминами, его собеседники вежливо ему внимали, а я спокойно отдыхал в
глубоком мягком кресле, разрабатывая линию своего дальнейшего поведения.
Через полчаса меня "разбудили" и велели идти к себе спать...
В ванной я обнаружил в футляре для зубной щетки еще три таблетки,
подобные той, которую мне передал ночью мой таинственный посетитель. Там
же лежала маленькая записочка, содержавшая лишь два слова: "ОДНА УТРОМ".
Очевидно, это были какие-то антидоты, делающие психику устойчивой против
наркотических препаратов доктора и его гипнотического воздействия.
Когда на следующий день Ашборн как бы вскользь произнес свою фразу о
негре и ананасном крюшоне, я сделал вид, будто теряю сознание, и рухнул
будто из-под меня выдернули ковер. Они даже не успели подхватить мое
обмякшее тело, и я набил себе шишку на затылке. От того, чтобы выругаться,
меня удержало лишь воспоминание о словах Адамса, что если по каким-то
причинам, скажем, из-за собственной моей психики, эксперимент не удастся,
они вынуждены будут ликвидировать меня.
С удовлетворением отметив, что на самом деле в этот раз кодовая фраза
не оказала на меня абсолютно никакого действия, я закатил глаза и начал
постепенно замедлять биение своего сердца...
Доктор держал руку на моем запястье, считая удары пульса вслух, чтобы
остальные, то есть мистер Адамс и Кутер, могли убедиться в действенности
его метода. Когда число ударов достигло тридцати в минуту, доктор обычными
в таких случаях мерами "привел меня в чувство".
- Мистер Майнер, вам нужно отдохнуть. Я немного озабочен вашими
повторяющимися припадками. Прошу вас, выпейте вот это. - Старый лицемер
поднес к моим губам бокал.
- Спасибо... Я пойду, лягу. У меня еще кружится голова... Скажите,
это не опасно?
- Нет, не думаю. Не беспокойтесь, я уверен, что через два-три дня все
пройдет. Все же вам нужно было бы обследоваться как следует. Знаете,
проверить содержание сахара в крови, сделать кардиограмму и тому подобное.
- Может быть, следует временно прекратить сеансы, доктор? - спросил
озабоченный и слегка напуганный силой моего последнего "припадка" Кутер.
- Какие сеансы? - Я смотрел на него с непонимающим видом.
Мои собеседники многозначительно переглянулись.
- Мистер Кутер имеет в виду наши ежедневные застольные беседы после
ухода дам, - пояснил Адамс. - Кажется, мы действительно несколько
злоупотребляем спиртным, учитывая жару. Не у всех такая закалка, как у
сэра Робинса.
- Да, да, - подхватил доктор. - И лучше было бы вам отказаться от
мяса, хотя бы на время. Зашлакованность организма, знаете ли... Переходите
на овощи, фрукты. Цветная капуста, картофель в умеренных количествах,
киви...
- ...Ананасы, - неосторожно подхватил мистер Кутер.
Я приготовился было снова разыграть припадок и краем глаза
высматривал, куда бы поудобнее свалиться, чтобы не разбить затылок, но
сакраментальная фраза не была произнесена полностью, и я с облегчением
перевел дух.
- Вы только скажите, какие блюда вам нравятся, и я прикажу, чтобы вам
их подавали на обед, - предупредительно заявил мой толстый хозяин.
Я обещал подумать и, искусно покачиваясь, удалился в свою спальню.
9
Что делать мне? Я должен неусыпно
За кознями врагов следить
И хитрости противопоставить хитрость.
А.К.Толстой
Уверившись, что я надежно "закодирован" и превращен в послушный
автомат, который, в случае необходимости, можно выключить несколькими
словами, мои хозяева (я говорю "хозяева" не потому, что пользовался их
гостеприимством, а потому что по их мнению принадлежал им теперь всецело,
как какой-нибудь бычок или овца принадлежит фермеру), решили: мне можно
без всяких опасений сообщить, чего они от меня хотят.
Мы собрались в кабинете толстяка. Кроме Адамса, Кутера и меня, там, в
отличие от прошлых вечеров, присутствовал сэр Робинс. По той
почтительности, с какой к нему обращались остальные, я сделал вывод, что
он является центральной фигурой затеваемой операции. Очевидно, здесь были
замешаны не только денежные, но и политические интересы, и старый динозавр
представлял некие высокие сферы.
Доктора Ашборна не было. Мавр сделал свое дело, и посвящать его в
тонкости операции, не относящейся к области медицины, эта троица не
считала нужным. Он выполнил - очевидно, уже не в первый раз - сугубо
техническую часть дела, остальное его не касалось, и поскольку "ключи" от
моего сознания и самой жизни находились, как они полагали, у них в руках,
со мной можно было справиться и без помощи флегматичного вегетарианца.
- Мистер Майнер, - начал Адамс, - вы человек прогрессивных взглядов
(откуда он это взял? Не потому ли, что я был представителем совместной
внешнеторговой ассоциации, символизирующей в его глазах "новое мышление",
провозглашенное президентом несуществующего Союза?). Вне всякого сомнения,
вы понимаете, насколько опасным является распространение ядерного оружия,
особенно в сочетании с развитой ракетной техникой и неустойчивой
политической обстановкой...
- Короче, Генри, - вмешался сэр Робинс. - Мы уже не сомневаемся в
доброй воле мистера Майнера. Скажите ему, что он должен сделать, вот и
все.
Приближался час обеда, и сэр Робинс явно чувствовал потребность
довести содержание алкоголя в своей крови до привычного уровня.
- Хорошо, - покорно согласился толстяк. - У нас есть достоверная
информация о том, что по поручению правительства известного вам
государства, отделившегося и ставшего самостоятельным после распада СССР,
группа ученых работает над расшифровкой кода запуска и управления
баллистическими ракетами. Необходимо получить доказательства, что такая
работа действительно ведется, что они близки к успеху и что задержка с
демонтажем и вывозом ядерных боеголовок в Россию на самом деле обусловлена
не техническими трудностями, а стремлением потянуть время, не расставаться
с этим адским оружием до тех пор, пока они не получат возможность
направить его в любую точку земного шара по своему выбору.
- Но я не имею никакого отношения к этим работам, даже если они и
ведутся на самом деле, а не являются досужими вымыслами газетчиков. Не
понимаю, чем я могу быть вам полезен.
- Мистер Майнер, скромность украшает человека, но в данном случае вам
не нужно ее демонстрировать и стараться представить свою истинную
стоимость ниже реальной. Мы знаем, чем вы занимались до приезда сюда,
знаем, в каком вы чине, какие у вас знакомые, и понимаем, какие у вас
возможности. Само собой разумеется, мы не станем требовать, чтобы вы
действовали по официальным каналам, вам придется выйти за рамки своих
полномочий...
- Подключите личные связи, да, личные связи, - проскрипел сэр Робинс.
- У вас было много реорганизаций вашего ведомства, но основные его кадры,
костяк, так сказать, сохранился. И как бы там теперь ваша служба не
называлась, она по-прежнему курирует работы вроде тех, о которых мы
говорим. Все эти яйцеголовые ученые, уходя домой, сдают свои бумажки в
ваши сейфы, под охрану ваших коллег. Заинтересуйте их, найдите к ним
подход - вы же знаете, кто из них чем дышит, какие имеет слабости. Когда
вы собираетесь вокруг самовара под звуки балалайки, после стакана водки -
о, эта ваша русская водка! - многое тайное становится явным.
Сэр Робинс явно представлял себе работу нашего ведомства по фильмам о
Джеймсе Бонде.
- Это очень опасно, - с понятным колебанием произнес я. - Вы
представляете себе, что будет со мной, если...
- Вы должны это сделать во имя сохранения мира, во имя спасения
жизней миллионов невинных людей, - высокопарно изрек старый пьяница. - А
кроме того, - тут его тон резко изменился - ради спасения собственной
шкуры. Вы в наших руках, и никакая опасность, которая может вам грозить
при выполнении нашего задания, не сравнится с той, что угрожает вам
сейчас!
Он впился в меня своими маленькими голубыми глазками, приподнялся в
кресле, сразу же превратившись из респектабельного джентльмена в
гангстера, пирата, каторжника, каким, вероятно, был его далекий предок,
привезенный в Австралию в кандалах.
- Ну, ну, успокойтесь, сэр Робинс, - мягко сказал хозяин. - Мне
вполне понятны опасения мистера Майнера. Дело действительно весьма
рискованное. Но ведь вы проделывали и более ловкие трюки и всегда выходили
сухим из воды, ускользали из пасти дьявола. Уверен, что так будет и в этот
раз.
- А кроме того, - подал голос мистер Кутер, сидевший до этого момента
с безучастным видом, но теперь, очевидно, решивший, что настала его
очередь поставить все точки над "i", - нам, как вы понимаете, не нужны
подлинники. Нас устроит, если вы представите в наше распоряжение копии.
Более того, если вы сможете сконструировать убедительную модель, снабдив
|
BIGLIB
