 |
что он разболтал, но он мне дал бы это понять, а после мы бы вместе
подумали над тем, что делать. Так обстояло бы дело три года назад. Но не
теперь...
Он выжимал сто сорок километров и срезал повороты с непроницаемым
выражением на лице. Еще не совсем понимая, что произошло, я тем не менее
чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Единственное безопасное
место на земле вдруг перестало быть безопасным. Весь мир вокруг меня - это
бездонная, черная пропасть, и нет мне нигде спасения. Стоит ли жить? Да
нет, не может этого быть. Надо стряхнуть с себя этот кошмар. И, сделав над
собой огромное усилие, я попросила его:
- Останови машину, дорогой. Я уже отдохнула. Позволь, я сама поведу.
Хочу ехать так, как мне нравится - спокойно, не торопясь, по знакомой
дороге.
Мне стало лучше, когда я села за руль. Немного успокоившись, я
подумала, что не могу этого так оставить, что не смогу жить в атмосфере
недоверия и подозрения. Надо попытаться выяснить ситуацию, и чем скорее,
тем лучше.
- Почему ты думаешь, что это место в Европе? - спросила я, как только
мы проехали Конин.
- Какое место?
По его тону я поняла, что он прекрасно понял мой вопрос. За годы
совместной жизни я его достаточно изучила. Если ему хотелось узнать от
меня что-то не очень важное, он до тех пор приставал ко мне, пока не
получал желанного ответа. Если же речь шла о чем-то, имеющем для него
особое значение, а он не хотел, чтобы я об этом догадалась, то
притворялся, что дело перестало его интересовать. И выражение лица, и
голос свидетельствовали о том, что его совершенно не интересует то, что я
могу ему сказать. Он рассчитывал на мою глупую склонность к откровенности
и, как правило, не ошибался.
- Место, где спрятаны алмазы, - вежливо пояснила я. - Почему ты
думаешь, что оно в Европе?
- Так ты же сама сказала, - так же равнодушно глядя на дорогу,
небрежно бросил он.
Негромкий аварийный звонок, раздавшийся в моей душе при первых
признаках опасности, сменился воем пожарной сирены. Не говорила я этого.
Пусть у меня склероз, но не до такой степени. _Я _н_е_ г_о_в_о_р_и_л_а
ему, что это в Европе.
- Ничего подобного, - спокойно заявила я. - Это вовсе не в Европе, а
в Кордильерах.
- Где?!
Он растерялся лишь на какую-то долю секунды и сразу же взял себя в
руки. Взгляд его выражал вполне естественное умеренное любопытство. Я бы
наверняка ничего и не заметила, если бы не следила за каждой его реакцией
с таким напряженным вниманием.
- В Кордильерах. Я сама Кордильер не знаю и понятия не имею, как это
может выглядеть в действительности, но мне кажется, что они спрятали
сокровище в какой-нибудь пещере. Ну, и как-то обозначили ее.
- Но каким образом... - начал он и тут же спохватился, закурил и
потом уже продолжал: - ...один человек мог спрятать такое богатство,
причем так, чтобы об этом никто не знал?
Наверняка он хотел спросить меня о другом, но вовремя остановился. Я
высказала свои соображения:
- Может, кто-нибудь и знает. Не мог он обойтись своими силами, ему
требовалась помощь хотя бы в том, чтобы доставить на место драгоценности.
Но помощники могли и не знать, что именно они переносят. И кто эти
помощники - тоже никто во знает. Впрочем, их не обязательно должно быть
много. Покойник мог собрать пакеты с драгоценностями и отбыть в
неизвестном направлении, там погрузить на осла, взять одного погонщика -
например, глухонемого или деревенского дурачка - и уйти подальше в горы.
Осла и погонщика он мог оставить где-нибудь, а сам уйти еще немного
дальше, найти укромное место, спрятать там ценности - и дело с концом. Мог
он так сделать?
- А откуда у него столько времени? Ты ведь говорила, что все делалось
в спешке.
- Для этого и не надо много времени. Двухдневная экскурсия, только и
всего.
Мы замолчали. Пожарная сирена в моей душе выла во всю мочь и мигала
красным светом. Он знал. Он слишком много знал обо всем этом и скрывал от
меня, что знает. Но может, ему положено знать? Может, Интерпол установил
связь с нашей милицией, а она поручила эту миссию именно Дьяволу и велела
держать ее в тайне, а я тут впадаю в истерику и подозреваю человека...
Со своей лучшей подругой я увиделась на следующий день после приезда.
Я специально отправилась к ней на работу, чтобы меня увидели во всем
великолепии, сделав соответствующий макияж и надев платиновый парик.
Новый, купленный в Париже, но точно такой же, как и тот. Я полагала, что
мой сенсационный рассказ о случившемся приобретет черты наглядности, если
я буду выглядеть так, как в тот злополучный день, с которого все началось.
Янка встретила меня претензиями:
- Ну, знаешь, это уже слишком! До тебя совершенно невозможно
дозвониться. Звоню и звоню, а ты не отвечаешь! Я уже подумала, не
случилось ли чего?
Я остолбенела и вытаращила на нее глаза. Что это она в самом деле?
- Так ведь меня же не было в Варшаве!
- Но сейчас-то ты в Варшаве!
- Да, только приехала и вот сразу к тебе.
- Ничего себе сразу! Приехала, а чтобы к лучшей подруге...
- Не понимаю. Я вернулась вчера вечером и вот сегодня уже у тебя. Не
будь такой придирой, вчера я должна была повидаться с мамой.
Теперь удивилась она:
- Как это вчера вечером? Я видела тебя уже месяц назад!
Я ничего не понимала. Не могла же я раздвоиться, сама ничего не зная
об этом...
- Ты видела меня? - повторила я. - Месяц назад?
- Ну да! Прекрасный цвет волос, и так тебе идет! Когда я тебя
увидела, то еще подумала, как ты удачно покрасила их, и даже хотела узнать
где.
Я почувствовала, как где-то в желудке мне сделалось горячо-горячо, и
это тепло распространилось по всему телу, особенно в его верхней части.
Охватившее меня волнение следовало во что бы то ни стало скрыть от Янки,
так как она была особа легко возбудимая и излишне впечатлительная.
- Во-первых, это парик, - произнесла я с каменным спокойствием. - А
во-вторых, где ты меня видела?
- Не может быть! - вскричала Янка. - Вот никогда бы не подумала!
Значит, в этом парике я тебя и видела. Послушай, а это не вредно для волос
- все время ходить в парике?
- Тебе не вредно, твоим волосам ничто не повредит, - пробурчала я. И
в самом деле, волосы Янки являлись предметом зависти всех ее знакомых. -
Так где же ты меня видела?
- В машине.
Было очень трудно, но я себя сдержала.
- А не скажешь ли ты, где была эта машина?
- На шоссе. Знаешь, там, где живут мои родственники, в Плудах. Я как
раз вышла на шоссе, к автобусу, и видела, как вы сели в автомашину и
проехали мимо меня. Я еще хотела помахать вам, но в руках у меня был пакет
с редиской, редиска высылалась на дорогу, и я не успела остановить вас.
"Вот так иногда какая-то редиска может спасти человеку жизнь", -
подумала я неожиданно для себя самой и все так же спокойно спросила:
- И Дьявола ты видела?
- А как же, он сидел за рулем, а ты рядом, и вы оба не соизволили
меня заметить. А я сорок пять минут ждала автобус!
- Ты уверена, что это была наша машина?
- Ну еще бы! И вас узнала, и вашу машину по вмятине на заднем крыле.
- И мы тебя не заметили? - продолжала допытываться я.
- Нет. Даже не взглянули. Как будто я неодушевленный предмет.
- И благодари бога за это! Эх ты, слепая курица, ведь это была не я.
Только вчера вечером я вернулась из Парижа, а месяц назад была в Сицилии.
- Нет, быть не может! - вскричала Янка, когда ей удалось обрести дар
речи. - Никогда бы не подумала! Я была уверена, что это ты! Вернее, увидев
тебя сейчас в этом парике, я уже не сомневалась, что это была ты. А до
этого сомневалась, так как тебя нигде не было видно.
Потом подумала и осторожно спросила:
- А как ты думаешь, она тоже была в парике?
- А черт ее знает, - ответила я и глубоко задумалась. В голове
промелькнуло еще неясное подозрение. Какая-то женщина всего месяц назад...
Белый "мерседес", поджидающий меня на берлинской автостраде... Он соврал,
что никому не сообщил...
Тем временем Янка жутко расстроилась, что своей болтовней может
вызвать ссору между Дьяволом и мною, и неуклюже пыталась убедить меня, что
упомянутый ею инцидент не имеет никакого значения. Я раздраженно перебила
ее разглагольствования:
- Да успокойся ты! Дай-то бог, чтобы это было просто его очередное
увлечение.
- То есть как?
- Да вот так. Или я все выдумываю, или нет. Надо проверить...
На следующий день утром, выходя из машины на Маршалковской, все в том
же парике, я наткнулась на одного из своих знакомых.
- Ты меняешь машины, как перчатки, - приветствовал он меня, с
интересом разглядывая "ягуар". - Неделю назад я видел тебя в "оппеле". Ты
привезла две машины?
- В каком именно "оппеле"? - поинтересовалась я.
- В темно-сером "оппель-рекорде". А у тебя что, много "оппелей"?
- Напротив, у меня нет ни одного. Наверное, это была не я.
- Неужели? - удивился он. - Как же так? Я тогда еще поклонился тебе,
а сам подумал, что ты опять носишь тот цвет волос, который тебе так шел
когда-то. Ты прекрасно выглядишь! Нет, серьезно, это и в самом деле была
не ты?
Через три дня еще один знакомый поинтересовался, почему это я
разговариваю с Дьяволом по-немецки. Он сам слышал собственными ушами. Было
это в "Каменоломне" три недели назад, мы с Дьяволом там ужинали, я в белом
кружевном платье сидела спиной к залу. У меня никогда не было белого
кружевного платья, я не умею говорить по-немецки, а три недели назад я
расцветала от счастья в Таормине.
Тут уж мне пришлось смириться с обстоятельствами. Совпадения,
конечно, бывают, но чтобы столько... Платиновая блондинка с темными
глазами, которую все принимают за меня... Информированность Дьявола...
Белый "мерседес" на шоссе... Таинственная Мадлен, которую я заменила в
копенгагенском игорном доме, теперь в свою очередь заменила меня в
Варшаве!
Собственно, чего-то в таком роде я уже ожидала и была внутренне
готова. Преисполненная решимости все выяснить до конца, я ожидала Дьявола
в полном боевом вооружении: при парике и соответственно накрашенная.
Он пришел, посмотрел на меня, как на пустое место, и ничего не
сказал. Никаких чувств не выразилось на его лице. Нет, душа этого человека
оставалась для меня загадкой.
Утром мне позвонила страшно взволнованная Явка:
- Послушай, что происходит? Я хочу сказать - что происходит между
вами? Он меня встретил вчера и отвез домой...
- Кто? - прервала я. - Дьявол?
- Ну да. Ему хотелось знать, что ты мне рассказывала о своих
приключениях. И он был такой милый. Я хочу сказать - сначала был милый,
потому что потом, когда я объяснила, что ничего не знаю, опять стал
невежливым. И все расспрашивал меня, все выпытывал про какое-то место,
куда ты собираешься поехать, чтобы там чего-то искать. Ничего не понимаю,
ты же ничего об этом не говорила. Ты и в самом деле собираешься? Знаешь, я
очень расстроилась, потому что все это как-то очень неприятно. Как-то так,
знаешь... Как будто хотел выпытать у меня какую-то твою тайну...
- Послушай, - в тревоге прервала я ее, - надеюсь, ты не сказала ему,
что видела его с женщиной?
- Нет, хотя и очень хотелось, так он меня разозлил.
- Сохрани тебя бог проронить об этом хоть словечко! Запомни: ты
ничего не видела, ничего не знаешь, ты слепа, глуха и глупа! Я не знаю,
как свою голову уберечь, не хватает мне еще и о твоей заботиться.
- Никак ты совсем спятила!
- Очень может быть. И очень хорошо было бы, если бы это было правдой.
Я тебе, пожалуй, все-таки расскажу, в чем дело, чтобы ты не наделала
глупостей. Ты сама поймешь, что тут не до шуток.
Да какие уж тут шутки. Я вернулась к себе домой, к своей обычной
жизни и к близкому мне (когда-то) человеку. Попробую разобраться во всем
этом. Максимально сосредоточившись, я попыталась сопоставить все факты.
Мадлен и Интерпол были на разных полюсах. Можно, правда, допустить, что
|
BIGLIB
