 |
женщины.
Я не верила в представителя Интерпола и, когда тот позвонил по
телефону, была ошарашена.
- Мадам, - галантно начал он, - я преисполнен восторга от того, что
имею честь познакомиться с вами. Я прибыл специально для этого. Где бы вы
желали встретиться со мной?
- Лучше всего в Главном управлении милиции, - не задумываясь ответила
я. - Думаю, у них найдется подходящее помещение.
Мой собеседник весело рассмеялся, дав понять, что оценил мой юмор.
- Я не убежден, что это наилучшее место, - с легкой запинкой произнес
он. - Ведь я же прибыл неофициально. Предпочтительнее было бы встретиться
на нейтральной почве. Так где же?
Мы договорились, что в таком случае он вечером просто придет ко мне.
В конце концов, самым безопасным местом была моя собственная квартира,
единственным опасным элементом которой был Дьявол. И все-таки
подозрительность не покидала меня. Положив трубку, я подумала немного и
вдруг приняла решение. У меня еще было время...
Майора Павловского я хорошо знала. То есть я не знала, есть ли у него
дети и сколько им лет, что он любит на ужин и была ли в его жизни
несчастная любовь, но я знала точно, что он уже много лет работает в
Главном управлении милиции и занимает там ответственный пост. Он был на
месте и принял меня, невзирая на отсутствие предварительной
договоренности.
- Дорогой майор, - решительно начала я. - Прежде всего, прошу вас
поверить, что я не сошла с ума. Потом вы сможете проверить это с помощью
психиатра, пока же примите на веру. Я влипла в такую дурацкую историю, что
собственными силами не могу из нее выпутаться и не знаю, к кому обратиться
за помощью. Спасите меня!
- Расскажите вкратце, в чем дело, - предложил майор.
Я не представляла, как можно вкратце изложить все это неимоверное
нагромождение событий, но честно попыталась:
- Будучи в Копенгагене, я случайно узнала одну вещь от одного
человека, который, сообщив мне эту вещь, умер, так что теперь я одна знаю
ее. Это касается международного гангстерского синдиката, занимающегося
азартными играми. С этим связан Интерпол. Может, вы и слышали, дело это
тянется с прошлого года.
- Может, и слышал, - согласился майор, - если вы мне объясните, что
именно.
- Интерпол устроил облаву, чтобы захватить все их имущество. Синдикат
поспешно собрал все ценности и спрятал их, а покойник мне сказал, где
именно. По ошибке. И я знаю это место. Бандиты увезли меня, чтобы выжать
из меня тайну, но я подслушала их разговор, на которого узнала, что,
выведав тайну, они меня убьют, поэтому ничего не сказала им. Ну, потом
много чего было, мне удалось бежать. Я вернулась в Польшу, будучи уверена,
что здесь окажусь в безопасности, но боюсь, что они и здесь настигнут
меня.
- Почему вы не обратились в Интерпол, еще будучи за границей?
- Потому что боялась. И сразу хочу вам признаться, что страдаю манией
преследования. Два раза в критических ситуациях я обращалась к
представителям полиции, и оба раза они оказывались переодетыми
гангстерами. Я боялась попасться в третий раз и не хотела рисковать.
Боялась, что может получиться так: расскажу все представителю Интерпола, а
потом окажется, что это опять переодетый бандит, который после беседы со
мной тут же укокошит меня. Слишком много я о них знаю: знаю, где находится
их резиденция, знаю местопребывание шефа, знаю их людей и адреса, и еще
многое другое. Они тоже не могут рисковать, и ничего удивительного, что
так за меня взялись. Единственное утешение, что они не могут меня убить,
пока не узнают тайну сокровища. Иначе плакали их денежки. Вас я знаю, вам
я могу довериться. До некоторой степени, разумеется.
Казалось, последнее замечание развеселило майора.
- А почему только до некоторой степени? Где проходит граница вашего
доверия ко мне?
- Видите ли... - Я не знала, как лучше ему объяснить. - Я понимаю,
трудно доверить тому, о чем я рассказала. Вы вправо считать меня
мифоманкой. Чтобы поверить мне, вам придется как следует все проверить, а
до тех пор вы вряд ли примете всерьез мои опасения. И тем не менее ни вам,
ни кому-нибудь другому я ни словечка не скажу об этих сокровищах, пока
банда не будет ликвидирована. Сама же я об этом узнать не могу. И еще я
знаю: пока я держу язык за зубами, я жива, так как без меня им этих
богатств не найти.
- Так чего же конкретно вы ожидаете от меня?
- Сегодня вечером я буду разговаривать с человеком, который уверяет,
что является сотрудником Интерпола. Он придет ко мне домой. Я не уверена,
что могу ему доверять.. и боюсь. Он позвонил из "Гранд-отеля", сказал, что
прибыл сегодня утром я что зовут его Гастон Мёд...
- Как, простите?
- Пардон. Гастон Лемель. Это я для себя перевела его фамилию, чтобы
легче запомнить. Я бы хотела, чтобы вы помогли мне связаться с людьми,
которые занимаются этим делом. Наверняка у вас есть связи с Интерполом.
Пусть они как-то проверят его и вообще помогут мне. Например, хорошо бы,
если ко мне в гости где-нибудь в начале восьмого пришли бы два милиционера
в форме. В случае чего они помешают ему прикончить меня.
Майор задумчиво посмотрел на меня, подумал и нажал кнопку.
- Полковник у себя? - обратился он к письменному столу.
- Да, но собирается уходить, - ответил стол женским голосом.
- Попросите его задержаться на несколько минут. Я сейчас к нему
приду.
Полковник оказался очень милым пожилым мужчиной. У него было
загорелое лицо и веселые глаза. При виде его у меня сразу потеплело на
душе, но я уже не доверяла и самой себе. Ведь попала же я в переплет в
Таормине со своей симпатией к мужчине моей мечты. Вот почему я решительно
остановила майора, который начал было излагать суть дела:
- Минуточку. Пан майор, как давно знаете вы этого человека?
Лицо полковника выразило недоумение, но майор меня понял:
- Сейчас скажу точно, только подсчитаю... Так... Ага, двадцать два
года.
- И этот человек все эти годы работал в милиции?
- В милиции работает еще дольше. Пришел сразу после окончания войны.
- И вы можете за него поручиться?
- Как за самого себя. И даже больше.
- Ну тогда хорошо. В случае чего моя смерть будет на вашей совести.
- Вы что, - спросил полковник, - выпили оба, что ли?
- Никак нет, - улыбаясь, ответил майор. - Сейчас вы поймете. Только
что эта женщина сообщила мне удивительные вещи, которые могут представить
для вас интерес. Ее похитили в Копенгагене, гангстерский синдикат,
азартные игры, сокровище, спрятанное где-то...
- А! - прервал полковник, и его лицо прояснилось. - Так это вы?
- Вижу, что вы обо мне слышали! - обрадовалась я.
- И даже очень много. А почему вы пришли к нам? Произошло еще что-то?
Что-то новенькое?
- Я не знаю, что для вас старенькое, - возразила я. - А пришла я,
чтобы просить у вас двух сильных милиционеров в полном обмундировании. И
не помешало бы, чтобы оружие было при них.
- В таком случае давайте побеседуем поподробнее. Благодарю вас,
майор, вы и в самом деле доставили мне очень интересный материал.
Как доказали дальнейшие события, слова эти он произнес не в добрый
час. Если бы он мог предвидеть, насколько интересна и разнообразна станет
из-за меня его жизнь, думаю, он немедленно выдворил бы меня из кабинета.
Майор попрощался и вышел. Я в подробностях рассказала полковнику обо
всем, происшедшем со мной. Он молча слушал.
- А зачем вам два милиционера? - спросил он, когда я закончила. -
Ведь в доме у вас есть защитник.
Он улыбнулся, и его глаза весело блеснули.
- Кого вы имеете в виду? - спросила я.
- Ваш супруг находится с нами в постоянном контакте.
Сначала я не поняла, о чем он говорит, потому что подумала о своем
первом муже, и никак не могла взять в толк, какая может быть защита, если
он находятся сейчас в Советском Союзе. Потом поняла, что полковник говорит
о Дьяволе, и теперь уже у меня в голове все окончательно перепуталось.
Хаос, царивший до сотворения мира, ни в какое сравнение не шел с хаосом,
царившим сейчас в моем мозгу. Я молча смотрела на полковника. Наконец из
хаоса вынырнула одна относительно четкая мысль. И я спросила - резко и
агрессивно:
- А вы знаете о Мадлен?
- О какой Мадлен? - так же резко спросил полковник, а его веселые
глаза сразу стали внимательными и зоркими.
Я глубоко вздохнула. Вот сейчас я должна покончить со всеми
сомнениями. Хаос малость улегся.
- Полковник, - спокойно начала я, - вы знаете всю аферу, и вы
убедились, что я умею молчать. Об этом свидетельствует факт, что я жива. У
меня есть своя точка зрения на случившееся со мной, в моем распоряжении
факты, и я делаю из них свои выводы. Полгода пребываю я в шкуре
затравленного зверя, и мне просто необходимо немного покоя. Умоляю вас, во
имя всего святого, скажите мне, что вы знаете о Мадлен, а я клянусь вам,
что никому об этом не скажу. Вы знаете о Мадлен?
- А кто такая Мадлен?
Сдвинув брови, полковник внимательно и серьезно смотрел на меня, и я
поняла, что он меня не обманывает. Он действительно не знал о ней.
- Прежде чем я расскажу о Мадлен, я хочу сказать вот что. Если вы
действительно о ней ничего не знаете, значит, вас тоже водят за нос, и
дело обстоит очень нехорошо. Подумайте, прошу вас, постарайтесь вспомнить.
Я понимаю, существуют служебные тайны, но ведь я вас не спрашиваю, что вы
о ней знаете, я спрашиваю, знаете ли вы вообще о ее существовании?
Говоря это, я подумала, что, может быть, напрасно морочу голову
человеку, что та женщина вовсе не Мадлен, а какое-нибудь очередное
увлечение, и она просто могла покраситься и стать платиновой блондинкой.
Но ведь полковник, зная аферу, должен знать и о Мадлен, о том, что меня
перепутали с ней и что с этого все и началось... И Дьявол не сказал мне,
что сотрудничает с нашей милицией... И Интерпол должен интересоваться
гангстерами, а не деньгами...
- Нет, - сказал полковник, подумав. - Ни о какой Мадлен я ничего не
знаю. Говорю вам чистую правду, и никакой служебной тайны в этом нет. Кто
она?
- Ну, тогда все пропало, - с горечью промолвила я. - Опять я одна
против всего света. Конечно, вы поверите ему, а не мне. Правду знают
сотрудники Интерпола, но их здесь нет. А впрочем, может, они тоже не
знают, может, ее никто не знает. И во всем мире не найдется для меня
безопасного места!
- Ну что вы так сгущаете краски, - сказал полковник, тронутый моим
отчаянием. - Скажите, кто такая Мадлен и почему вас это так огорчает?
- Хорошо. Я сообщу вам только факты. Конечно, мои выводы из них могут
быть ошибочны, но вам придется затратить много усилий, чтобы убедить меня
в этом. Факт первый: покойник явился в игорный дом, чтобы передать
сведения женщине по имени Мадлен, платиновой блондинке с темными глазами.
В зале было довольно темно, а он умирал. У меня на голове был платиновый
парик, цвет глаз - сами видите какой, а потом я узнала, что он ее лично не
знал. Такова одна сторона медали...
Я остановилась, ожидая вопросов. Поскольку они не последовали, я
продолжала:
- Факт второй: вернувшись в Польшу, я узнала, что в обществе моего,
как вы любезно изволили выразиться, супруга видели платиновую блондинку с
темными глазами, настолько похожую на меня, что моя лучшая подруга была
уверена, будто это я. Выло это за месяц до моего возвращения. Один мой
знакомый видел эту самую блондинку в сером "оппеле" и даже поклонился ей,
будучи уверен, что это я. Это было уже после моего возвращения. Второй мой
знакомый сообщил мне, что не только видел меня, но и что я разговаривала
по-немецки. Думаю, излишне здесь упоминать о том, что "оппеля" у меня нет,
что я не говорю по-немецки и что тогда меня не было в Польше.
- Это все?
- Нет. Факт третий: вышеупомянутый супруг чуть ли не с первой минуты
расспрашивал меня о месте, где спрятан клад. Даже пытался меня напоить. В
процессе спаивания я попала под перекрестный огонь его вопросов. В
качестве вспомогательного орудия пустил в ход атлас. Факт четвертый: он
один знал о том, как и когда я вернусь в Польшу. Все остальные были
убеждены, что я возвращаюсь через Копенгаген. Возле самой границы на
автостраде меня ожидал автомобиль, который попытался меня задержать.
Обратите внимание, ехала я очень быстро и без остановок.
- И каковы ваши выводы? - спросил полковник, потому что я опять
остановилась.
- Пока я вам сообщаю факты. Выводы сделайте сами. Я сообщила ему, что
|
BIGLIB
