 |
События развивались в бешеном темпе. Сразу же после пальмирской авантюры
произошел инцидент с лысым боровом. Дело было так. На обратном пути из
Пальмир я все никак не могла прийти в себя. До Белян я тряслась от
пережитого страха, проехав же Беляны, стала приходить в ярость. В конце
концов, сколько можно отравлять мне жизнь? Где же конец обману и лжи? Да
попадись мне эти мерзавцы, поубивала бы их всех!
Лысый боров - в точности такой, как я описала его Алиции, - выскочил
из автомашины, стоявшей перед моим домом, и бросился вслед за мной по
лестнице, громко крича, что ему срочно необходимо поговорить со мной.
Единственные же звуки, которые я тогда была в состоянии производить, - это
скрежетать зубами и разъяренно шипеть. За лысым боровом следовал еще
какой-то человек, и он действительно принял борова в объятия, когда со
сдавленным криком "Прочь, merde!" я столкнула его с лестницы третьего
этажа. Грамматика в моем выкрике хромала, но слова должны быть понятны
лысому борову, так как он излагал свои просьбы по-французски. Я еще
задержалась на площадке четвертого этажа, чтобы подкрепить свое
высказывание несколькими подобными, а затем вбежала в свою квартиру и
захлопнула дверь.
Через час я вынуждена была ее открыть, так как ко мне прибыли два
сотрудника милиции в мундирах. Они принесли повестку. Вызывал полковник.
При мысли о полковнике я испытала такую горечь и одновременно злость, что
тут же помчалась к нему, чтобы высказать все, что я о нем думаю.
Сотрудники милиции еле поспевали за мной. Прибыв в управление милиции, я
сразу же, еще в вестибюле, наткнулась на лысого борова. Представляете?!
Забыв о своем намерении рассчитаться с полковником, я здесь же, внизу,
устроила чудовищный скандал.
Я выразила свой решительный отказ - на нескольких языках, чтобы дошло
до борова, - вести какие-либо переговоры, поставила под большим знаком
вопроса способность нашей милиции заниматься вообще какими-либо делами,
допустив таким образом прямое оскорбление властей, смешала с грязью
присутствующих, пытавшихся что-то мне объяснить, и только после этого
несколько поутихла. Прежде чем зрители этого спектакля успели прийти в
себя, я важно заявила, что мне надо в туалет, и под этим предлогом
скрылась.
Кружным путем в семь часов вечера вернулась я домой - озлобившаяся на
весь мир, никому не доверяющая, решившая отныне рассчитывать только на
себя. Я не помнила, заперла ли я входную дверь, торопясь в милицию, так
что следовало принять меры предосторожности. Вынув из тайника в машине
пружинный нож, я включила в "ягуаре" противоугонное устройство и на
цыпочках поднялась по лестнице. Если я оставила дверь незапертой, они
могли проникнуть в квартиру и там устроить засаду.
На лестнице не оказалось ничего подозрительного. Вставив ключ в
замочную скважину, я повернула его так бесшумно, будто всю жизнь
занималась кражами со взломом. Так же осторожно нажала на ручку и, открыв
дверь, на всякий случай отскочила в сторону.
Ничего не произошло. Тогда я присела на корточки и осторожно сунула
голову в квартиру. Не заметив ничего подозрительного, я могла себе
позволить войти нормально. На всякий случай я закрыла дверь тоже бесшумно:
шуметь можно будет лишь после того, как осмотрю всю квартиру и никого в
ней не обнаружу. Открыв дверь в комнату, я остановилась на пороге.
Дьявол собирал свои вещи в небольшой чемодан.
Долго я стояла, наблюдая за ним, пока он случайно не повернулся, и
его взгляд упал на меня. И тут этот неестественно хладнокровный человек
вздрогнул и, будучи не в состоянии справиться с собой, уставился на меня
так, будто увидел привидение. Меня это не удивило - ведь в Пальмирах меня
ожидала засада, меня должны были убить, он об этом знал. И вообще, я дошла
до такого состояния, когда меня уже ничто не удивляло.
- Вижу, что ты наконец и в самом деле собрался уходить? - вежливо
поинтересовалась я.
- Ведь ты этого хотела, - возразил он, успев прийти в себя.
- Ах, как трогательна твоя готовность исполнять мои желания!
Действуя по намеченному плану, я все-таки осмотрела квартиру,
заглянула в шкафы, убедилась, что, кроме нас двоих, в квартире никого нет,
и заперла дверь на ключ.
- Разреши мне часть вещей оставить, - холодно попросил Дьявол. - Я не
в состоянии унести все за один раз. На днях заберу остальные.
- Поступай, как считаешь нужным, только уходи поскорей.
Пусть оставят вещи, вещи не кусаются, лишь бы сам скорей ушел. Его
присутствие держало меня в страшном напряжении, более того, я воспринимала
его как постоянную угрозу, постоянную опасность, нависшую над моей
головой. Я понимала, что у него не только не осталось ко мне никаких
теплых чувств, но, напротив, теперь я ему только мешала. После того, как
он из-за Мадлен впутался во всю эту аферу, он, как и все прочие члены
банды, был заинтересован в моем исчезновении. И я вдруг очень явственно
представила, как бы я чувствовала себя в обществе шефа, если бы, скажем,
по причине временного умственного затмения, выдала бы ему тайну. Ужас
охватил меня при мысли о безграничной и беспощадной жестокости этик людей.
Я приготовила себе чай, выбрала кресло, стоявшее в углу комнаты, и
уселась с чашкой в руках, положив рядом пружинный нож. Похоже, я насколько
переборщила в своей любви к риску. Роль приманки оказалась мне явно не по
силам, надо честно признаться в этом. Не доросла я до нее...
- Оставьте в покое Родопы, - вдруг выпалила я. - Нет там ничего.
Думаю, что, если бы изо рта у меня вырвалось пламя, оно не поразило
бы его сильнее, чем эти слова. Никогда в жизни не видела я его в подобном
состоянии. Страшно побледнев, Дьявол вскочил, отбросив чемодан, и в его
взгляде отчетливо читались ужас и ненависть. Я понимала, что мое заявление
могло быть и неожиданным, и неприятным, но чтобы до такой степени... В чем
же все-таки дело?
- Ты что делаешь из меня дурака? - не своим голосом заорал он,
бросаясь ко мне. Лязгнув, сам собой открылся нож. Дьявол замер на месте.
- Не подходи, - сказала я. Красный туман застилал мне глаза. -
Советую держаться на расстоянии. Поверь, это добрый совет.
И в этот момент зазвонил телефон. Ни он, ни я не шевельнулись.
Телефон звонил и звонил. Первым опомнился Дьявол.
- Психопатка, - сказал он, пожимая плечами, и снял трубку. - Алло!
Слушаю! Это тебя, - обратился он ко мне.
- Ха, ха, - только и произнесла я, полная решимости не покидать
своего безопасного уголка в кресле.
- Да опомнись же, кретинка! Звонит полковник Едлина.
Я пожала плечами:
- Можешь сообщить ему, что я не подойду к телефону, даже если будет
звонить сам господь бог.
Смешно было слышать, как Дьявол, пытаясь убедить меня, что говорит
действительно с полковником, пространно объяснял собеседнику, почему
именно я отказываюсь подойти к телефону. Его собеседник делал вид, что
настаивает на разговоре со мной.
- Полковник говорит - ему бы только услышать твой голос и убедиться,
что ты жива, - раздраженно сказал Дьявол, протягивая мне трубку.
С меня было достаточно. Я заорала во все горло:
- Да отвяжитесь вы все от меня! Какое ему дело до того, жива ли я!
Пусть катится ко всем чертям!
- Увы... - начал было Дьявол. - А, вы слышали! Пожалуйста,
пожалуйста, до свиданья.
Не взглянув на меня, он снова занялся чемоданом. Какое-то время в
комнате царило молчание.
- Так как же обстоит дело с Родопами? - прервал молчание Дьявол,
запирая чемодан. - Ты соврала?
- Соврала, - подтвердила я.
- Сейчас соврала. - Он наконец посмотрел мне в глаза. - Опять хочешь
все запутать. Вот только не знаю зачем.
- Затем, чтобы ты на своей шкуре почувствовал, что значит жить в
атмосфере неуверенности. Уже несколько лет ты держишь меня в таком
состоянии.
- Решила отомстить?
Я позволила себе выразить наивное удивление:
- При чем тут месть? Если я наврала о Родопах, какие могут быть к
т_е_б_е_ претензии?
Он не ответил, напряженно о чем-то раздумывая. Когда он заговорил, в
его голосе чувствовались решимость и отчаяние:
- Так ты утверждаешь, что сейчас говоришь правду? А тогда лгала?
Значит, покойник сказал не то, что ты мне сообщила?
- Ну, разумеется, не то. Неужели ты думал, что я уж совсем дура? Из
всего, сказанного мною, верно лишь то, что он действительно называл цифры,
обозначающие расстояния, и что без карты этого места не найдешь. Остальное
я выдумала. Можете обшарить все Родопы, каждый камешек. Ничего не найдете.
- Зачем ты это сделала? - тихо спросил он. Думаю, таким разъяренным
мне его не приходилось видеть.
- Ты прекрасно знаешь зачем, - холодно ответила я. - И не считай меня
глупей, чем я есть.
- О чем ты, не понимаю.
- Можешь не понимать, дело твое.
Я сидела, съежившись в кресле, с ножом в руке. Больше всего на свете
сейчас Дьяволу хотелось узнать от меня правду. Будь у него пистолет, он,
не задумываясь, пустил бы его в ход. Нож в моей руке отбивал охоту к более
близкому контакту со мной. Не сказав больше ни слова, он ушел, оставив
чемодан на полу. Я слезла с кресла и заперла входную дверь, накинув еще
цепочку.
В восемь опять зазвонил телефон. Поскольку еще не изобрели способа
убивать людей по телефону, я после некоторого колебания подняла трубку.
- Двадцать четыре восемнадцать, - сказал полковник раздраженным
тоном. - Скажите на милость, что это вы вытворяете?
- Вы меня очень хорошо охраняете, большое спасибо, - язвительно
поблагодарила я. - Нормальный человек на моем месте уже давно отдал бы
концы. Больше я на такую удочку не попадусь.
- Я не понимаю, о чем вы говорите. И вообще, возьмите себя в руки,
постарайтесь избавиться от этой мании преследования. Приезжайте ко мне,
вас ожидает сотрудник Интерпола.
- Кто, этот лысый боров?
Полковник вроде бы заколебался:
- Ну, если вам угодно именно так его называть... Мы вас ждем уже
целый час! Вы должны были приехать к семи.
- А в Пальмирах вы тоже меня ждали? - зловещим тоном произнесла я.
- В каких Пальмирах?
- На кладбище. Ничего не скажешь, место самое подходящее. Какого
черта вы велели мне ехать в Пальмиры? Так вот, слушайте. Сейчас уже вечер,
я подожду до утра. А утром устрою скандал на весь город, уж будьте
уверены. Всем расскажу - и вашему начальству, я вашим сотрудникам. Я
поставлю в известность контрразведку! И пожарную команду! И в газеты
позвоню! Втихую мне теперь шею не свернут, если и погибну, так с музыкой!
Пусть все об этом узнают.
Полковник очень рассердился:
- Да что вы такое говорите? Кто свернет вам шею? Что случилось в
Пальмирах?
- Уж вы-то должны быть в курсе.
- Ну хорошо, хорошо. Я в курсе, но хочу еще раз услышать от вас.
Допустим, мне доставляет удовольствие слушать рассказы о том, что я
сделал. Итак, что же случилось?
- Да ничего особенного. Позвонила ваша секретарша. Сказала, что
соединяет с вами. И соединила. Вы велели мне через час быть в Пальмирах,
потому что кончаете операцию и мне надо кого-то опознать.
- И я назвал пароль?
- Нет, я теперь я понимаю почему. Сейчас вы намерены утверждать, что
не вы звонили.
- Намерен, честное слово намерен, - подтвердил полковник. - Подождите
минуточку, я вам сейчас перезвоню.
Минуточка растянулась на полчаса. Потом полковник снова позвонил, и
мне показалось, что он очень рассержен.
- Хотелось бы знать, что вы успели сделать за то короткое время,
которое прошло между вашим визитом ко мне и утром сегодняшнего дня? -
спросил он. - Вам действительно звонили, действительно вызывали в
Пальмиры. Как вам удалось выйти из этого живой и невредимой?
- Только потому, что бензина не хватило. И еще потому, что я излишне
нюхливая. Вот если бы они догадались применить другую гадость, а не ту,
которой усыпили меня в Копенгагене... Помереть же я должна была потому,
что вы поверили в Родопы.
- Боже мой, какие еще Родопы?!
В раздраженном тоне полковника слышалось столько искреннего
недоумения, что я окончательно отбросила недавние подозрения. В самом
деле, с этими своими подозрениями я могу докатиться до того, что буду
считать полковника членом банды, всю нашу милицию подкупленной, а Главное
|
BIGLIB
