 |
воздуха работали, как в варшавском Дворце культуры и науки. Меня сразу же
отвели в предоставленные мне апартаменты. Я еще подумала, что подобной
роскоши я не видела даже в фильмах из жизни высшего общества, но главным
сейчас было не это: как можно скорее раздеться и вымыться.
- Пошли вон! - рявкнула я по-польски и перевела на французский: - Я
хотела бы остаться одна. Сколько сейчас времени?
- Без десяти пять, - ответил толстяк, явно удивленный таким вопросом.
- Где без десяти пять? Здесь?
- Здесь, конечно...
Он с тревогой посмотрел на меня, обеспокоенный моим состоянием, и
поспешил удалиться. Мне же нужно было знать время, ибо, отдохнув, я
намеревалась произвести соответствующие подсчеты, чтобы без посторонней
помощи определить свое местонахождение.
В моих апартаментах было все. Я напилась тоника со льдом,
приготовленного для разбавления виски, и обосновалась в салоне,
долженствующем служить ванной. Много времени ушло у меня на ознакомление с
сантехникой. При этом я облилась водой с ног до головы, так как в
неподходящий момент из стены брызнули горизонтальные струи воды, рассеяла
по всему помещению морозную завесу, выстрелила струей кипятка - к счастью,
не в себя, - но в конце концов освоила все эти достижения цивилизации.
Завернувшись в большое махровое полотенце - лучшей одежды у меня не было,-
я съела банан и взялась за подсчеты.
С помощью календарика Дома книги, атласа и напряженной умственной
работы я рассчитала протяженность трассы, учитывая вероятный маршрут
нашего перелета. У меня получилось, что сейчас я нахожусь чуть ли не прямо
на тропике Козерога. Внимательное изучение карты позволило мне даже
обнаружить извилистую железную дорогу - вне всякого сомнения, ту самую
диковину, повисшую на склонах гор, которую я видела с вертолета, так как
никакой другой железной дороги поблизости не было. Отыскала я на карте и
залив, и два города на его берегах. Один город побольше, на самом берегу
океана, другой - поменьше, в глубине залива. Первый назывался Паранагуа, а
второй Антонина. Мои усилия увенчались успехом. Наконец-то я установила,
где нахожусь!
Очень довольная собой, я решила, что теперь имею право отдохнуть и
осмотреться. Апартаменты и в самом деле были верхом роскоши, но это я
восприняла спокойно: в конце концов, не мне за это платить. Из окон с
одной стороны был виден океан, с другой - одни скалы. С грустью подумалось
мне, что в отпуске я всегда мечтала о комнате с видом на море и никогда ее
у меня не было. Первый раз в жизни выпало мне такое счастье, как зерно
слепой курице, вот только я не была уверена, что мое пребывание здесь
можно назвать отпуском.
Все случившееся со мной было таким непонятным и неожиданным! Поехала
я в добропорядочном Копенгагене поиграть себе в рулетку и вдруг оказалась
по другую сторону океана в обществе совершенно незнакомых мне людей,
которые к тому же собирались лишить меня жизни, нисколько не считаясь с
моим мнением на сей счет. Все это походило на какой-то глупый розыгрыш, и
трудно было примириться с мыслью, что меня держат здесь силой, что я не
могу вернуться в Европу, что я никогда не увижу родного дома. В это как-то
не верилось, и, видимо, этим объяснялось мое несерьезное настроение при
столь серьезных обстоятельствах.
Незнакомый черный бандит с мрачным взглядом, согнувшись в поклоне,
доложил, что обед подан. За столом со мной сидели только толстяк и
патлатый. Я милостиво заметила, что неплохие бытовые условия сказываются
положительно на моей памяти и кое-что я уже припомнила. Не исключено, что
в ближайшее время я вспомню все, что говорил покойный, а пока прошу
раздобыть для меня какую-нибудь подходящую к местным условиям дамскую
одежду.
- Еще сегодня все будет доставлено, - сухо ответил патлатый, и на
этом разговор прекратился.
- А где тут у вас пляж? - нарушила я тишину. Раз уж я оказалась в
теплых краях, надо пользоваться случаем и позагорать.
Оба они, толстяк и патлатый, слегка опешили. Видимо, загорание для
пленниц не предусматривалось.
- Это как - пляж? - не понял толстяк.
- Ну, пляж, такое место у воды, где можно загорать. Где он у вас?
- Нет у нас пляжа, - ответил толстяк, еще не совсем придя в себя от
удивления.
Патлатый тоже смотрел на меня, как на ненормальную.
- Есть бассейн, - сказал он, подумав. - Желаете поплавать?
- Боже сохрани! - ужаснулась я. - Плавать я не умею. Мне бы
позагорать у воды. Где ваш бассейн?
Толстяк вызвался показать мне их владения. О содержании меня под
стражей никто не заговаривал, что меня несколько удивило. Мне казалось,
что убежать отсюда не составит большого труда.
Мысль о побеге, ясное дело, не оставляла меня с самого начала.
Зародилась она еще в самолете, когда я подслушала разговор за закрытыми
дверями. Конечно, я понимала, что это не так просто, но у меня было две
тысячи долларов, и не было никаких надежд на полюбовное соглашение с
бандитами. Они производили впечатление людей упрямых и настойчивых.
Безнадежные ситуации действуют на меня мобилизующе и я была уверена, что
наверняка что-нибудь придумаю. Не зная местности, я не могла пока строить
конкретных планов, а кроме того, не бежать же мне в махровом полотенце и
босиком? Я бы бросалась в глаза всем встречным.
Вернувшись после обеда в свои апартаменты, я обнаружила там два
чудовищных размеров чемодана со всем необходимым. Понятия не имею, как они
умудрились так быстро обернуться и кто все это подбирал, но все вещи были
нужного размера, даже обувь. Может, просто обратились к продавщице с такой
же фигурой и поручили ей подобрать гардероб. А было там все, начиная с
купальных костюмов и кончая вечерними туалетами. Были даже брюки с
кистями, которые я ни за что бы не надела.
Вечером я смогла наконец выйти на прогулку. Я и не заметила, как
стемнело, потому что все постройки были освещены, причем так хитро, что
мне никак не удавалось обнаружить источник света. Как внутри здания, так и
снаружи все освещалось мягким рассеянным светом, похожим на солнечный. Я
пожалела, что не могу посмотреть на это издали, так как светящиеся кубики
наверняка выглядели в темноте весьма эффектно.
Некоторые секции здания высились на скале, другие были встроены прямо
в скалу, третьи построены на специальных опорах, так что получилось
несколько этажей, связанных друг с другом сложной системой сообщения.
Лестниц было немного, и лишь там, где надо было подняться или спуститься
только на один этаж; главным средством вертикального перемещения были
лифты. Прогуливаясь с толстяком, я насчитала девять лифтов, в том числе и
открытых, двигающихся безостановочно, так что в них приходилось садиться
на ходу. Я лично такие лифты не люблю и стараюсь ими не пользоваться, у
меня вечно какая-либо из ног оказывается не там, где надо. Двери везде
открывались сами - фотоэлементы, наверное; некоторые стеклянные стены тоже
сами раздвигались, климатизационные установки выдували, вдували, охлаждали
и обмахивали. Все это, представьте, было исправно и действовало бесшумно.
Бассейн находился на одной из нижних террас. С трех сторон он был
окружен постройками, с четвертой - возвышалась скала. Пальмы и кактусы
росли в достаточном количестве. Вокруг бассейна валялись надувные пуфики
из прозрачного пластика и прочая дегенеративная мебель.
Одной только вещи я никак не могла обнаружить - выхода из этой
резиденции. Постепенно я все более укреплялась в мысли, что единственным
способом как прибытия сюда, так и отбытия отсюда является тот самый
вертолет на верхней террасе. Скала у бассейна имела вертикальные склоны, и
ясно было, что мне на нее не вскарабкаться. Вертолетом я не умела
управлять. Наконец я не выдержала.
- Красиво здесь, - сказала я. - Прекрасное здание, но как отсюда
выйти? Наверное, выход наверху?
- Зачем же наверху, если внизу значительно удобнее? - саркастически
заметил толстяк, и на ближайшем лифте мы спустились вниз. До дороге я
увидела не замеченную раньше эстакаду, ведущую к просторной площадке среди
скал, за которыми виднелись как минимум еще два вертолета. Это была та
терраса, которую я разглядела, когда мы шли на посадку. Опять, значит,
недоступный мне воздушный путь сообщения...
Был, оказывается, и другой путь. Мы спустились на небольшой,
окруженный скалами дворик, от которого начинались три дороги. Одна из них
заканчивалась неподалеку чем-то вроде небольшого балкона с видом на море.
Вторая, каменистая тропинка вела вниз, к морю. Третья, узкое
асфальтированное шоссе, тоже спускалась вниз, но в другом направлении.
- Вот эта тропинка ведет к берегу, - доброжелательно объяснил мне
словоохотливый толстяк. - А это - дорога в горы и дальше, в глубь страны.
Мы как-нибудь выберемся в город, только поедем не по шоссе, а морем.
Желаете осмотреть порт?
Я желала. Он наверняка рассчитывал ошеломить меня, вот почему я изо
всех сил старалась не подавать виду, что потрясена, даже глазом не
моргнула, когда в одной из скал при нашем приближении сами по себе
открылись двери очередного лифта. Ну, совсем как в сказке: "Сезам,
откройся!" Теперь мы спустились уже к самому берегу, и я увидела маленький
порт. Построен он был на берегу океана, а не залива. От океана его хорошо
защищал очень высокий волнорез. Две большие моторные лодки стояли в
аккуратных индивидуальных бассейнах. Все это было освещено тем же мягким
рассеянным светом.
- Недалеко отсюда город, - информировал меня толстяк, старательно
избегая произносить название города. - Его отсюда не видно за скалами,
только с верхнего балкона можно увидеть кусочек. Зато корабли,
направляющиеся в этот город, видны хорошо.
Откровенно говоря, мне уже не хотелось больше ничего видеть.
Резиденция меня ошеломила и вызвала целую кучу проблем. Мне надо было
спокойно поразмыслить и затем еще раз все внимательно осмотреть - при
дневном свете и без сопровождения. Теперь я уже не удивлялась, почему они
не заперли меня на ключ в помещении с решетками на окнах.
Спать я отправилась с робкой надеждой, что проснусь в Копенгагене,
опоздаю на работу и буду с удовольствием вспоминать свой увлекательный
сон...
Не стану утверждать, что у меня было спокойно на душе, когда,
осмотрев еще раз владения моих похитителей, поднявшись на вторую террасу с
вертолетами и налюбовавшись видом с балкона, я расположилась на отдых в
тони буйной растительности у бассейна. Возможность побега представлялась
весьма проблематичной, зато очень четкой и недвусмысленной - позиция моих
хозяев. Отказавшись от всех дипломатических выкрутасов, патлатый заявил
мне прямо:
- Cherе mademoiselle, вы являетесь единственной обладательницей
чрезвычайно важных для нас сведений. Вы женщина неглупая и понимаете, что
эти сведения мы должны получить. Не буду скрывать, сведения касаются
денег. Очень больших денег. Вы сами убедились, что мы отнюдь не бедняки,
но все, что вы видите, - ничто в сравнении с тем, что мы можем иметь после
того, как вы нам сообщите только вам известный шифр. Мы люди не злые, нам
бы не хотелось прибегать к насилию, тем более что это и в самом деле может
отрицательно сказаться на вашей памяти. Напротив, мы склонны принять вас в
дело... Этот вопрос мы еще обсудим... Но, к сожалению, не мы здесь
распоряжаемся. У нас есть шеф. Он скоро прибудет. Если вы до прибытия шефа
сообщите нам все, что сказал наш светлой памяти умерший друг, мы вас щедро
вознаградим и отправим в Европу. Если вы увидитесь с шефом, вы никогда
больше не выйдете отсюда. Выбирайте...
Все это было очень логично и, возможно, заставило бы меня передумать,
если бы я не помнила того, что говорилось в самолете. Я твердо знала, что
пока не назову им шифр - буду жива. Сказать всегда успею. А зачем я им
нужна после того, как они все узнают?
- Понятно, - сказала я и сделала вид, что задумалась. - Но я и в
самом деле не помню всего, и мне кажется, что кое-что я перепутала.
Сначала я совсем ничего не помнила, потом начала немного вспоминать, но до
сих пор у меня еще все путается. И я совсем не шучу, когда говорю, что мне
было бы очень полезно вновь оказаться в подобной обстановке.
- Это мы организуем, - пообещал патлатый. - Да хотя бы сегодня и
попробуем...
Я не была уверена, что они поверили мне. Скорее, делали вид, что
поверили. Я тоже делала вид, что верю им, и мне очень хотелось надеяться,
что они не догадываются, что я делаю вид.
Очень жарко было ходить здесь в парике. Перед тем, как отправиться к
бассейну, я вымыла голову - с большим риском для жизни, так как выбрала
наугад один из шампуней в ванной, не зная, для чего он предназначен, и не
будучи уверена, что от него не вылезут все волосы. Мне не на что было
накрутить вымытые волосы, и я сидела у бассейна как прилизанная Гоплана,
хотя Гоплана наверняка отличалась более буйными кудрями.
Всюду - внизу на пристани, вверху у вертолетов, да и вообще на каждом
шагу - я встречала мрачных черных бандитов в широкополых шляпах. Они не
чинили мне никаких препятствий в моей прогулке, но ни на минуту не
спускали с меня глаз. Излишняя предосторожность: ни моторки, ни вертолета
|
BIGLIB
