 |
 |
Дикий и Зверь
Автор "Угрюмов Владимир"
Размер 590202 Байт
Страница 20 из 55
|
 |
Ольгу, и хотя лесть была чрезмерной, девушке нравилось.
-- Может, еще? Папа? Дик?
Да, конечно, еще, отвечали мужчины, переглядывались. Дикий
видел, что полковник чем-то озабочен, но старается выглядеть
беззаботным и веселым. Ольга тоже заметила перемены в
настроении отца, сказала, когда они поели, выпили кофе и стали
курить (курили, правда, только мужчины):
-- Мне не нравится как ты выглядешь, пап. Может, вам надо
посекретничать? Так я не против.
-- Да,-- быстро согласился полковник,-- мы побеседуем,
пожалуй.
Дикий прошел за полковником в его кабинет, который был
кабинетом и спальный одновременно. Те же книжные полки, как в
коридоре и гостиной, та же простая и крепкая мебель. Анатолий
Сергеевич сел за огромный старомодный стол, залитый светом от
настольной лампы с желтым абажуром, и жестом предложил Дикому
сесть в кресле напротив. Дикий сел и достал сигареты.
-- Я хочу тебе кое-что показать.-- Полковник достал из
кейса, который он прихватил, когда они проходили коридором,
тонкую папочку и протянул Дикому.-- Полюбопытствуй.
Никаких специальных грифов -- "секретно", "совершенно
секретно". В папке находились бланки с фотографиями отличного
качества. Кроме бланков в папке находилось и досье.
-- Читать-то можно?
-- Можно. В ФСК, правда, еще этой информации нет. Впрочем,
про себя ты ничего нового не узнаешь. Может, только про
своих... не знаю, как даже и говорить в нынешний исторический
момент... подельников? соратников?
Дикий стал читать досье внимательно.
-- Извини, полковник,-- сказал он.-- Я должен изучить.
-- Изучай, изучай.
Пачка листов не была особенно толстой, и хотя достаточно
фактов биографий указывалось точно, информация во многом
устарела и не давала представления о бригаде Дикого, о методах
разведки и тому подобное.
-- Прочитал,-- сказал Дикий и положил папочку на стол. Не
удержался и улыбнулся.
-- Чего улыбаешься? -- нахмурился полковник.-- После нашей
встречи в горах я просто обязан был взять вас на разработку. Но
делал это "втихую". Здесь,-- полковник постучал указательным
пальцем по папке,-- только официальный материал. Некоторые
факты биографии опущены за ненадобностью. Но есть информация,
которую я для себя собирал. Я знаю, конечно, не все, но знаю
много. Патриотически-бандитская деятельность. Дело
трудносоединимое. Один вопрос имею. Тебе зачем все это надо?
Или то, или другое.
Что-то Дикий должен был ответить. Только он не знал
ответа. Так получилось. Да, если говорить постно, он
бандитствовал, осуществлял викинг, но и норманны, уходившие в
этот самый викинг, возвращались; значит, любили свои суровые
скалы, фьорды, свою, как говорят, историческую родину. А чем
Дикий и его дружина хуже?..
-- Сложно сказать,-- он попытался ответить.-- Я делаю то,
что делаю. Люди из ваших контор тоже за слевом в карман не
полезут, а за наганом полезут элементарно. И вы и мы закон
нарушаем, так что здесь мы равны. Просто... просто вы защищаете
интересы конунга, а мы вольные ярлы.
-- Какие ярлы? -- Не понял полковник.
-- Исторические параллели, Анатолий Сергеевич. Были такие
командиры у варягов тысячу лет назад.
-- Слава богу! -- Полковник даже засмеялся.-- Слава богу,
что тысячу лет назад. Нам ярлов твоих для полного счастья
сейчас не хватает. А еще ты кого называл?
-- Конунга.
-- Кто такой?
-- Что-то вроде короля.
-- Нет, за короля я лично биться не стану. Король у нас
гниловат.
-- Вот и не будем передергивать. Мораль, этика и прочая
чешуя! Как сказал один автор -- все это тонкая пленка на
первобытном мозгу троглодита. В экстремальной ситуации она
прорывается, и рафинированный интеллегент хватается за
дубину... У нас гены жестокие! Просто, одна жестокость
считается во благо...
-- Это ты камень в мой огород?
-- Я не про камни, полковник. Я патриот. Ты не смейся!
Просто на данном этапе получается, что братва честнее тех, кто
имеет политическую власть. Зачем я тебе все это объясняю? Все
ты знаешь не хуже меня. Знаешь, что существуют понятия -- "вор"
и "законник". Не "вор в законе" -- это ментовские базары!
Старые воровские понятия и обладают реальной властью. "Вор"
никогда не поставит себя выше "закона", Неписанные "законн"
соблюдаются десятки лет! А поскольку политическая власть сейчас
-- это власть воровская, то и должна она жить по "воровскому
закону". Только не живет по "закону", безпредельничает!
Общероссийский воровской лагерь! Вот к чему мы приехали. Тут
все -- этапники, сокамерники, враги или кенты по зоне. Кто-то,
проигравшись и проворовавшись, дергает в бега, кто-то паханит
на месте, кто-то шестерит, кто-то живет мужиком, кто-то
пацаном. Кого-то трахают, как хотят, загнав в обиженку. Врачей
и учителей, к примеру! Кого-то мочат за базар или за дело...
Государственная политика! Только ваша власть не имеет
действительных "понятий". Лишь бы хапнуть, а остальное для них
не в цвет, гори все синим пламенем...
-- Подожди, подожди! Разошелся.-- Полковник сидел
откинувшись в кресле и посматривал на Дикого с интересом и
удивлением одновременно.-- Идеолог тоже нашелся. Так что же ты
считаешь "настоящим понятием"?
-- Понятие простое -- будь тем, кто ты есть. Если ты мент,
к примеру, защищай закон без всяких соплей и не воруй. Если ты
политик, старайся для народа, который тебя выбрал.
-- А если ты вор...
-- А если ты вор, то ты вор, а не мент или политик. Стал
рабочим -- работай, не воруй. Воровать должен вор. И так далее!
Дикий постарался остановить себя и остановил. Иногда
хочетия высказаться, но не всегда нужно. Он не знал -- нужно
сейчас или нет. По крайней мере, его на откровенность
раскрутили. Или не раскрутили. Это он сам раскрутился.
-- Что ж,-- сказал полковник и устало улыбнулся.--
Поговорили. Хорошо поговорили. Я честно.
-- Эту операцию мы должны планировать вместе. Мои люди, по
крайней мере, не предадут. А как твои?
-- Мои? Именно мои -- не предадут.
-- Вот видишь, и ты не за всех уверен. А я уверен за
каждого!
Полковник поднял руку и Дикий замолчал. Ладонь была
широкая и мощная, со шрамом поперек. В жесте чувствовалась
уверенность и правота.
-- Перейдем к делу. Много пустых слов мы наговорили. Я
согласен на компромис в этом деле. Я на себя, может, и много
беру, но за базар, как у вас говорится, отвечу.
Дикий был согласен. Внутренне он был даже готов
подчиниться, но не удержался и проворчал:
-- Досье твое -- пшик. Если меня не станет, все пойдет по
нашему плану, а не по вашему.
-- Ладно, не ворчи,-- остановил его полковник
примирительно.
-- Ты мне одолжение не делай,-- добавил Дикий по инерции.
-- Ни-ни! Никаких одолжений.
-- Мне, честно говоря, все равно кого собираются из наших
сановников грохнуть. Я и сам бы... Разговор идет об отношениях
России и Украины, значит и об интересах моей структуры. Так ее
назовем.
-- О'кей, парень! Я все пояял.
Так они еще долго пререкались, каждый отстаивал честь и
силу своей организации. Дикий курил сигареты одну от другой,
мысленно обещая завязать с табаком, которым забиты легкие, от
этого, дескать, быстрее сдохнешь, чем от вражеской пули. Но это
была его первая возможность поговорить, выговорится с
человеком, представляющим серьезную, уважаемую еще силовую
структуру и находящимся в высоком звании...
После они вернулись на кухню, где снова пили кофе и
разговаривали ни о чем, слушали, как Ольга взахлеб рассказывает
историю ее сокурсника, который, как и она, поехал к морю
отдыхать, но угораздило его оказаться в Абхазии, там, в этой
Абхазии, черт знает что произошло...
Полковник слушал и молчал, думая о своем, а после под
каким-то предлогом увел Дикого снова в кабинет.
-- Значит так. Давай о деле,-- произнес он, усаживаясь за
письменный стол.-- Допустим! Принимаем все, о чем ты говорил,
за правду. Я и мой отдел берут эту операцию под свою
ответственность. Сколько у нас еще есть времени?
-- Три дня.
-- Три дня... Завтра можешь подъехать часам к семи? Если с
Олей куда-нибудь пойдешь, сможешь к семи вернуться?
-- Смогу. Да, чуть не забыл, сегодня за нами ходили. Пара
таких малоприятных типов.
-- Почему малоприятных? -- обиделся полковник.-- Отличные
парни. Честные. Проданные.
-- Ты их лучше, честных и преданных, убери.
-- Хорошо, Дик, сниму, нет проблем.
Полковник поднял трубку телефонного аппарата, стоявшего
рядом со столом на тумбочке, и набрал номер.
-- Бес? Сними наружку. Да, поностью.
Полковник повесил трубку, сказал:
-- Сделано,-- а Дикий усмехнулся:
-- Бос! Ну у вас и прозвища. Прямо как наши.
-- Нет, Дикий, ваши лучше. Здесь я перед вами полностью
преклоняюсь...
@BLL=
На следующий вечер полковник и Дикий встретились снова.
-- Где и каким образом пересекутся твои и мои люди? --
спросил полковник.
Дикий был готов к вопросу.
-- Значт так,-- ответил он,-- во вторник с утра мы
пройдемся по объектам. Мои парни будут выставлены на подъездах
к ним и станут ждать грузовики. В терминалах уже установлены
микрокамеры. Слежение круглосуточное! Постоянно работают шесть
мобильных групп. Захватим приехавших, получим информацию и
передадим вам.
-- Где гарантии, что они останутся живыми?
-- Кое-кого, возможно, я хлопнем. Зависит от того, какая
толпа прикатит. Большую часть все равно возьмем живыми. Имеем
на вооружении стрелковое оружие с усыпляющими зарядами. На
всякий случай в терминалах установлены и мины с усыпляющей
начинкой.
-- Допустим... Как вы их заставите говорить?
-- Кроме рукоприкладства, полковник, существуют и
инъекционные препараты.
-- Понятно. Давай-ка поработаем над сценариями.
Дикий достал из заднего кармана джинс сложенный вчетверо
листок бумаги, на котором заранее набросал варианты. Стали с
полковником кумекать.
-- На тот случай, если машины не станут разгружать в
терминалах, разработан вариант контроля за машинами. Еще на
Украине в рефрижераторы установлены радио-маяки. В Москве
машины сразу попадают на компьютерную карту. Станем вести их по
Москве. Работа кропотливая, дорогостоящая, но необходимая.
-- Какой-то "Интелленжис сервис"!
-- Да, полковник, сервис неплохой!.. Главное --
|
