 |
 |
Псы войны
Автор "Форсайт Фредерик"
Размер 833747 Байт
Страница 17 из 78
|
 |
священниками, которые собирались по собственной инициативе
отправиться в Южный Судан, чтобы заняться постройкой взлетно-
посадочной полосы в глубине страны, для поставки медикаментов
и продовольствия. Ему было известно, что в Южном Судане
действуют три различных группировки наемников, помогая неграм
в их гражданской войне с арабами с севера. В Бахр-эль-Газаре
двое других британских наемников, Рои Грегори и Рип Керби, во
главе немногочисленного отряда из племени Динка, занимались
минированием дорог, используемых суданской армией, пытаясь
подорвать бронемашины британского производства. На юге, в
Экваториальной провинции, располагался лагерь Рольфа
Штайнера, который должен был обучать местных жителей военному
искусству, но о нем уже несколько месяцев ничего не было
слышно. В верхнем течении Нила, на востоке, находился куда
более серь°зный лагерь, где четверо израильтян обучали
туземцев и вооружали их советским оружием, в больших
количествах захваченном Израилем у Египта в 1967 году.
Военные действия в трех провинциях Южного Судана держали
основную массу сухопутных войск и военно-воздушных сил
суданской армии пришпиленными к месту, поэтому пять
эскадронов египетских истребителей базировались вокруг
Хартума и не могли противостоять Израилю в районе Суэцкого
канала.
Шеннон нанес визит в посольство Израиля в Париже и сорок
минут беседовал с военным атташе. Последний вежливо выслушал
его, вежливо поблагодарил и также вежливо выставил за дверь.
Единственное, что мог сказать ему офицер, так это то, что на
стороне мятежников в Южном Судане не было израильских
советников, поэтому он ничем не может помочь. Шеннон не
сомневался, что их беседа записывалась на магнитофонную
пленку, которая будет отослана в Тель-Авив, но предполагал,
что это так ничем и не кончится. Он считал израильтян
первоклассными солдатами и специалистами по разведке, но
полагал, что они ничего не смыслят в Черной Африке и
проиграют не только в Уганде, но и в других местах.
Помимо Судана, предложений почти не было. Ходили слухи,
будто ЦРУ набирает наемников для подготовки
антикоммунистических отрядов в Камбодже, и что некоторые из
шейхов с берегов Персидского залива сыты по горло
зависимостью от британских военных советников и присматривают
наемников, которые будут целиком зависеть от них самих.
Поговаривали также, что есть работа для парней, готовых
драться на стороне шейхов в пустыне или заниматься охраной
дворцов. Шеннон скептически оценивал все эти слухи. Во-
первых, он считал, что ЦРУ можно верить не больше, чем
капризной бабенке, да и арабы ведут себя ничуть не лучше,
когда доходит до дела.
Помимо Персидского Залива, Камбоджи и Судана, набор войн
был скудным. Более того, он предвидел в недалеком будущем
мерзкую перспективу мирного затишья. В таком случае не
остается ничего, кроме работы телохранителем у какого-нибудь
европейского торговца оружием. К нему уже подкатывался в
Париже один такой тип, которому угрожали, и он хотел
обеспечить себя надежным прикрытием.
Прослышав, что Шеннон объявился в городе, и зная его опыт
и мгновенную реакцию, спекулянт оружием послал к нему
эмиссара с предложением. Хотя Кот от него не отказывался
категорически, желания у него не было. Торговец попал в
переплет по собственной глупости:
сначала послал груз оружия для Ирландской Революционной
Армии, а потом предупредил англичан, где его собираются
сгружать на берег. Последовала серия арестов, и революционеры
рассердились. А когда возникла утечка информации из донесения
Белфаста органам безопасности, они просто вышли из себя.
Охранник нужен был прежде всего для того, чтобы припугнуть
оппозиционеров, пока страсти не улягутся, и дело не заглохнет
само собой. Новость о Шенноне в качестве телохранителя должна
была заставить большинство профессионалов поскорее
отправиться по домам, пока живы, но эти северо-ирландцы -
народ неуправляемый, и надеяться на их благоразумие не
приходится. Значит, перестрелки не избежать, и французской
полиции придется собирать на одной из темных парижских улиц
истекающих кровью Фенианцев. Конечно, учитывая, что сам
Шеннон происходил из протестантского района Ольстера, никому
и в голову не придет его заподозрить в работе по найму.
Однако предложение было пока открытым.
Наступил месяц март, и прошло еще десять дней, но погода
оставалась промозглой и сырой, с моросящим целыми днями
дождем. Париж выглядел негостеприимно. Оставаться на улице
значило наслаждаться "прекрасной" парижской погодкой, а
сидеть в четырех стенах стоило немалых денег. Шеннон экономил
остатки долларов насколько только возможно. Поэтому он
оставил свои номер телефона дюжине людей, которые, по его
мнению, могли услышать интересующую его информацию, и прочел
несколько романов в мягкой обложке, коротая время в
гостиничном номере.
Он лежал, глядя в потолок, и думал о доме. У него
фактически уже не было дома, но он до сих пор с этим словом
связывал крутые холмы, поросшие низкорослыми деревьями между
Тюроном и Донегалом, откуда был родом.
Он родился и вырос поблизости от небольшой деревушки
Каслдерг, расположенной в графстве Тюрон, на самой границе с
Донегалом. Дом его родителей стоял в миле от деревни на
западном склоне холма, обращенного в сторону Донегала.
Они называли Донегал Богом забытой землей. Редкие деревья
склонялись к востоку, пригнувшись под порывами суровых ветров
с Северной Атлантики.
У отца была небольшая прядильня, на которой ткали
знаменитое ирландское льняное полотно, и он считался
помещиком. Отец был протестантом, а почти все его работники и
местные фермеры - католиками. В Ольстере это несовместимые
понятия, поэтому у молодого Карло не было друзей-мальчишек.
Он дружил с лошадьми, а лошадей в округе было предостаточно.
Скакал верхом еще до того, как смог дотянуться до педалей
велосипеда. У него в пятилетнем возрасте был свой пони, и он
до сих пор помнил, как приезжал верхом в деревню, чтобы
купить на полпенса шербет в кондитерской мистера Сэма Гэйли.
Восьми лет его отослали в частную школу в Англии, по
настоянию матери, которая была англичанкой и происходила из
зажиточной семьи. Итак, последующие десять лет он учился быть
англичанином и растерял характерные черты Ольстера как в
манере говорить, так и в привычках. На каникулы он приезжал
домой, к своим лошадям и поросшим вереском выгонам. Знакомых
сверстников в Каслдерге у него не было, поэтому каникулы
проходили для него в здоровом одиночестве, долгих прогулках
верхом, когда он мчался галопом, со свистом рассекая воздух.
В то время, как он служил в Королевской морской пехоте,
его родители погибли в автокатастрофе на дороге в Белфаст.
Ему было двадцать два года. Он приехал домой в красивых
черных крагах, перепоясанный черным ремнем и с зеленым
беретом десантника на макушке. После похорон согласился
продать старую, почти обанкротившуюся льняную фабрику, запер
дом и вернулся в Портсмут.
Это было одиннадцать лет назад. Он дослужил в морской
пехоте до окончания срока пятилетнего контракта и,
возвратившись к гражданской жизни, менял работу за работой,
пока не поступил на место клерка в лондонский торговый дом с
большими интересами в Африке. Отрабатывая в течение первого
года испытательный срок в Лондоне, он разобрался в запутанной
структуре компании, в торговых и банковских операциях,
распределении доходов, образовании холдинговых компаний и
системе заведения тайных счетов в швейцарских банках. После
года практики в Лондоне был назначен на место помощника
управляющего филиалом компании в Уганде, откуда через
некоторое время отправился в Конго. Итак, вот уже шесть лет
он был наемником, часто живя вне закона: в лучшем случае
считался солдатом по найму, в худшем-наемным убийцей. Беда в
том, что после того, как ты стал наемником, назад пути нет. И
вопрос не в том, что нельзя устроиться на работу в какую-
нибудь фирму. Можно, если приспичит, в конце концов под чужим
именем. Да и не забираясь так высоко, всегда можно было бы
наняться на работу шофером грузовика, охранником или, если уж
совсем припрет, чернорабочим. Главная проблема заключалась в
том, чтобы с этой работой смириться. Сидеть в конторе,
выполняя приказы какого-то недоноска в темно-сером костюме,
смотреть с тоской в окно и вспоминать заросли джунглей,
раскидистые пальмы, запах пота и пороха, натужные крики
людей, перетаскивающих джип через переправу, металлический
привкус страха по рту перед началом атаки и дикую,
безудержную радость от того, что остался в живых после.
Помнить все это и вновь засесть за бухгалтерские книги, а по
вечерам втискиваться в переполненную загородную электричку
просто невозможно. Он знал, что сживет себя со света, если
такому суждено будет случиться. Потому что Африка кусает,
словно муха це-це, и, однажды попав в кровь, ее яд не выходит
до конца жизни.
Итак, он лежал на кровати и курил, гадая, где бы раздобыть
очередную работу.
Глава пятая
Саймон Эндин понимал, что где-нибудь в Лондоне наверняка
можно раздобыть информацию, в том числе имя и адрес
первоклассного наемника. Главная проблема чаще всего
заключается в том, где начать поиски и к кому обращаться.
После часа размышлений за чашкой кофе в своем кабинете он
вышел и, взяв такси, отправился на Флит Стрит. Через
приятеля, работающего в редакции одной из центральных
лондонских газет, он проник в архив газетных материалов и
рассказал сотруднику хранилища, какая именно тема его
интересует. Следующие два часа он провел, изучая архивные
папки, содержащие все вырезки из британской прессы за
последние десять лет, касающиеся наемников. Там были статьи о
Катанге, Конго, Йемене, Вьетнаме, Камбодже, Лаосе, Судане,
Нигерии и Руанде, краткие сообщения, комментарии,
редакционные статьи, обзорные материалы и фотографии. Он
прочитал все, уделяя особое внимание фамилиям авторов.
На этом этапе он не пытался узнать имя наемника. В любом
случае упоминалось слишком много имен, псевдонимов, кличек,
прозвищ, и он прекрасно понимал, что многие из них вымышлены.
Он искал имя специалиста по наемникам, литератора или
журналиста, чьи материалы достаточно убедительно
свидетельствовали о том, что автор хорошо разбирается в
предмете, умело ориентируется в лабиринте противоречивых
сведений о сомнительных и истинных подвигах, вынося на суд
читателей продуманное, взвешенное суждение. К концу второго
часа он уже знал нужное имя, хотя никогда раньше не слышал о
существовании этого человека.
Три статьи, вышедшие за последние три года, были написаны
в одном стиле, характерном для англичанина или американца.
Автор, судя по всему, знал, о чем пишет, и упоминал наемников
самых разных национальностей, обходясь без излишнего
восхваления и сенсационных подробностей их карьеры, от
которых должны были мурашки по спине ползать. Эндин записал
фамилию журналиста и названия трех газет, в которых были
напечатаны статьи, факт, скорее всего означающий, что автор
нигде не числится постоянно.
Следующий звонок приятелю в редакцию позволил выяснить
адрес репортера. Он жил в маленькой квартирке на северной
окраине Лондона.
Уже. темнело, когда Эндин вывел свой "корветт" из
подземного гаража здания "МэнКона" и направился на север, в
|
